Юродивый роман. Часть четвёртая. Глава 21

Глава 21

Группа Чижа вышла к реке.
Андрей остановился.
Он долго смотрел на две берёзы, росшие на противоположном берегу.
Когда-то именно здесь его привязали к стволам и допрашивали.
— Фуфло, подойди сюда.
Пица насторожился.
— Чего ещё?
— Встань между этими деревьями.
— Да зачем?
— Сейчас узнаешь.
Пица нехотя подошёл.
— Привяжите его.
Генка ехидно усмехнулся.
Сам он вмешиваться не стал.
Двое братков схватили Пицу за руки и быстро примотали их верёвками к стволам.
— Чиж! Вы чего?!
Братва уже начинала смеяться.
— Ну всё, Фуфло, — заржал Борька. — Теперь ты арестант.
— Да отвяжите меня!
Андрей поднял лежавшую рядом палку и протянул её Борису.
— Бей.
Пицу словно ледяной водой окатило.
— Чиж! Вы серьёзно?!
— Терпи, Фуфло, — засмеялись остальные. — Ты же первым захотел увидеть сокровища.
— Да нужны они мне...
Андрей спокойно посмотрел на него.
— Запомни.
Кого Господь любит, того и вразумляет.
Все святые прошли путём скорбей.
Никто ещё не вошёл в Царство Божие дорогой удобства.
Потому смирись.
Если научишься благодарить Бога за скорби, то станешь богаче любого царя.
— Борис. Начинай.
Борис несколько раз слегка ударил Пицу по спине.
Тот визжал так, будто его били железными прутьями.
Братва покатывалась со смеху.
Когда всё закончилось, Андрей сказал:
— Теперь отвяжите его.
Верёвки сняли.
— А теперь бросьте его в реку.
— Чего?!
Пица посмотрел на бурлящий поток.
— Да вы совсем сдурели!
Он снял ботинки.
Попробовал воду пальцем.
— Бр-р-р...
Да пусть меня негры покусают...
Сам лезь туда!
— Вода холодная, — сказал Андрей.
— Но иногда только она способна смыть то, что годами налипало на душу.
* * *
Генка посмотрел в сторону заходящего солнца. Из-за проповедей Кравченко они снова потеряли уйму времени. Идти дальше – было бессмысленно. Приближалась ночь.
Чижов объявил о том, что нужно развернуть лагерь. Это было как раз на том самом месте, где когда-то обосновался лагерь одноклассников Борьки Чижова. Наносив сухих веток, они развели костёр.
Во время ужина кто-то из братвы снова обратился к Андрею.
- Слушай, Граф, а чего ты сам не захотел отыскать эту пещеру с сокровищами? Неужели тебе никогда не хотелось её отыскать?
Андрей улыбнулся.
— Потому что мне они не нужны.
— Не нужны?
— Нет.
— Да с такими деньгами можно всю жизнь прожить припеваючи!
— Именно поэтому я их и не искал.
— Не понял.
— Богатство редко служит человеку.
Обычно человек начинает служить богатству.
Потому Христос и сказал:
"Как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие."
— Да ерунда всё это! — вспылил Цыган, — Пусть Бог мне только даст эти богатства, а я уж и Ему подсоблю! — и он рассмеялся, — А чего, я и благотворительностью тогда займусь! И даже покаюсь! Пусть Он сделает такое чудо для меня – пошлёт часть сокровищ Бабека – и тогда я упаду к Его ногам!
— Ты сделаешь очень большое одолжение для Бога, если уверуешь в Него!.. Да это не Он в тебе нуждается, а ты в Нём! Это не Он мёртв, а ты!.. А то, что ты говоришь о благотворительности своей, случись тебе разбогатеть, так и это ложь. Если человек не желает идти за Христом и в бедности своей, то в изобилии он и подавно не вспомнит о Боге! Потому что богатства свяжут его. Уж больно узки врата в Царствие Небесное! С ярмом сокровищ на спине туда не пролезть. Тот застрянет в этих узких вратах, и потоки вод жизни захлебнут его, пучина морская, как чудовище, поглотит его. Собирать себе богатство неправедное есть то же, что собирать камни себе на могилу. Чем больше соберёшь, тем труднее будет подняться. Не то богатство ты ищешь, не то! Собирать нужно иное сокровище, которое никто не сможет отнять, ни воры, ни моль, ни ржа, ни болезнь, ни старость, ни сама смерть! Мудрые люди приобретают себе настоящее золото, огнём испытанное, которое даёт им Господь из рук Своих, которое не тускнеет с веками, а напротив, ещё ярче становится. А глупые прельщаются прахом земным. Но, как сказано в Писании, где сокровище человеческое, там и сердце его пребудет…
Андрей снова говорил очень долго. Слово лилось из него буквально потоками вод, как из горного ручья. И говорил он не просто  нравоучительно. Каждое слово его будто отпечатывалось в мозгу. Бывало говорил просто, с рассуждением. А бывало вдруг находило на него что-то и он говорил будто кого-то прислушивался. Взгляд его при этом был  сосредоточен внутрь себя. Ни единой эмоции на лице. И тогда у некоторых волосы начинали шевелится на голове. А по спине будто тепло какое-то проходило. И даже Генка Чижов один раз это ощутил. Причём он увидел по выражению лиц дружков, что с ними в этот момент происходило тоже самое. Будто какая-то  сила исходила от Андрея...
— Чиж! — обратился один из членов банды к Генке, — Не нравится мне вся эта затея. Ну этого Графа в баню! Либо он какой-то шаман, либо колдун, либо с ним, действительно, Бог! Давай вернёмся назад! Не хочу я этих сокровищ, пусть горит оно ярким пламенем!
— Ты чё, серьёзно? — выпятив глаза, переспросил Генка, — Ты и в самом деле думаешь, что я соглашусь повернуть назад, в то время когда до пещеры Бабека осталось всего ничего, рукой подать?.. Приди в себя! Чего ты так испугался?.. Тебя напугали бредни этого религиозного фанатика?
— Чиж, — продолжал говорить тот, — неужели ты не чувствуешь в воздухе запаха смерти?.. Оставь этого Графа в покое! Я тебе в натуре говорю, что-то произойдёт! Ты слышишь меня? Я чувствую запах смерти!
— Перестань ныть, как баба! — выпалил Генка, — Не хочешь идти дальше? Так тебя никто и не тянет! Только учти, ты сам отказался от своей доли, сам!
— Можешь взять мою долю себе! — ответил тот, — А только на рассвете я свалюю отсюда!
— И я с тобой! — подхватил ещё один из членов банды.
— И я! — присоединился третий.
Генка с изумлением посмотрел на дезертиров, а потом на Графа.
Кравченко сидел как мумия, нисколько не шевелясь. Просто воплощение  спокойствия.
— Хорошо, — обратился он к дезертирам, — утром отправляйтесь к машинам.
Потом Генка обратился ко всем, произнеся громко:
— Хватит слушать этого фанатика! Всем отбой! Бурый! Ты первым заступаешь на дежурство! Тебя сменит Борька!
Прежде, чем укладываться ко сну, Генка Чижов снова посмотрел на Кравченко.
Своими проповедями Граф лишил его уже трёх дружков. Этот человек искусством слова, как мишени в тире, выводил их из строя одного за другим. Позволить ему и дальше говорить о вере – равносильно было тому, чтобы самовольно разоружить всю банду.
— В общем так, — грозно произнёс Чиж, обращаясь к Андрею, — я запрещаю тебе говорить о Боге! Ещё одна проповедь, и я пристрелю тебя собственной рукой!..
— Стреляй, — после паузы ответил Андрей, - хоть сейчас. Но тогда не видать вам сокровищ Великого Бабека, как и самой той Пещеры…
“Ну подожди! — сам в себе прохрипел Генка, — Приведи нас только к пещере, а потом я поговорю с тобой на другом языке! Не мни о себе, что твой Бог спасёт тебя и в этот раз...“