Когда мир становится тише...

КОНКУРСНОЕ
По мотивам песни «Девушка из Нагасаки»
(исполнители Владимир Высоцкий, Джемма Халид, Александр Малинин)

  Люк стоял на палубе, крепко вцепившись в поручни, будто хотел удержать вместе с кораблём уплывающий мир. Ветер швырял в бледное лицо солёные брызги, а он не замечал — перед глазами стояли раскосые блестящие глаза Иоко…
 
Она родилась в портовом квартале, где бедность и суеверия шли рука об руку. Проказа в тех краях была не просто недугом — она становилась клеймом: от больных отворачивались даже родные. Иоко ещё ребёнком оказалась на улице. Её приютила старая танцовщица из полузаброшенного кабаре — женщина с жёстким сердцем и добрым голосом, которая научила девочку джиге, чтобы зарабатывать на жизнь энергичным танцем.
 
Люк вёз Иоко подарки — кораллы, похожие на застывшие капельки крови…
Новость о гибели любимой девушки обрушилась на капитана, как шквал, сбивающий всё на своём пути. Сначала Люк не поверил. Он бросился по прокуренным портовым кабакам, где она танцевала джигу, выкрикивая её звонкое имя. Завсегдатаи опускали глаза. А седой старик с лицом, изрезанным шрамами и годами, тихо сказал: «Прости, капитан… но это так». В его голосе была правда, которую знали все, кроме Люка.
 
В одном из полутёмных, пропахших дымом и дешёвым вином, притонов Люк наконец нашёл убийцу — того самого типа во фраке, забившегося в дальний угол. Лицо его было мертвенно-бледным, а руки дрожали. Во взгляде застыла пустота и отрешенность…
 
Люк шагнул к нему, пальцы сжались в кулаки, в груди клокотала ярость, готовая выплеснуться в ударе. Но он вдруг понял: убивать этого подонка — всё равно что убивать его тень.
 
С тех пор Люк стал другим. Раньше он любил споры, шум и драки, искал бури… Теперь же ловил тишину между волнами, прислушивался к шёпоту ветра, надеясь уловить в нём отзвук смеха маленькой Иоко…
 
Однажды, когда корабль встал на якорь в небольшой бухте, к нему подбежала босоногая девчушка с озорным взглядом и татуировкой на тоненьком запястье: простой узор, похожий на тот, что был у любимой Иоко. Она протянула ему крохотную фигурку танцовщицы.
 
— Я видела, как ты смотришь вдаль, — сказала она. — Я слышала разговор матросов. Я знаю твою историю...
 
Капитан сжал хрупкую фигурку в ладони. В горле встал ком, но он сумел улыбнуться.
 
— Спасибо, — проговорил он хрипло. — Как тебя зовут?
 
— Иоко, — тихо произнесла девочка.

И в тот момент что-то шевельнулось в его душе...
Это была не боль, а тихая благодарность за то, что жестокий мир всё ещё помнит, как выглядит нежность…