Пандемия глава 39 Прозрение

В Москве шёл тяжёлый затяжной дождь, капли безжалостно барабанили по стеклу высокого министерского кабинета. Ив сидел за столом, тупо уставившись в экран одного из своих смартфонов.
Номенклатурный панцирь, который он выстраивал сорок три года, прямо сейчас давал глубокие, сквозные трещины. На экране планшета горели платиновые строки только что опубликованной тридцать седьмой главы Элен.
Он перечитывал диалог Элен с мудрым Львом Дугом на эгейской террасе раз за разом, и с каждой новой строчкой его министерская матрица содрогалась от страшного экзистенциального взрыва.«В смартфоне Ива был его папа... Папа помнил тебя 23-летнюю... Папа мечтал быть с тобой в этот вечер и не отдал тебя Иву...»
В эту секунду в его голове с оглушительным грохотом рухнул главный миф всей его жизни. Шесть лет паранойи, скрытых проверок, судорожного шпионажа через зеркала в коридоре и вечных, зажатых отказов «вам не положено» и «лечите голову» — всё это в один миг превратилось в прах.
Ив, наконец-то всё понял.В ту пандемийную среду двадцатого года он шёл к ней не как оперативник на секретное задание ведомства. Он шёл туда на поводке у призрака.Перед глазами Ив с пугающей отчётливостью вспыхнуло лицо отца.
Он представил, какими глазами отец когда-то, четверть века назад, смотрел на ослепительную, юную 23-летнюю Элен.
Вспомнил ту тяжёлую, душную ревность, которой веяло от папы каждый раз, когда имя Элен случайно всплывало в разговорах. Смартфоны на столе беззвучно мигали, но цифровая броня больше не защищала его эго.
Папа сидел в его телефонах в тот вечер не ради государственной безопасности. Отец виртуально ворвался на их свидание, ведомый удушающей, мертвой отцовской завистью к молодости и витальности собственного сына. Папа панически не хотел отдавать эту роскошную женщину ему. И Ив, послушный ведомственный мальчик, покорно выполнял отцовские приказы «вино больше не пить», покорно пятился назад, унося в кармане хачапури и коньяк, даже не осознавая, что отец просто завязал его мужское естество в тугой номенклатурный узел.
До него наконец-то дошло. Отец приревновал Ива к Элен. Ив поднял глаза на темное московское окно. Его параноидальное расщепление завершилось полным нарциссическим коллапсом. Он понял, что Элен своим платиновым «рентгеном» судебного психиатра почувствовала это тогда, в двадцатом году.
Он остался один в своём холодном кабинете — заблокированный в её вечном тексте, раздавленный правдой, точно зная, что упустил Женщина мечты потому, что он так и не посмел выйти из тени своего отца.
А в это время в Александруполисе Элен закрывала вкладку ноутбука, хладнокровно смывая этот позор вечности, и шла к террасе — навстречу солнцу, эгейскому прибою и теплому тбилисскому позитиву Оли. Капкан закрылся. Ив всё понял.