Басилашвили в роли Воланда

Сериал «Мастер и Маргарита» и вывод: «Книга лучше»

Считаю, что в последней серии многосерийного фильма «Мастер и Маргарита» Олег Басилашвили очень плохо играл. Очень уважаю и ценю этого актёра, но, увы, я воспринял эту серию как ошибку режиссёра.
Моё мнение, никому не навязываю. Ещё раз подчеркну, что считаю Басилашвили отличным актёром. Но увы.
Очень постарались создатели фильма сделать зрелищный бал Воланда. Есть определённые успехи и плюсы. Но в целом – увы!
Конечно, старый фильм иногда как старое вино – с годами «становится лучше».
Потому что мы начинаем лучше воспринимать это всё, ностальгировать.
Не даром Фаина Раневская писала в своих дневниках, что снова пересмотрела любимый фильм, и что актёры в нём с каждым разом играют всё лучше и лучше.
Но если б фильм был снят очень давно, то мы за успехами комбинированной съёмки не увидели бы промахов режиссуры и игры актёров. Но во времена его создания спецэффектами уже никого удивить нельзя было.
Поэтому обращаем внимание на игру актёров и на собственное восприятие наблюдаемого.
По-моему, режиссёр упустил главное:
Мне кажется, по авторскому (Булгаковскому) замыслу, Воланд наслаждается тем, что он делает. Иначе ему просто не зачем это делать.
Один из ключей к успеху произведения – читатель должен чувствовать то же, что некоторые герои, а лучше, если он будет понимать и сопереживать в той или иной мере чувства каждого героя, о котором идёт речь.
Так вот бывают литературные и исторические герои – актёры по жизни, как Нерон, как Калигула, и как Остап Бендер и Шерлок Холмс.
Вспомните Остапа Бендера. Это – актёр действия. Дело не в том, что он охотится за деньгами, а дело в том, как он это делает. И свита нужна ему для того, чтобы было на кого производить впечатление. Мне кажется, Андрей Миронов это отлично понял, уловил, показал. Но и Сергей Юрский тоже это показал. И даже Арчил Гомиашвили с голосом замечательного превосходного неповторимого Юрия Саранцева (чей голос неизменно присутствует во всех маленьких грузинских комедиях) – тоже это показал. Только в поделке-фанфике про Бендера в исполнении Сергея Безрукова это упущено навсегда. Ну так и ясно – сценарий же не Ильф и Петров писали.
То же самое и в Шерлоком Холмсом: он производит впечатление на доктора Ватсона, и в этом – его удовольствие, награда, которую он получает своей актёрской игрой и талантом следователя-аналитика и следователя-собирателя улик.
Про Нерона тоже утверждается, что он считал себя великим актёром, поэтом, декламатором, музыкантом, и ему очень нравилось одобрение публики, он не понимал, что первому лицу государства публика будет аплодировать и при не самом удачном исполнении.
Калигула в основном красовался перед самим собой. Его жестокий чёрный юмор веселил его, и ему было этого достаточно.
Воланд тоже, по-видимому, наслаждается произведёнными эффектами. Мне так видится его образ. Ему нравятся и аплодисменты публики, но ещё больше ему нравится собственное одобрение всего того, что он делает, чтобы побороть собственную скуку. Если он и не всегда создаёт что-то весёлое, то всегда придумывает что-то необычное, не скучное. Если он живёт более двух тысяч лет, ведь он якобы был свидетелем тех событий, которые описываются в Евангелиях, а может быть даже и то, что он, как «падший ангел», «сатана», живёт ещё дольше – со времён Адама и Евы или даже ещё дольше. Понятно, что ему нужно как-то развлекаться, потому что он, возможно, уже ничему не удивляется, он всё видел, всё испытал, и ему было бы скучно просто наблюдать жизнь, он решил активно вмешиваться в неё, не имея конкретных целей, не желая никого конкретно ни облагодетельствовать, ни покарать, так как для него нравственные критерии, этические законы – попросту ничто.
Мы же видим, что наказания, которые Воланд учиняет, никак не соответствуют степени вины. Он не поборник справедливости. Он поступает по прихоти, по настроению. Именно таким людям (если Воланда можно было бы назвать человеком) может внезапно понравится кто-то, а кто-то внезапно вызвать раздражение. И только по симпатии или по раздражению он награждает или карает. Кстати, награда его очень сомнительна, не кажется ли вам?
И вот такой Воланд, развлекающий сам себя, вероятно, обдумывает, как обставить бал. Воланд любит созерцать голые женские тела, и ненавидит смотреть на голые мужские тела. Именно поэтому мужчины все во фраках, а женщины все – обнажённые.
Во всем бале Сатаны-Воланда должен присутствовать замысел его. Соответственно, даже если он говорит о том, что «так надо», то это – всего лишь его воля.
В этом глобальное отличие Сатаны от Господа. Сатана делает всё то, что ему хочется, Господь делает то, что предопределено. Это – второй план противопоставления, а первый – добро и зло. Но мы видим, что первый план не всегда в романе Булгакова выдерживается, и не даром имеется эпиграф (дословно не помню) – из Фауста, кажется: «Я тот - кто стремится делать зло, но делает добро».
Ведь в литературе встречается и другой Сатана (Дьявол, Вельзевул, Люцифер, Чёрт), тот, который стремится только к злу, который радуется злу. Но не таков Воланд, и не таков Сатана в «Фаусте» Гёте. Воланд пришёл оттуда, из Гёте, и поэтому героиню   романа зовут Маргарита. А назвать мастера Фаустом было бы нельзя, потому что такой мастер должен был бы стремиться к молодости и любви, поскольку всё земную мудрость он познал и на этом фундаменте заскучал. Мастер – антипод Фаусту. Он получает высшую радость от творчества, он не знает скуки. Ему мешают творить, и он страдает только от этого, ему не нужна вечная молодость и он не ищет любви, так как он её уже нашёл и другой не надо.
Бал у Воланда – прощальный банкет существа, которое получило всё, что намеревалось, и даже, может быть, больше. Он устраивает её для себя. Всё остальное – антураж, видимость.
Суть Воланда в том, что он не делает зло ради зла, а делает его из равнодушия к критериям добра и зла. Он просто делает всё, чтобы получше развлечься.
Суть же Господа (я имею в виду то, как я понимаю видение Булгакова, опять-таки не претендуя на то, что я непременно прав), во-первых, эта суть как бы не постижима человеческим разумом, во-вторых, та её часть, которая постижима, она, прежде всего, состоит в сострадании, в принятии на себя чужих страданий как свои, сильнее, чем свои собственные, пренебрежение собственными страданиями по сравнению с страданиями других людей.
Представьте себе бичуемого, который отрешился от боли в своей спине, и думает лишь о том, что палач уже устал, а также о том, что это зрелище вовсе не полезно тем, кто на него смотрит, и переживает, как ожесточились сердца людей, думает о том, как можно было бы уменьшить их ожесточенность.
Иисус не просто терпеливо сносит физическую боль, он страдает от сознания, что людям доставляет удовольствие мучить других, и от этого он страдает сильнее.
Воланд же никому и никогда не сострадает. Он думает только о себе.
Но он признаёт верховенство Господа, смирился с этим. В отличие от христианской трактовки, в которой Сатана никогда не смирится с необходимостью подчиниться и покориться Господу, Воланд и смирился, и покорился, признаёт его главенство, но булгаковский господь почти ничего не требует от Сатаны, почти ничего ему не приказывает, и почти во всём попустительствует ему, разрешает делать всё, что ему заблагорассудится. Этот Бог, как бы, ушёл от людей. Он не защищает людей от Сатаны, он позволяет Сатане творить среди людей всё, что ему захочется, ни за кого не заступается. Только для Мастера он сделал исключение, а ради него и для Маргариты, которая нужна Мастеру. То есть для Бога высшая заслуга – это книга о нём, о Боге. Всё прочее не имеет значения. И за эту заслугу ему воздаётся. И Сатана полностью подчиняется, но только в этом и в том, что с Маргаритой тоже следует поступить подобающим образом.
А прочие для него имеют значение не более, чем насекомые. Он их не замечает и если ему удобно, он и может раздавить. Ни капли не пожалев об этом. И даже не лично, а через своих помощников.
Соответственно, Мастер – человек, пытающийся понять, описать высший разум во вселенной всех времён и всех народов, как ему кажется, как минимум, и как кажется и Булгакову тоже. И Мастер настолько погрузился в это занятие, что уже потерял почти всю связь с реальной жизнью. Он даже отошёл от любви ради другой, более важной частью его жизни, творческой.
Маргарита – это якорь, связывающий Мастера с реальностью. Но якорь не прочный. Она просто в восторге от всего, что он пишет, она в восторге от Мастера. И нет такой муки, которую она бы не претерпела с радостью, если знает, что это может хоть как-то помочь Мастеру или сблизить её с Мастером, вернуть ей его. Из чего мы понимаем, что Маргарита  - ещё более фантастичный образ, нежели Воланд, Иисус, Кот-Бегемот, Азазелло и Коровьев. Маргарита стремится к Мастеру не ради себя, а ради него, и ещё больше – ради его книги. В этом она близка к Иисусу. Мастер близок к Богу гениальностью (не моё мнение, а, предположительно, мнение Булгакова), а Маргарита – самопожертвенностью. Воланд ни в чем не близок к Иисусу. Он – его противоположность. Но, решая собственные проблемы, развлекаясь, он, как выясняется, гораздо менее могущественен. Могущество Воланда, его безнаказанность – всё это происходит не по попустительству Господа, а потому, что у Господа есть в данным момент более важные дела, у Господа меньше свободы потому, что он сам ограничивает свою свободу. Воланд же ничем сам себя не ограничивает, но как только на него падает внимание Господа, он обращается в ничтожество.
Поэтому бал сатаны - бал Воланда - это временное, мгновенное торжество тёмной силы, ритуальное затмение, скоротечное, одновременно и пышное, и жалкое, великое и ничтожное, соединение силы и бессилья.
Маргарита сильнее Воланда, она – хозяйка потому, что она готова принести в жертву себя, ей ничего не страшно. Она не любопытна, она целеустремленная. Воланд не любопытен, ибо знает гораздо больше, чем ему надо знать, он скучает и пытается развлечься. Он пытается убедить себя самого и свою свиту в своем всемогуществе, в том, что он наслаждается жизнью. И у него это получается в отношении свиты, но не получается в отношении самого себя и в отношении Маргариты. Маргарита не боится Воланда. Она общается с ним чуть ли не на равных. Она с ним почтительно вежлива, но не из преклонения перед ним, а потому, что она – целеустремленный человек, она с его помощью приблизилась к своей цели – быть ближе к Мастеру. Ради такой возможности она готова признать его право ей повелевать но лишь в определённых пределах. Она готова лечить колено Воланду не потому, что она преклоняется перед ним, и не потому, что она в восторге от нечистой силы, а потому, что она хочет поскорее свидеться с Мастером, в больном колене она видит очередное препятствие, задержку, или, может быть, потому что просто сочувствует ему, как любому живому существу, не причинившему ей лично никакого зла.

В фильме всё не так. Кажется, будто Маргарита просто влюбилась в свою роль ведьмы, но потом ей всё это ужасно надоело, и лишь простая неловкость мешает ей послать всех подальше. Кажется, что она просто не может более достойно прекратить это издевательство, нежели просто претерпеть. Терпит, и ждет, когда же все это кончится. И никто из тех, кто участвует в этом балу, включая свиту Воланда, самого его и телезрителей – никто не находит в этом удовольствия, все ждут развязки.

Это, мне кажется, и есть – главный неуспех режиссера.