Козье молоко и подушка

               
Сколько себя помню, всегда я любил молоко. Вспоминая послевоенные годы детства, палочкой-выручалочкой была в каждом дворе корова. Вот только власть ограничивала возможности сельчан от её содержания. Ввели налог на сдачу молока каждому двору. Несёшь на приёмный пункт трёхлитровый бидон, а сам голодный. Налог на сдачу куриных яиц. Сколько выстрадал наш народ после кровавой революции, известно одному Богу. В нашем селе никто не держал коз. В детстве мне не довелось отведать козьего молока. Однажды будучи в Забайкалье, мне предложили в составе МЧС сплавиться по трём рекам на резиновых лодках. Всё было спланировано за год, продумано до мелочей. Даже стоянки на ночлег охранялись нарядом МВД. Каждый участник получил специальное снаряжение. Пункт старта Чита, пункт прибытия Благовещенск. В составе группы был врач. Сплав предстояло пройти по трём рекам: Ингода, Шилка, Амур-батюшка.
Торжество старта прошло с широким масштабом. На берегу реки Ингоды были спущены на воду лодки. Построили личный состав, прошел торжественный митинг, играл духовой оркестр. Пятьдесят человек тронулись в путь. Стоял летний солнечный денёк. Первые две лодки завели двигатели, зацепили на буксир по четыре лодки и отчалили. На третий день сплава пошли дожди, троих врач списал на берег, простыли ночью. Дожди в Забайкалье редкие гости, для всех было удивлением для этого периода года. Первые два дня приходилось покидать плав средство на перекатах из-за мелководья, то во время дождя вода в реке поднялась. Коварная Шилка местами вышла из берегов, трудно стало определять русло реки. Пытались во время пути посетить Нерченский краеведческий музей, но из-за внешнего вида, нашей экипировке нас внутрь не пустили, любовались лишь архитектурой здания купца Бутина. В месте слияния Шилки и Аргуна образован Амур-батюшка, который встретил нас непредсказуемо. Река вышла из берегов. В сложившийся обстановке нас встретил пограничный катер береговой охраны. Нашу команду приютили на пограничной заставе в бывшей конюшне. На малых реках снесло деревянные мосты, мы оказались отрезанными от большой земли. Нам было весело, из всей команды нас было двое иногородних с другого региона, мы были старше всех. Вечерами, после перловой каши с тушенкой пели песни под гитару. Запаса продовольствия было с расчётом на тридцать дней. Скучать не приходилось. Обследовали местность, всего один мост преграждал нам путь на большую землю. Маленькая, коварная речушка снесла деревянный мост в шесть метров длиной. Кругом леса, но нет дармовой рабочей силы, пришлось нам подрядиться, это было в наших интересах. Половина свай торчали из воды. Мост разделял небольшую деревеньку на две половины. Рядом с мостом стояла ветхая деревянная избушка с поваленным таким же забором. Столбики подгнили и повалились в разные стороны. В домики, как оказалось позже жила такая же ветхая старушка, как и сам домик. На восстановление моста привезли много леса, можно было построить два таких моста. Ближе к обеду я увидел хозяйку этого подворья. Познакомился. Старушку звали Дарья, от роду ей было 85 лет. На её иждивении была коза Нюрка и кот Васька. Двор был в страшном запустении. По рассказу старушки коза давала три литра молока в день, а держала баба Дарья козу, чтобы кормить кота. Между мной и бабой Дарьей завязалась душевная беседа. Стал я её расспрашивать о жизни. Где, как, да почему? Начал было с себя и незаметно переключился на старушку. Она не сразу пошла на разговор, что-то её тяготило, видать прошлое было не сладким, не хотелось его вспоминать. Разговор с первого разу не получился, тогда я решил вырвать во дворе траву, так как к дверям вела узкая, извилистая тропинка. Бурьян в рост человека стоял как лес. Вооружившись штыковой лопатой приступил к работе. Помог коллега. Через пару часов двор освободили от сорняков. Возле двора лежала приличная куча. Соорудил новую скамеечку у берёзки, взамен старой сгнившей. За спиной услышал голос старушки, мелодичный и приятный.
-Зря стараешься сынок, у меня ни денег, ни спиртного нет, чтобы отблагодарить, разве что только козьим молоком, так ты поди пить не станешь?
-А, козлёночком я не стану, никогда не пил козье молоко,- и рассмеялся.
-Козлёночком сынок становятся после самогона, а не от молока.
-Самогон в меру не отрава, а вот водка нынешняя, это настоящая отрава.
Так, что договорились, расчётом за работу будет пол литр молока и спасибо.
Я уже принялся разбирать поваленный забор, на помощь подошли коллеги.
-Пойдём сынок в избушку, - вежливо пригласила меня баба Дарья.
Избушка была из двух небольших комнат. Кухоньки с большой печкой и лежанкой, на которой важно развалился большой чёрный кот. Такой кот у меня был в детстве. Внутри было всё чисто, не то, что во дворе, чисто выбелена печка. На такой вот печке, с таким вот чёрным котом прошло всё моё детство, до лет двенадцати. Затем баба Дарья пригласила меня в горницу, за цветную штору. Там меня поразило убранство. С двух сторон стояли у стен кровати, на них как наседки восседали горкой большие пузатые подушки. Наволочки, на которых были вышиты красивыми яркими розами. Кругом красовались вышивки, на кроватях, стенах, столах. В правом переднем углу висела старинная икона в красивом окладе под стеклом с образом Богородицы. На стенах висело много рамок с фотографиями, выцветшими, пожелтевшими. Я задавал много вопросов, на которые баба Дарья не успевала отвечать. Приятным голосом она рассказывала мне жизнь свою и своего семейства. Видимо впервые ей стало интересно рассказать о себе, ведь ей никто не интересовался до этого. Она как говорят в народе была забытая всеми, Богом и людьми.
-Я сынок всю свою жизнь проработала в библиотеке, пела в колхозном хоре. Правда выполняла и другую работу, во время посадки леса. Старик мой работал конюхом в колхозе. Вот уж он любил животных, разговаривал с ними как с людьми, никогда не стеганул лошадь бичом. Жили в дружбе и согласии. Родился у нас сынок Володя, мы в нём души не чаяли. Как-то весной переходила речку, уже подтаивало. Провалилась по грудь в воду, кругом ни души, кое как выбралась, сильно переохладилась в ледяной воде. После этого не смогла больше родить. Время быстро пролетело, вырос наш сынок. Много гусей держали, сынок за ними ухаживал. Подушки, это его заслуга. Выгонит гусей утром на речку, вечером они сами домой возвращались. Вожак о своём прибытии оглашал округу, дескать встречайте нас хозяева. Это вот мой хозяин Коля и сынок Володя. Проводили сына в Армию, а через год он погиб в Афганистане. Сколько я слёз выплакала, одному Богу известно. Один он у меня был и тот погиб, как жестоко обошлась с нами судьба. Дед мой как с ума сошел, запил после похорон. Сколько я просила его, уговаривала, всё бесполезно.
-Эх Дарьюшка! Ради чего теперь жить на белом свете.
-Дак ради нас обоих, всякий раз объясняла ему.
А ещё курил махорку, да такую крепкую, сам в огороде выращивал. Как закурит, так мухи из комнаты прочь покидают. Недолго прожил после сына, всего семь годков. А тут эта проклятая перестройка началась, будь она не ладная. Побежал народ из села, кто куда, совхоз развалился, работы не стало. Больше чем пол села уехали, старики в мир иной отошли. Вот так сынок и доживаем.
После напоила меня баба Дарья козьим молоком с удивительно вкусным хлебом, испечённым в русской печи. Когда я вышел из избушки, мужики к этому времени сложили в кучу старый забор. Стали устанавливать армейскую палатку, готовить жилище к ночи. Во второй половине дня я закопал столбы под забор. Баба Дарья наварила борща с тушёнкой в русской печи с домашним хлебом. Наша команда из пяти человек уплетали молча, враз осушили чугунок. После высказывали бабе Дарье слова благодарности, каждый своими словами, по-своему. В палатке спать было прохладно, недалеко от воды, но в спальниках было тепло. После сытного обеда, приняли единогласное решение, поставить бабе Дарье новый забор. Старый пустить на дрова. Через два дня двор бабы Дарьи украсил новый забор. Я спросил у бабы Дарьи разрешения, поспать вместе с котом на русской печи. Вспомнить своё далёкое, но никогда не забываемое детство. Сынок! Ты слегка протопи печку, самую малость, чтобы кирпичи были тёплые, холодный кирпич из человека тепло забирает, а тёплый своё отдаёт. Все обрезки от строительства моста мы складывали бабе Дарье в сарай. Исполнилась моя мечта, я спал на печке вместе с котом. Ощутил не передаваемое удовольствие ото сна на настоящей пуховой подушке, которую мне дала баба Дарья. Радости моей не было границ. Мне казалось, что это проделки моих родителей, ушедших в мир иной. Через восемь дней мы построили новый мост с перилами.  Пришло время уезжать на погранзаставу. Перед отъездом баба Дарья напоила меня козьим молоком и предложила две пуховых подушки в подарок для дочерей.
-Возьми сынок, у меня их восемь, для сына готовила приданное, будет тебе подарок и память обо мне, умру разберут чужие, непричастные.
Я поскромничал, взял одну подушку на память, о чем сожалел позже.
Через два дня поехали на станцию с потешным названием Ерофей Павлович, откуда проходил поезд на Читу. Путь наш лежал через новый мост, возведённый нами. Машины перед мостом остановились, некоторые побоялись ехать в машине по возведённому нами мосту, решили пройти пешком. Наша бригада строительства моста не сговариваясь подошли к избушке бабы Дарьи. Она вышла из избушки, поклонилась нам.
-Спасибо сынки, даже не вериться, что есть такие люди на земле.
Подошла ко мне, припала к груди и тихо заплакала старческими слезами. У меня было чувство, что это моя мать, ушедшая в мир иной. Основная команда сидела в машинах на том берегу речки. Стали сигналить. Мы же с опущенными головами пошли через мост. Каждый думал о чём-то своём. Мы увидели в бабе Дарье своих матерей. В жизненной толчее мы порой не достаточно уделяем внимания своим родителям. Позже горько сожалеем об этом, но время упущено, ничего нельзя изменить. В прошлое дорога закрыта, чтобы исправить упущенное. Из кузова машины мы смотрели на избушку бабы Дарьи. Она махала нам вслед, пока не скрылась за поворотом дороги. Мы расставались навсегда…