Коптили рыбу для вора

               
Мой товарищ к отпуску готовился основательно. На Урале жила его мать, братья, племянники и младшая сестрёнка. Всем хотелось угодить, оставить приятное впечатление о своём пребывании. Заказал у рыбаков сазана, который в достатке водился в атомном озере, в воронке после взрыва, глубиной 100 метров. Лов рыбы был под запретом, но для русского мужика-море по колено. На садовом участке товарищ соорудил примитивную коптильню. На метровой подставке установил двухсот литровую бочку. Подвёл от печки наклонную трубу, по которой шел дым. Внутри бочки развесил рыбу в два яруса. Соорудил лесенку, которая при подъёме скрипела, когда по ней поднимались. Оставалось совсем малость, организовать работу печки и ночную охрану. Обратился ко мне, чтобы ночью подежурить. Я приехал после службы на сад. Изучил работу коптильной установки. Друг подкладывал специальные опилки. Надвигался вечер, солнце намаявшись за день, уходило за горизонт. Рядом с примитивным дачным домиком стоял автомобиль друга, в котором для охраны и обороны была двух ствольное оружие 12 калибра. Поужинали, накатили по сто грамм. Бросили жребий, кому в какую смену заступать на боевое дежурство. Мне выпала первая смена с 24-00 до 3-00 часов, товарищу с 3-00 до 6-00 утра. Виктор лёг отдыхать в домике, хотя он смахивал на сарай для инвентаря. Я занял место в кабине, взял журнал, стал изучать историческое прошлое. Бочка с рыбой была в четырёх метрах от машины. Всё как говорится в шаговой доступности. Запах от коптильни будоражил душу не только человека, но и любую живность. Рядом лежало ружьё с заряженными стволами. Друг меня проинструктировал: «В случае нападения на пост, стреляешь первый раз в воздух, второй раз по жулику в ноги. В салоне авто горел свет, где я не отвлекаясь читал поучительные статьи по науке и технике.
Ночь была тихая и тёмная. Небо звёздное, сияло мириадами звёзд. Таким небом можно любоваться вне городской жизни. Где-то плакала сова. Какая-то птичка вела себя беспокойно, с кем-то постоянно перекликалась. Мне казалось, что ночью всё в природе уходит на покой, однако жизнь шла своим чередом. Одни в это время отдыхали, другие вели себя беспокойно. Я долго сражался с залетевшим комаром, который проявлял себя нудным жужжанием. Пришлось выключить свет в салоне, только тогда я его прихлопнул в районе уха. Мне показалось, что кто-то недалеко приглушенно чихнул. Стало как-то жутко не по себе, я включил свет, осветил дорогу между домиками, стал внимательно прислушиваться к обманчивой тишине. Услышал шорох, хотел выстрелить вверх, но друг бы выскочил, поэтому не стал этого делать. Всматривался в темноту, но ничего подозрительного не заметил.
Стоило мне опустить боковое стекло, как сразу залетал комар и нудно зудел, приходилось пускать в ход журнал. Время медленно, но уверенно продвигалось вперёд. Где-то послышался шорох кустов, включил свет, дав понять, что охрана не дремлет. Было как-то жутко, но ружьё придавало смелости и решительности. В рабочие дни в примитивных хибарах редко кто ночевал. Приоткрыв стекло, выдал в атмосферу: «Стреляю метко и уверенно с предупреждением». Вокруг звенящая тишина, только комары гудели на все лады. Мои слова для них были мёртвой припаркой до одного места. С целью безопасности, свет в салоне не стал включать, чтобы я видел округу, а меня нет. Оставалось пол часа до конца дежурства, создавалось впечатление, что время стоит на месте. На душе было как-то тревожно, хотел слить воду, но мной овладел страх, боялся выйти из машины. В три часа набрался смелости хотел выйти, но стал сигналить. Из избушки выскочил товарищ с лопатой наперевес, как с винтовкой.
-Что случилось? -задал громко вопрос.
-Смена караулов друг, пора тебе заступать на дежурство.
Рассказал товарищу, что слышал шорохи подозрительные и вроде бы как шептались.
-Надо было выстрелить вверх, я бы пострелял по округе, воришки вышли бы с поднятыми руками.
-Давай проверим содержимое в бочке, как кто мне подсказал.
-Зачем друг? Задал вопрос Виктор.
-Положено по Уставу сдавать объект в целости и сохранности, -ответил я.
Товарищ полез с фонариком по скрипучей лесенке, открыл мешковину, посветил фонариком и стал восхищаться, как приятно пахло. Я пошел в домик, завалился на скрипучую раскладушку и сразу уснул крепким сном. Утром разбудил меня товарищ, вместо шести в семь часов утра. Взял нож и полез к бочке, чтобы отрезать кусок рыбки для пробы. Поднял полог и закричал погаными словами. Соскочил с метровой высоты, ухватил ружьё, выстрелил в воздух. Затем с ружьём наперевес побежал через дорогу к соседним домикам. Возле домика напротив была вытоптана трава. Друг взял два окурка на экспертизу, замотал в газету. Оббежал округу, никого не обнаружил. Завёл машину, мы поехали в сторону городка, нигде ни души. Приехали в милицию, чтобы по следам пустить собаку, но нам отказали. Друг возмущался, сквернословил.
-Это же надо такая наглость, сидел рядом с ружьём и залезли.
-Во-первых, ты спал, хорошо друг, что ружьё не утащили, вини только себя.
-Если бы я проснулся, гад буду застрелил без предупреждения и сбросил в Иртыш.
Я доказывал товарищу, что с таким количеством рыбы они не могли далеко уйти с места преступления, но надо было идти на работу.
-Менты суки не дали собаку, ведь по свежим следам можно было элементарно найти.
Так не солёно хлебавши, товарищ уехал в отпуск на малую родину в Башкирию.
Времени с той злополучной ночи прошло ни один год. Однажды я ехал пригородным поездом в Семипалатинск в сидячем вагоне. Рядом со мной сидел мужичок средних лет, потрёпанный на вид, с бровями как у Л.И. Брежнева. Весело рассказывал истории из своей жизни своему приятелю. Умел их доходчиво донести до собеседника. Из беседы я понял, что они гражданские, из экспедиции, горные проходчики. Собеседник задал ему вопрос: «А Воронов у Вас работает?».
-Нет, в прошлом году уехал в Подмосковье, прохиндей из прохиндеев, хам.
Как-то в гараже угощал меня рыбой, года три назад. Утащил из-под носа у мужика на садах.
Я весь встрепенулся, внимательно слушал рассказ. Расспросил где он жил. По приезду сообщил Виктору. Он узнал в экспедиции его домашний адрес. Обратился в милицию, а там спустили на тормоза, мол бытовое дело, не уголовное. Товарищ хотел поехать к нему домой, но я настойчиво уговорил его не делать этого…