Крепкий попался орешек

               
Закончилась уборка урожая, затихла на полях напряженная пора. Вот только хорошему хозяину всегда находилась работа на частном подворье. До Покрова нужно было убрать в огороде, на дворе, пока снег не прикрыл землю-матушку. В колхозе начали выдавать хлеб на заработанные трудодни. Хозяйки чинили мешки, правили надписи химическим карандашом с инициалами хозяев. Убирали под крышу хозяйственный инвентарь, одним словом работа всегда встречает хозяина в своём дворе, стоит только переступить через порог. Иван Богданович ещё с вечера планировал себе работу на завтра, смакуя сигарету прокуренных пальцев, натруженных рук. Все ждали после ноябрьских праздников, когда окончательно ляжет снег, зима вступит в свои права. Формировали команду для поездки на мельницу. Готовили большие тракторные сани. Накануне отъезда ездили по дворам, загружали мешки с пшеницей. Выбирали старшего группы, который вел учёт по фамилиям и количеству груза. Подбирали здоровых мужиков, мешки ворочить, ни языком молоть. В сани запрягали стального коня трактор ДТ-54. Это ответственное дело доверяли трактористу Ивану Богдановичу. Знали сельчане, что он не только доставит на мельницу груз, но и мужикам не позволит расслабляться раньше времени. Один взгляд его чего стоит, не зря в народе окрестили Петром-1. Нужно было подобрать для поездки хорошую погоду, без метели и трескучего мороза.
Зимы в Сибири не предсказуемые. Налетали первые резкие ветры, завывая как псы. За советом обращались к бабе Дарье, она редко, когда ошибалась, ноги крутит к метели затяжной. По-деловому советовала: «Не тяните с поездкой, ветер восточный подул, три дня не жди метели, по утрам стылая погода, теплее одевайтесь, особенно на зорьке. Мужики в конце саней оставляли себе место, одевали тулупы поверх телогреек. Перед отъездом, старший проверял мужиков, дорога не ближняя. Если мороз давил за тридцать и более, наливал по сто пятьдесят, кто хлебом занюхивал, иные снежком заедали. На мельнице всегда очередь скапливалась, вот уж где время позволяло байки травить, вдоволь табак курить, позубоскалить. В округе мало было мельниц, потому и возникали проблемы с помолом. В магазинах стал появляться хлеб, но разве можно его было сравнить с домашним. Все спешили смолоть в первую очередь, чтобы не было обид среди сельчан, разыгрывали номерки. Кому выпадала очередь в конце, не оставались в накладе, занимали в долг. Мерой служил подойник. Не каждая хозяйка могла стряпать пышные булки. Во время посевной или уборочной страды для колхозной столовой хлеб выпекала мастерица. Её знало всё село, ценило начальство колхоза.
Тракторист в расчёт не входил, ему предоставляли помол вне очереди. Укутавшись в полы тулупа, не курящие дремали, а вот курильщики смалили табачок. В темноте смотрелись огоньки сигарет, как волчьи глаза. Народ сибирский выработанный, многие прошли грозную войну, за словом в карман не полезут. Спуску обидчику не дадут, всегда достойно ответят, иногда в ущерб себе. В дороге царила тишина, только стальной конь не унимался, нарушал тишину округи монотонным урчанием. Некоторые деревни приезжали с вечера, чтобы быть первыми. Мельник приходил ко времени. Все его знали, уважительно с ним здоровались. Своих земляков мог пропустить без очереди. На вид это был богатырь из былинных сказок. Любил в конце рабочего дня потешаться над мужиками. Всегда после помола мужики угощали его остограмиться, он не отказывался. Надо было расслабиться после тяжёлой работы, перекусить, но соответственно и выпить за успех. На мельнице, ожидая очереди мужики знакомились друг с другом, деревня с деревней братались. Фронтовики находили однополчан по одному полку, проходили задушевные беседы. Любо дорого было послушать воспоминания о живых и мёртвых. Вот где был для журналистов живой материал, черпай лопатой, а не ложкой. Живые легенды сплошь и рядом. Простой открытый народ, прошедший огни, воды и медные трубы. Как-то при разгрузке упал мужик вместе с мешком пшеницы, подвела деревянная нога. Мужики тут же из другой деревни, подхватили его мешок, инвалида отвели в сторонку, разгрузили его мешки. Народ, познавший горечь жизни, ценил и понимал с полу слова друг друга, шел на выручку в трудную минуту.
Каждая деревня после помола угощала мельника Степана. К концу рабочего дня он был навеселе, так было и в этот раз. Опрокинув очередной стакан за воротник, он выискивал себе жертву, чтобы побороться, повеселить мужиков. Его выбор пал на мужика не высокого роста, коренастого с загадочной улыбкой, рыжего, рыжего, как спелая рож.
-Ну что, поборемся богатырь? -предложил Степан.
-Да куда мне, поищи себе ровню, -ответил солнечный мужичок.
Степан без разрешения пошел в наступление. Сгрёб рыжика без его согласия, поднял над головой, стал высматривать место, куда его уложить на лопатки.
Иван Богданович внимательно смотрел на трезвую голову за происходящим, ему было не до смеха. Не любил он смотреть на шалости пьяных мужиков, зачастую они заканчивались мордобитием, пьяными разборками. Бывали случаи, когда две деревни противостояли друг другу. Тогда Степан наводил порядок, вмиг успокаивал толпу. А тут сам на пьяную голову стал потешаться над слабым. Хотел резко бросить мужика в стылый сугроб возле нужника. В какой-то момент рыжий мужичок перед самым падением ловко увернулся. Сделал подсечку богатырю и тот всем телом рухнул на желтую, обледенелую поверхность возле нужника. Иван Богданович не поверил своим глазам, как ловко он завалил богатыря Степана. Рыжик упал в рыхлый снег, лихо соскочил.
Степан не мог подняться самостоятельно, ему стали помогать, но он взвыл как медведь. Правая рука висела как плеть, он упал на неё всем своим массивным телом. Толпа мужиков созерцала с открытыми ртами. Мужикам стало не до смеха, из строя был выведен главный специалист по помолу. Степана увезли на санях в больницу. Рыжик не заметно на время исчез, от греха подальше, хотя его никто не обвинял. Степан сам нашел приключение на энное место. После больницы, находясь в гипсу, давал указание помощнику, по настройке жерновов. В пьянках участия больше не принимал, да и во дворе не появлялся. Стыдно было за свою оплошность перед мужиками. Рыжика больше никто не видел. Скучно стало на мельничном дворе, ожидая очереди. А вот Степану, как сто бабок пошептало. Вылечил его рыжик раз и навсегда потешаться над слабыми. Крепкий попался орешек.