Перадон

Как-то утром я ехал в институт из Зеленогорска в Ленинград. Электричка была набита, как всегда в это время: кто-то сидел, кто-то стоял в проходах. Мне повезло, и я занял место почти у самой двери. 

Проехали станцию Песочное — там военный госпиталь, врачи, моряки. На этой станции зашли несколько военных. Один — сразу бросился в глаза: полковник, морской. Видный такой мужчина: чёрный китель, выправка, лицо серьёзное, спокойное. Сел напротив нас, рядом положил портфель, достал газету — всё чинно, интеллигентно.

По проходу пошёл контролёр — проверять билеты. Он спокойно достал бумажник, подал билет. Но из кошелька высыпались мелкие монетки — то ли пятнадцать, то ли двадцать копеек. Полковник чуть смутился, стал собирать, но одна куда-то закатилась. Он наклонился и тут — ну, с кем не бывает — не то расслабился, не то нервы — громко пукнул. Звук вышел такой… официальный.

Мы, люди культурные, сделали вид, что ничего не произошло. Все заняты: кто в окно смотрит, кто газету читает. Но молчание вокруг стало другое, сдержанноe. Готовое, казалось, если ещё чуть-чуть, взорваться.

Полковник подобрал монеты, сел, расправил газету, будто ничего не случилось. И всё бы на этом закончилось… если бы не один тип.
Возле меня сидел мужичонка. Плюгавенький такой: кепчонка низко надвинута на лоб, глаза мутные, лицо мятое, перегаром тянет. До этого он вроде как спал, голову на грудь уронил. Но тут вдруг поднял голову, посмотрел прямо на полковника и медленно, с презрением произнёс:
— Эй ты… перадон… вот твои пятнадцать копеек.
 
Отодвинул ногу и показывает — действительно под ногой лежит монета. Не протягивает, нет — просто показывает, мол, смотри, вот, и забирает себе. В карман — и обратно клюнул носом, как будто опять заснул.
Тут весь вагон не выдержал. Кто-то прыснул в кулак, кто-то отвернулся к окну, плечи ходуном. Я тоже еле сдержался. Смех был не громкий, но общий. Полковник покраснел, сложил газету, встал и вышел в тамбур. И мне стало его по-человечески жалко.

С тех пор каждый раз, когда кто-то вежливо бормочет «пардон», у меня в голове вместо французского выходит то самое: «перадон». И сразу — вагон, полковник, газета, и этот плюгавенький тип с монеткой. Жизнь вообще из таких мелочей и состоит — из тех, что вспоминаются потом полвека.