На заправке

Солнце садилось, и пустынная трасса, по которой они мчались уже третий час, будто высасывала из мира краски. Асфальт стал серым, как остывший пепел, а горизонт — плоским и враждебным, словно кто-то обрезал края карты. В машине пахло дешевым кофе и напряжением.
— Бензина почти нет, — пробормотал Александр, глядя на стрелку, застывшую у красной черты. — Ещё километров двадцать, и мы встанем.
Ирина, сидевшая рядом с ним на водительском сиденье, нервно постукивала пальцами по рулю.
— Может, проскочим? — с надеждой спросила она. — Тут же где-то должна быть заправка. Мы же не в глуши.
Ольга, которая дремала на заднем сиденье, резко выпрямилась.
— В глуши, — буркнула она, потирая глаза. — Я чувствую это кожей. У меня мурашки по спине бегают.
Петр, молчавший всю дорогу, наконец подал голос. Он смотрел в боковое окно на мелькающие столбы, которые казались ему одинаковыми, будто их штамповали на одном заводе.
— Или мы едем по кругу, — тихо сказал он. — Смотрите, вон тот сломанный указатель я уже видел.
Александр фыркнул, но в его смехе не было веселья.
— Хватит нагнетать, Петя. Просто глаза устали.
Но через пять минут они увидели её. Заброшенную заправку. Она стояла на обочине, словно забытый кем-то кошмар. Один из навесов над колонками рухнул, стекло в кассе было треснуто, а на облупившейся стене висел календарь. Желтый, выгоревший, с улыбающейся девушкой в стиле восьмидесятых.
— 1985 год, — прочитала Ольга, когда они вышли из машины. Воздух здесь был густым, неподвижным, будто время в этом месте остановилось. — Странно. Кто вешает календари, которые не меняются?
Александр подошел к колонке. Ржавый металл скрипнул, когда он дернул за рычаг. Ничего.
— Тут ничего нет, — сказал он, вытирая руки о джинсы. — Поехали дальше.
Но Ирина уже стояла у двери в кассу. Дверь была приоткрыта, будто приглашала войти.
— Эй, есть тут кто? — крикнула она, и её голос прозвучал неестественно громко в этой тишине. Ответа не было. Только ветер шевельнул сухую траву у обочины.
Внутри пахло пылью и старой резиной. На прилавке лежали монеты. Не современные рубли, а старые, тяжелые, с гербами, которых уже не встретишь.
— Это же советские деньги, — прошептала Ольга, беря одну в руку. — Они же не в ходу уже… сколько лет?
Петр стоял у окна, всматриваясь в темноту за стеклом. Ему казалось, что там, в сгущающихся сумерках, кто-то шевелится. Или что-то.
— Нам надо уезжать, — сказал он, голос его дрожал. — Прямо сейчас.
Они вернулись к машине. Александр сел за руль, повернул ключ. Двигатель чихнул, заурчал, а потом затих, как испуганное животное.
— Что за черт? — Александр снова повернул ключ. Тишина. — Аккумулятор сел? Но мы же только что ехали!
Паника начала расползаться по салону, как дым. Ирина пыталась завести машину, потом Александр, потом даже Петр, хотя водить не умел. Ничего не помогало.
— Ладно, — выдохнул Александр, стараясь звучать спокойно. — Пешком до шоссе. Тут недалеко. Километра три-четыре.
Они пошли по обочине, фонариками выхватывая из темноты куски потрескавшегося асфальта. Дорога шла прямо, никуда не сворачивая. Но через двадцать минут Ольга остановилась.
— Мы уже проходили этот камень, — сказала она, показывая на валун у дороги, наполовину утонувший в земле. — Вон, на нем трещина, похожая на молнию. Я её запомнила.
Все замерли. Петр медленно повернулся назад. И увидел то, чего видеть не хотел. Вдали, на фоне темного неба, виднелись очертания навеса. Рухнувшего навеса.
— Нет, — простонал он. — Этого не может быть.
Они побежали. Вдоль дороги, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни. Ветер поднялся внезапно, швыряя в лица пыль и сухие листья. Через полчаса они снова стояли у заправки. Та же дверь, тот же календарь, та же зловещая тишина.
— Мы ходим по кругу, — прошептала Ирина, и в её голосе не было слез, только ледяное осознание. — Мы не можем отсюда выбраться.
Ольга прижалась к стене, пытаясь унять дрожь.
— А если мы не первые? — спросила она, глядя на монеты в своей руке. — Если другие тоже пытались уехать? И не смогли?
В этот момент из темноты, со стороны леса, донесся звук. Скрип, похожий на ржавые петли. Будто кто-то открыл дверь, которой не должно быть.
Петр схватил фонарик и направил луч в сторону звука. Луч выхватил из темноты фигуру. Человек? Нет, не совсем. Силуэт был слишком высоким, слишком неправильным, будто сложенным из теней. Он стоял неподвижно, наблюдая.
— Кто там? — крикнул Александр, голос его сорвался на хрип. — Эй!
Фигура не ответила. Она просто стояла, впитывая темноту. А потом, очень медленно, подняла руку. Или то, что должно было быть рукой.
— Бежим! — закричал Петр, и они бросились к заправке, к единственному знакомому месту, которое казалось сейчас менее страшным, чем то, что ждало их в темноте.
Захлопнув за собой дверь кассы, они прижались друг к другу, тяжело дыша.
— Что это было? — прошептала Ольга.
— Не знаю, — ответил Александр, его лицо было бледным в свете фонарика. — Но я не хочу это узнавать.
Ирина вдруг посмотрела на календарь. На девушку, улыбающуюся с пожелтевшей бумаги. И ей показалось, что улыбка стала шире.
— Смотрите, — тихо сказала она. — Дата.
На календаре было по-прежнему 15 октября 1985 года. Но теперь, прямо на глазах у Ирины, цифры начали меняться. Чернила текли, как кровь, складываясь в новую дату. 15 октября. Но год был другим. Год, который еще не наступил. Год, которого не должно было быть.
— Это место не просто заброшено, — прошептал Петр, глядя на календарь. — Оно сломано. И мы теперь часть этой поломки.
Где-то снаружи снова скрипнула невидимая дверь. И на этот раз звук был ближе.