Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 5

Несколько слов о Даше Майоровой. Тем более, что наш герой временами места себе не находил, вспоминая ту довольно неприятную ситуацию на новогоднем вечере. Лицо его каждый раз заливал румянец, когда он представлял себя, позорно растерявшимся, так и не сумевшим ничего толком сказать в ответ на её признание. С другой стороны он и поныне не знал, что следовало бы ей ответить и какими словами.
Так или иначе, он очень неловко себя чувствовал. Словно совершил что-то недостойное, что-то такое, что уж никак его не красило в собственных глазах, не говоря уже о Даше. У него даже мелькала мысль с ней как-нибудь объясниться. Но он совершенно не представлял себе, что станет говорить и как себя вести.
Может, ещё и поэтому, встречаясь с ней, он каждый раз напускал на себя озабоченный вид и всё спешил пройти мимо, словно занятый какими-то своими делами.
Впрочем, надо отдать должное, Даша и сама всячески избегала на него смотреть, не говоря уж о каком-то общении. В целом же она вела себя так, словно ничего не произошло. Вместе с тем, она так же прилежно готовилась к занятиям и столь же активно вела себя на уроках.
Надо сказать, такое положение вещей Тверского вполне устраивало. А в свете предстоящей женитьбы, тем более. И всё же на душе у него было неспокойно, и временами его довольно чувствительно продолжала грызть совесть.
Возможно, он и дальше продолжал бы так же мучиться и не находить себе места.  Но последующие события, свалившиеся на него и на Елену, как снежная лавина,  очень многое поменяли. Так что ему стало уже не до всех этих переживаний. 
А началось всё с того, что как-то в один из дней в учительской зазвонил телефон. К трубке позвали Елену. Как раз так получилось, что в это время и Тверской находился рядом. Он уже собрался идти на урок, как вдруг обратил внимание на изменившееся лицо Елены. Оно сделалось совершенно белым. Елена продолжала держать трубку, но ничего не говорила, а только слушала.
В учительской в этот момент было много народу. Но все были заняты своими делами, и никто, кроме Сергея, не обратил на Елену внимания.   
- Хорошо, я приду, - глухо произнесла она. – Скажите только, куда?
Потом положила трубку. И ещё с минуту стояла, словно оцепеневшая. При этом губы её дрожали, а глаза смотрели прямо перед собой и ничего, судя по всему, не видели.
Тверской приблизился к ней и осторожно обнял её за плечи.
- Ну, что случилось? – спросил он тихо. – Кто это звонил?
А Елена только взглянула на него всё теми же невидящими глазами и вдруг неожиданно разрыдалась.
Все сразу побросали свои дела и повернули к ней головы. 
- Пойдём отсюда, - всхлипывая, пробормотала она и потянула Сергея за собой. –  Скорей, я должна тебе кое-что сказать.
В коридоре она было остановилась.
- Нет, не здесь, - решила она и потянула его в направлении лестницы. – Давай, лучше выйдем на улицу, мне душно, - почти в исступлении бормотала она. – Скорее, скорее на улицу…
Тогда Тверской сам подхватил её под руку и увлёк за собой. Они спустились на первый этаж, прошли мимо спортивного зала, мимо гардероба и, миновав тамбур, очутились на крыльце.
На улице было морозно, да ещё откуда-то сбоку задувал пронизывающий ветерок. Но Елена этого как будто не замечала.
- Так, что же всё-таки произошло? - спросил Тверской, покрепче обняв её за плечи.
- Папа с мамой, - вдруг выдохнула она и, снова разрыдавшись, уткнувшись лицом ему в грудь.
- Что, папа с мамой! - не понял он.
 - Их арестовали, понимаешь! – И она расплакалась ещё сильней. Так что у него на груди рубашка моментально намокла.
- Что! – Он опешил. – То есть, как?
- Обоих сразу! Прямо на работе! А мне… мне тоже сказали прийти в милицию.
Тверской стоял, прижимая её к себе, вздрагивающую и заливающуюся слезами, и от растерянности лишь моргая глазами. Было холодно. Он завёл Елену обратно в помещение. 
- Значит, в милицию, говоришь? – спросил он, когда они остановились возле пышущей жаром батареи. -  В любом случае, - сказал он, - я иду с тобой.
- Со мной? – встревожилась она. – А, может, не стоит? Да и зачем? Ведь вызывают меня?
- Ну, и что. Просто на всякий случай. Тебе туда к скольки?
- Не знаю… вроде к четырём.
- Вот и хорошо. У меня как раз в три заканчивается последний урок, вот и сходим. Да не переживай ты раньше времени, в конце концов ещё неизвестно, что там и как. Может, ещё всё обойдётся. 
Но все его уговоры на Елену почти не действовали. От слёз у неё вся туш потекла, оттого вид у неё был особенно жалкий.
- У тебя нет с собой платочка? – спросила она. – А то я свой оставила в учительской.
Тверской достал из кармана платок и подал ей.   
- Да нет, Серёженька, - всхлипнула она, осторожно вытирая глаза, - думаю, ничем хорошим это не закончится. Я знала, я давно чувствовала, что рано или поздно этим всё закончится. Но просто всё так неожиданно…
- А я тебе говорю, без паники, - уговаривал Сергей. – И потом, ты тут совершенно ни при чём.
- Так-то оно так, - горестно вздохнула Елена, возвращая ему платок. – Но ведь они же мои родители. А что, если и правда, их посадят. 
В милицию они отправились в половине четвёртого. Туда от школы автобусы не ходили, так что пришлось им идти пешком. 
 Почти всю дорогу они шли молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Да и то говорил в основном Сергей, желая хоть как-то поднять Елене настроение.    
Когда они перешли Амурскую, Елена вдруг спросила:
- Послушай, Серёж, а как же мы тогда теперь?
- В каком смысле? – не понял он.
- Ну, со свадьбой? Да, и какая может быть свадьба, когда у родителей такое? И вообще, я думаю, нехорошо это.
- А почему, собственно?
- Ну, как почему, как почему. Неужели ты не понимаешь? Ну, сам подумай, родители будут в тюрьме, а мы тут с тобой со свадьбой. Кстати, я им о нас ещё ничего не говорила. То есть я не то, чтобы скрывала, а просто как-то не было случая. А теперь получается и подавно. Нет, я так не могу.
- Ну, хорошо, хорошо, - капельку подумав, согласился Тверской. - В конце концов, регистрацию можно и отложить. Хочешь, я сам схожу и договорюсь? Скажу, мол, так и так, изменились кое-какие обстоятельства…
- Да, - невесело улыбнулась Елена, – наверное, так будет лучше. Спасибо, Серёжа, что так меня понимаешь. А то я боялась, что ты обидишься.
- С чего бы это я обижался? Тебе вон и без того несладко, а тут ещё я буду со своими капризами…
До милиции уже оставалось не больше квартала, когда Елена вдруг остановилась и, схватившись за живот, сморщилась от боли. В один момент лицо её словно постарело и приняло пепельный оттенок. Из груди вырвался стон.   
Сергей метнулся к ней.
- Что! Что с тобой!.. Погоди, я сейчас… я сейчас вызову скорую… Чёрт, где же тут телефон! Проклятье!..
Как назло, нигде не было видно ни одного телефона-автомата.
- Ты только не переживай, - через силу лепетала Елена, продолжая корчиться от боли, - я ничего… это пройдёт. Не надо «скорую», слышишь…
Но он уже не слушал, лихорадочно соображая, как поступить и что делать.
- Что, очень больно! – у него просто разрывалось сердце. – Сейчас, сейчас!.. Ты потерпи, я сейчас!.. Я что-нибудь придумаю… 
Однако боль, видимо, стала уже настолько сильной, что Елена уже не могла ни идти, ни даже просто держаться на ногах. Казалось, что ещё немного, и она потеряет сознание. Тогда Сергей подхватил её на руки и понёс в направлении милиции, откуда, собственно, и собирался позвонить. 
- Ничего, ничего, ещё немного, - повторял он, ускоряя шаг. – Чуточку ещё потерпи, а там… Ты только держись…      
Но тут, когда он переходил дорогу, их чуть не сбила светло-серая «Волга». Она резко затормозила в метре от них. Из машины выскочил разъярённый водитель. Он хотел было разразиться бранью, но, взглянув на Елену, которая уже почти не подавала признаков жизни, сразу понял, в чём дело.
- Давай, её в машину, - скомандовал он, открывая заднюю дверцу. - Да не переживай, живо домчимся до больницы… Жена? – спросил он.
- Да, жена, - ответил Сергей. Елена уже не стонала, глаза её были закрыты.
Шофёр помог ему усадить её на заднее сиденье. Сам же Сергей устроился рядом.
- Только прошу, как можно скорее! - умолял он, придерживая Елену за плечи.
Дверца хлопнула, и спустя мгновение, машина рванулась с места. 
- Будь спокоен, - обещал шофёр, до упора давя на газ. Машина мчалась с огромной скоростью. – Вот увидишь, одна нога здесь, другая там. Я вас прямиком в первую городскую…
 На какие-то доли секунды Елена открывала глаза, но потом снова теряла сознание. 
На одном из перекрёстков они чуть было не попали в аварию. Благо, шофёр сумел вовремя вырулить и ушёл от столкновения с самосвалом.
Не прошло и пяти минут, как они подрулили к главному входу городской больницы. Водитель резко затормозил и, выскочив из-за руля, кинулся к дверям.
- Ты погоди, - бросил он на ходу Сергею, - я сейчас.


Продолжение:  http://proza.ru/2026/08/05/125