Летний день...

Как много я всего начал печатать и ничего пока не могу не то, что завершить, а продолжить работу над этим! Я лежу на кровати, растёкшись, как амёба и думаю о том, что же со мной происходит, откуда эта слабость, эта апатия, это физическое недомогание. На первый взгляд, ответ очевиден — у меня нет возможности заниматься творчеством, нет возможности даже просто спокойно пораскинуть мозгами, и это повергает меня в уныние, это убеждает меня в тщете жизни, в которой мало осознанности, в которой сплошные эмоциональные реакции на то, что происходит вокруг. Хотя, я допускаю и то, что даже если бы не визит моей мамы племянницы и не совместное проживание в одной комнате в течении двух месяцев, я бы, вероятно, тоже впал в это состояние на какое-то время. Это могло бы говорить о том, что не только я, но и каждый человек не в состоянии постоянно находиться на волне творческого вдохновения и в состоянии осознанности. Если бы не этот визит, что я, скорее всего, в течении лета путешествовал бы на велосипеде, реализуя потребность отвлечься от творческой работы. А потом, сразу после возвращения я, по всей видимости, начал бы радостно печатать всю осень, зиму и весну, выходя на прогулки, чтобы снять видео, чтобы запечатлеть на фото созерцаемую красоту. Но после того, отвлечения, какое я получил сейчас, я, скорее всего, буду ещё пару месяцев валяться, предаваясь безделью, ощущая боль, приходя в подобающее творческому процессу состояние.

Я должен признать, что не только мамин визит выбивает меня из колеи. Ремонт квартиры, происходящий рывками, по мере появления средств на материалы так же выбивает меня из колеи в течении всего года, и чтобы войти в эту колею мне требуется не меньше времени, даже больше. Всё дело в том, что, делая ремонт, я, порой, испытываю более сильные эмоциональные переживания, нежели во время разговоров не о чём на эмоциях. Какие же во мне кипят страсти, когда я берусь за то, чего никогда ранее не делал, совершаю ошибки, приобретаю опыт и потом не могу себя простить за эти ошибки, радуясь приобретённому опыту. Хотя и совершенно непонятно, зачем мне этот опыт в области внутренней отделке. С моим заболеванием я всё равно не смогу делать кому-то ремонты за деньги, ведь я не могу общаться с людьми. Разве что, если у меня появится вдруг внушительная сумма денег, то я, возможно, решусь развлечься тем, что построю себе домик на берегу какого-то озера или на взморье, хотя море я не люблю…

Всё-таки я много чего понял, благодаря стрессу нынешнего лета. Я понял, что слишком втянулся в этот дурацкий ремонт, настолько, что мама и сын поверили в то, что это надо только мне, а им это не нужно совсем, и без ремонта им было вполне комфортно. Это было жутко глупо с моей стороны. Получается так, что я прошу у них дополнительных денег на то, чтобы побыстрее завершить очередной этап, что я эгоист, который покупает инструменты и материалы для того, чтобы поиграться, а не инвалид, который перешагивает через ограничение своих возможностей и делает то, что сделает жизнь семьи более комфортной. Вместо того, чтобы покупать инструменты и материалы я мог бы покупать алкоголь и напиваться, или табачные изделия, чтобы утешить себя и меньше горевать по поводу своей инвалидности, и меня бы упрекали в эгоизме точно так же, как сейчас.

Тем не менее, моя мама и мой сын отчасти правы. Я спешу с ремонтом, потому что мне не терпится побыстрее полностью отдаться своему творчеству и перенаправить средства с ремонта на его продвижение. Да, до меня, наконец-то дошло, что популярность контента в большей степени определяет ни сколько его качество, ни сколько симпатии публики к автору, сколько количество средств, которые были затрачены на продвижение. Ну, и, конечно, многое зависит от того, на каком языке этот контент. Если этот контент на на английском, то у него мало шансов быть показанным большой аудитории. Мне есть, что сказать миру, и это вовсе не приветы для старых знакомых. Да, мои послания, на каком бы языке они ни были воспроизводимы, определённо не будут поняты и интересны большинству, но, если они будут на английском, и будут продвигаемы хоть как-то, то у меня, по крайней мере есть шанс приобрести хоть какую-то аудиторию, просмотры которой будут обеспечивать мне хоть какой-то доход, помимо того мизера, который мне государство платит в качестве пенсии. Возможно, что я ещё получу удовлетворение от того, что кто-то воспримет моё творчество и оно ему как-то поможет, даст ему возможность получить удовольствие. Если же пытаться пробить головой стену, в надежде на то, что творчество заметят и без продвижения, то можно разве что оказаться в соседней камере или палате психиатрической больницы, в которой сидит такой же никому не известный крикун в пустоту. Возможно, эта встреча будет интересной и приятной для кого-то или для обоих, но потом неизбежно разочарование и новое пробивание стенки головой.

Конечно, измерять уровень творчества количеством ознакомившимся с ним — это абсурд. И нужны ли мне какие-то средства помимо мизера, который мне выплачивает государство? Превратят ли меня в неразумное унылое существо большие деньги сейчас, как это было ранее? Стоит заниматься любимым делом и делиться плодами своей деятельности с другими, чтобы проверить. Мне было плохо с большими деньгами, вероятно потому, что они доставались мне слишком тяжело, ведь мне приходилось ради них контактировать с пролетариатом, что было для меня ужасно болезненно и затратно в плане времени и энергии. У меня возникал вопрос о том, какого черта я всё это терпел, так напрягался, если не могу потратить заработанное нормально, потому что у меня на это нет уже ни сил, ни времени? Конечно, недалёкие люди мне могли бы сказать, что я мог бы печатать свои книги после работы, а потом потратить деньги на их продвижение, тогда ещё издание и рекламу. Эти люди определённо не работали крановщиками и не печатали книг одновременно. Даже в том случае, если в кране делать ничего не надо в основном, и рабочий день только восемь часов, то, вернувшись домой, невозможно ничего напечатать кроме небольшой и незатейливой записи в дневнике. Просто разговор с коллегой о погоде может мне причинить столько страданий, что я не смогу в течении недели ничего напечатать. Почему пролетарии ничего не могут напечатать, кроме тупых, злобных комментариев под тупыми публикациями? Да потому что эти пролетарии постоянно общаются друг с другом, и в качестве анестезии при этом общении постоянно употребляют различные одурманивающие вещества вроде алкоголя, которые делают из ещё более бездумными...