Зелёная тетрадь N28. 3

И тут же, словно назло, пришла новая напасть. Жена брата Василия, Тамара, с бутиком женской одежды. И Агнесса, только-только получив диплом, бросила всё.

— Мама, это скучно! А у Тамары интересно, люди, общение!

— Как же так? — вырвалось тогда у Марины. — Столько сил положено! И все коту под хвост!

Агнесса лишь пожала плечами. Она выскочила замуж, родила сына. И Марина снова бросилась в бой — теперь между работой и домом дочки. Все выходные уходили на внука, на прогулки, на готовку.

И тут, как будто жизнь решила поставить в этой мучительной внутренней дискуссии жирную точку, раздался звонок. Марина взглянула на экран, и на её лице на мгновение — всего на миг — мелькнуло что-то похожее на радость. «Агнесса». Она взяла трубку, и Регина невольно стала свидетелем разговора, который был как аккуратная стоматологическая процедура: вежливый, деловой, стерильный.
— Конечно, милая. Я приеду к десяти.
— Хорошо. Только, пожалуйста, не опаздывай. В прошлый раз мы из-за тебя сорвали встречу с дизайнером.

Регина видела, как скулы Марины слегка напряглись. Но голос остался ровным:
— Постараюсь.

Марина уже собиралась нажать на красную кнопку, но палец замедлил ход. Она услышала, как дочка, не положившая трубку, сказала кому-то в своей квартире:

— Ну что, слышал? Согласилась.

Из динамика, прижатого к уху Марины, донёсся мужской голос, брюзгливый и громкий:
— Наконец-то. Она только для себя и живёт, твоя мама. Только собой и занимается. Зарплата у неё космос, могла бы хоть треть нам отдавать, пока я бизнес раскручиваю. Никудышная мать и бабушка. Даже с внуком нормально посидеть не может — забегает на два часа и убегает.

Щелчок. Абсолютная тишина.

Регина, поправляя прядь волос у зеркала, обернулась и замерла. Лицо Марины не исказилось от боли. Оно… стёрлось. С него словно сдуло все краски, все выражения, оставив только бледную, неподвижную маску. В её глазах не было ни злобы, ни слёз — лишь плоское, бездонное отражение потолочной лампы.

— Марина Васильевна? — тихо позвала Регина.

— Да, — голос Марины прозвучал ровно, механически. — Всё хорошо. Просто жизнь, Регина Витальевна. Она такая… смешная, правда?