Отдых на речке Ингулец

Воскресное утро встретило нас непривычной, звенящей тишиной. Никто не прогревал двигатели, не стучал ключами по фюзеляжу и не кричал в радиоэфир. Наша большая походная гурьба расположилась на живописном берегу реки Ингулец, на том самом месте, о котором Ангелина Викторовна твердила последние несколько недель.Всё здесь было устроено по её строгому, но невероятно уютному регламенту. На расстеленном брезенте высилась гора домашних пирожков, маринованные огурчики и сочный, только что снятый с углей шашлык. Рядом в ледяной речной воде охлаждалась пара запотевших бутылочек «Хмельнушки».Марина Беленькая, непривычно тихая, лежала на раскладушке в солнцезащитных очках и лениво подставляла лицо сентябрьскому солнцу.— Ну что, Беленькая, — с легкой ехидцей улыбнулась Ангелина, накладывая подруге в тарелку самый сочный кусок мяса. — Как тебе твой адреналин в условиях полного штиля? Голова от тишины не болит?Марина приподняла очки, посмотрела на спокойную гладь реки, затем на довольное лицо подруги и искренне рассмеялась:— Сдаюсь, Мельник! Твоя взяла. После вчерашнего гула в ушах этот твой «тихий омут» — просто спасение. Признаю, речка — это вещь. Особенно когда шашлык правильный.Василий Васильевич, сидевший чуть поодаль на раскладном стульчике с удочкой, удовлетворенно крякнул:— Тихо вы, девки, всю рыбу мне распугаете. Тут карась легальный пошел, крупный! Мирон, подай-ка подсак, кажется, клюет!Я тут же подскочил на помощь старому механику. Мы дружно выудили упитанного серебристого карася, что вызвало бурный восторг всей компании. Наш сообразительный Смекайло-де-Цопфи, который даже на пикнике умудрился разложить на коленях планшет, мгновенно отреагировал:— По моим расчетам, плотность популяции рыбы в этом секторе коррелирует с температурой воды. Василий Васильевич, закидывайте чуть левее, там теплое течение от косы!— Эх, Смекайло, тебе бы только формулы считать, — по-доброму усмехнулся дед, но совету последовал.Ближе к вечеру, когда солнце начало медленно садиться за камыши, окрашивая Ингулец в багровые тона, мы разлили по кружкам прохладную «Хмельнушку». Напряжение последних недель окончательно растаяло. Не было больше споров о центрифугах и колесах обозрения, не было страха перед полицией — осталось только глубокое чувство выполненного долга.Марина поднялась, держа кружку в руке, и посмотрела на свою команду:— Ребята. Мы подняли из тлена три машины. Мы отвоевали свое право на небо. Мы показали всему Кривому Рогу, на что способны авиаторы из гаража. И сегодня я пью за Ангелину. За то, что она удержала нас на земле, когда мы готовы были улететь в стратосферу. За наш баланс!Ангелина чокнулась с Мариной своей кружкой, и в этом жесте было столько тепла и взаимного уважения, сколько не опишешь ни в одном авиационном журнале.Мы сидели у костра допоздна, вспоминая молодые годы, былые полеты и строя планы на будущую весну. Наш легальный пикник удался на славу. И под тихий плеск речной волны каждый из нас точно знал: теперь наше небо и наша земля находятся в идеальном равновесии.Вот и сказки конец, а кто вместе с нами до речки дошел — ДВАЖДЫ МОЛОДЕЦ!