Изумрудный крест

В ходе официального расследования гибели царской семьи Романовых, которое в 1919 году по поручению адмирала Колчака вел судебный следователь Николай Алексеевич Соколов, драгоценности и нательные кресты стали ключевыми вещественными доказательствами злодеяния.

Особое место среди улик, найденных в кострищах и заброшенной шахте № 7 в урочище Ганина Яма, занимают личные вещи женщин императорского дома.

Одной из первых важнейших находок стал крупный золотой крест, украшенный изумрудами. По воспоминаниям свидетелей (в частности, поручика Шереметьевского), именно этот заметный крест с зелеными камнями был на Татьяне Николаевне во время её довоенных выходов в свет. Его обнаружение в костровище у шахты подтвердило, что тела княжон привезли именно сюда.

Среди обгоревших вещей был найден сильно поврежденный огнем изумрудный крест-мощевик императрицы Александры Фёдоровны. Из-за воздействия высокой температуры камни потрескались и изменили цвет, но ювелирные элементы остались узнаваемыми.

Следователь Соколов детально описал, почему на Ганиной Яме осталось так много разрозненных драгоценностей (жемчуг, бриллианты, изумруды, золотые застежки). Перед ссылкой великие княжны и царица тайно зашили свои фамильные ювелирные украшения в подкладку лифов и корсетов. Когда расстрельная команда срывала и сжигала одежду погибших, скрытые в ткани камни и золото посыпались в огонь и золу.

Все эти находки легли в основу знаменитой документальной книги Н. Соколова, которую он издал в Париже. Описанные им обгоревшие изумруды, пуговицы, осколки стекла от разбитых флаконов с царскими духами и элементы корсажей стали неопровержимыми уликами того, что большевики пытались полностью скрыть следы преступления, уничтожая одежду и личные вещи Романовых в уральском лесу.

Находки следователя Николая Соколова у Ганиной Ямы разделились на две категории: личные вещи верных слуг и царские драгоценности. Их судьба оказалась трагической и запутанной.

Поскольку тела расстрелянных пытались уничтожить, личные вещи доктора Евгения Боткина стали главными доказательствами присутствия медика на месте казни.
В кострище нашли визитную карточку доктора и его знаменитое пенсне с толстыми стеклами, которое он носил постоянно. Осколки линз смешались с пеплом.

Важнейшей уликой следствия был вставной протез (челюсть). Очевидцы (включая учителя Жильяра) подтверждали проблемы Боткина с зубами. Именно эта находка спустя десятилетия помогла экспертам сопоставить данные с обнаруженными скелетами.
Другие знаковые находки слуг и свиты

Были найдены вещи горничной Анны Демидовой. Это были обгоревшие остатки дорогих корсетов и несколько крупных швейных игл.

В кострищах Соколов обнаружил пуговицы от международных фраков, пряжки от дорогой обуви и металлические накладки от дорожных сумок. Это были атрибуты лакея Алоизия Труппа и повара Ивана Харитонова


Когда Белая армия отступала, Соколов упаковал все собранные вещественные доказательства (включая уцелевшие царские перстни, бриллианты, кресты и документы) в несколько тяжелых ящиков. Улики везли через всю Россию в Харбин, а затем по морю в Европу.

Из первоначальных 50 ящиков с материалами и вещами до Европы доехало, по разным данным, только 29. Часть драгоценностей бесследно исчезла при транспортировке.

Основной архив Соколова и уцелевшие реликвии (включая землю из Ганиной Ямы, смешанную с салом и пеплом) были переданы на хранение в Храм-памятник Иова Многострадального в Брюсселе (РПЦЗ), где они замурованы в стены и хранятся до сих пор.

Часть перстней и ювелирных изделий, оставшихся у частных лиц и князей в эмиграции, позже всплывала на европейских аукционах.

Судьба судебного следователя по особо важным делам Николая Алексеевича Соколова в эмиграции была короткой, изнурительной и завершилась при крайне загадочных обстоятельствах. Он стал заложником главного дела своей жизни.

В 1920 году, спасаясь от наступающей Красной армии, Соколов через Харбин уехал во Францию. Огромную роль в его спасении и вывозе вещественных доказательств (включая те самые изумрудные кресты Романовых) сыграл командир чехословацкого корпуса французский генерал Морис Жанен.

Оказавшись в Европе, Соколов не прекратил расследование. Он обосновался в небольшом французском городке Сальбри и продолжал опрашивать выживших свидетелей, систематизировать улики и готовить к публикации материалы, которые заняли  восемь томов.

Жизнь следователя за границей была крайне тяжелой он постоянно нуждался в деньгах, тратя все ресурсы на охрану и сохранение архива. Далеко не все выжившие Романовы хотели признавать выводы Соколова о полной гибели царской семьи (многие верили в спасение детей), а советские спецслужбы (ГПУ) вели за сыщиком непрерывную охоту, пытаясь выкрасть документы.

 В 1923 году Соколов даже летал в Америку. Знаменитый промышленник Генри Форд пригласил его дать показания в суде и представить материалы расследования по одному из громких политических процессов того времени.

23 ноября 1924 года 42-летний Николай Соколов был найден мертвым в саду своего дома в Сальбри.  Официальной причиной назвали разрыв сердца (инфаркт), вызванный многолетним нервным истощением и колоссальным стрессом. Однако в среде русской эмиграции сразу возникли устойчивые слухи о его умышленном отравлении или убийстве, поскольку Соколов «знал слишком много» и готовился выпустить свою главную книгу.

Его фундаментальный труд — книга «Убийство Царской Семьи. Из записок судебного следователя Н. А. Соколова» — вышел в свет на русском языке уже посмертно, в 1925 году. На могиле следователя во Франции высечена библейская надпись:
«Правда Твоя — Правда во веки».



Изображение:
Александра Фёдоровна с дочерьми

Авторство: Boasson and Eggler St. Petersburg Nevsky 24..  Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=3267287