Величие Шлимана фон Мольтке

Шлиман фон Мольтке стоял перед зеркалом в своём кабинете, поправляя галстук с едва заметным гербовым узором, и произносил вслух:

— Германия должна вновь стать великой! Её голос должен звучать над миром, как раскат грома над Рейном!

Отражение кивало ему с одобрением. По крайней мере, так казалось Шлиману.
Он был видным политиком, человеком с репутацией, с безупречной биографией, с несколькими книгами о «национальном духе» на полке и с одной маленькой тайной, которую не доверил бы даже своей кошке (а кошка у него была — строгая, педантичная, настоящая немка по характеру).

Каждую субботу ровно в 14:28 Шлиман закрывал дверь кабинета, опускал жалюзи, садился за ноутбук и открывал портал в даркнете, который назывался  Greatness (англ. Величие). К досаде Шлимана, его общение с Величием происходило исключительно на английской, которым, впрочем, он, как и любой немец, владел чуть ли не лучше, чем своим родным немецким.

Сегодня на экране появлялось сообщение:

«Дорогой брат, сосредоточься на продвижении законопроекта о субсидировании производства традиционных пряников. Это укрепит национальный дух и повысит экспортный потенциал. Доложи о ходе переговоров с комитетом по сельскому хозяйству».

Шлиман вздыхал. Пряники. Опять пряники. Он мечтал о железных дорогах, о флоте, о великих идеях, а ложа просила пряники. Но спорить было нельзя. Внизу сообщения стояла приписка:

«Помните: путь к Величию лежит через детали».

И Шлиман писал ответ:

«Уважаемый руководитель, законопроект о пряниках находится на стадии согласования. Комитет проявляет осторожность, но я использую все доступные аргументы. Планирую провести встречу с представителями пекарского союза послезавтра в 10:00. С уважением, ваш брат Шлиман фон Мольтке».

Иногда приходили другие указания:

«Обрати внимание на проблему голубей в центре города. Это вопрос городской эстетики и национальной гордости».

«Предложи инициативу по популяризации ношения шерстяных носков в холодное время года. Это поддержит текстильную промышленность и укрепит здоровье нации».

Шлиман чувствовал, как его великая мечта о возрождении Германии медленно, но верно превращается в борьбу с голубями и шерстяные носки. Но он ничем не выдавал своих переживаний по этому поводу. Потому что был дисциплинированным немцем. И потому что верил: если следовать указаниям, то наступит время, когда ему доверят что-то по-настоящему великое. Может быть, даже законопроект о пиве.

Однажды пришло указание:

«Во вторник в 11:00 ты должен выступить с речью о важности пунктуальности на национальном уровне. Подготовь тезисы. Особое внимание удели примеру с поездами. С уважением».

Шлиман закрыл ноутбук, сел в кресло и посмотрел в окно. За стеклом город жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, машины стояли в пробках, голуби сидели на памятниках, а где-то там, в невидимом пространстве даркнета, руководитель его масонской ложи, вероятно, пил чай и составлял новые инструкции.

«Величие, — подумал Шлиман, — это не только громкие слова. Это ещё и пряники. И голуби. И шерстяные носки».

В тот вторник он произнёс свою речь о пунктуальности. Она была безупречной. Его хвалили. Журналисты писали, что это новый взгляд на национальный дух. А в следующую субботу Шлиман получил очередное сообщение:

«Отличная работа, брат. На следующей неделе обсудим инициативу по озеленению крыш. Это важно для имиджа страны».

Он улыбнулся. Величие приближалось. Шаг за шагом. Через пряники, голубей, носки и озеленение крыш.