Разговор в редакции

Сцена: типичная редакция литературного портала. За столом – РЕДАКТОР и ДМИТРИЙ (автор). У редактора красная ручка, у Дмитрия – пачка распечаток.

Редактор (откладывая текст, потирает виски): Дмитрий, я прочёл. Очень… объёмно. Вы пишете, что деньги – это «хитрость разума» по Гегелю, «симулякр» по Бодрийяру и «бескачественная абстракция» по Зиммелю. Но скажите, как в таком случае быть с гонораром за эту публикацию? Он тоже симулякр?

Дмитрий (закатывая глаза): Редактор, вы упускаете суть! Деньги – это лишь тень бытия. Они не важны. Я создаю смыслы, которые нельзя купить. Я говорю о том, что любовь, дружба, истина – бесценны. Я пишу о вечном!

Редактор: Очень хорошо. Тогда, может, вы разрешите выплатить вам гонорар не деньгами, а, скажем, абонементом в спортзал? Или корзиной овощей? Ведь по вашей логике – какая разница, это же просто средство? (делает паузу) Нет? А почему у вас тогда глаз дёрнулся?

Дмитрий: Потому что вы оскверняете высокую мысль! Я толкую о метафизической жажде, а вы – о корзине!

Редактор (листая текст): «Деньги не содержат смысла, они лишь обещают его». Но здесь, на странице 17, вы пишете: «Мой гонорар должен отражать уровень моей духовной работы». Это не обещание, это уже требование. А на странице 5 вы жалуетесь, что у вас протекает кран. Почему вы его не почините? Вы же великий философ.

Дмитрий: Потому что починка крана – это быт! А я – в бытии! Вы не понимаете: когда я вижу, как вода капает, я чувствую конечность денег и бесконечность смысла. Это вдохновляет меня!

Редактор: Ага. То есть вы не вызываете сантехника, потому что это слишком материально? А если я скажу, что ваша статья оплачивается только при условии, что вы сократите её до двух страниц и уберёте все цитаты, кроме одной, – вы согласитесь?

Дмитрий (вскакивая): Это цензура! Это уничтожение искусства! Вы предлагаете мне отречься от Хайдеггера?!

Редактор: Я предлагаю вам отречься от воды, которая заливает соседей снизу. У них, кстати, тоже есть своё бытие. И они уже подали жалобу.

Дмитрий: Но смысл не в кране! Смысл – в дистанции! В иронии! Я дистанцируюсь от денег, я их презираю. Я живу в мире идей.

(В этот момент вбегает КУРЬЕР с конвертом.)

Курьер: Дмитрий? Вам перевод из банка за прошлый цикл статей. Огромная сумма. Говорят, вы просили наличными.

Дмитрий (схватывая конверт, дрожащими руками пересчитывает купюры): М-м-м… Хорошо, хорошо… Спасибо… Спасибо, что принесли…

Редактор: Что же вы, Дмитрий, так радуетесь? Это же просто «грубая копия смысла», «ироничный двойник». Бумажки. Вы же только что говорили, что они пусты.

Дмитрий (пряча пачку в карман): Это… это не для меня! Это на благотворительность! Для храма! Для издания книги! Ну, знаете, нужно платить налоги – это данность этого мира. Но душа моя свободна!

Редактор: Свободна, говорите? А если я сейчас скажу, что это ошибка и перевод не вам, а другому Дмитрию, вы отдадите?

Дмитрий (схватив конверт обеими руками): Я никому не отдам! Это моё! Я это заработал потом и кровью! Я ночи не спал!

Редактор: Но ведь вы же утверждали, что счастье – не в деньгах, а в «прожитом смысле». Вы, кажется, были против «культа денег»? А сейчас вы похожи на того самого Сизифа, только вместо камня – пачка рублей.

Дмитрий (смущаясь): Это… это проверка. Я проверял себя на прочность. И вы, редактор, тоже проверяли. Теперь я точно знаю: деньги – зло. Но отдавать их сейчас не буду. Потому что, видите ли, как говорил Гегель, диалектика требует преодоления…

Редактор: Ага, преодоления конверта в карман. Дмитрий, послушайте. Я сейчас выпишу вам чек на ту же сумму. Просто бумажка. А вы отдайте мне наличные. Чек – это ведь чистый знак, симулякр, никакого материального веса. По-вашему, он даже лучше, чем деньги. Согласны?

Дмитрий (в панике): Нет! Вы что! Чек – это не деньги! Это обещание! А я хочу… то есть… мне нужны именно вот эти… потому что они реальные… (замолкает, осознавая абсурд)

Редактор (улыбаясь): Вот видите. Как только дело доходит до вашего собственного кармана, все эти «бескачественности» и «отчуждения» куда-то исчезают. А любовь к ближнему проверяется не цитатами из Мосса, а тем, готовы ли вы заплатить за обед этому самому ближнему.

Дмитрий (тихо): Но я же писатель… У меня тонкая душевная организация…

Редактор: Оттого и кран течёт, и текст длинный. Если бы вы потратили столько же времени на починку крана, сколько на пересказ Бодрийяра, у вас бы дом был в порядке, а философия уместилась бы в один абзац. И знаете, что? Я бы даже заплатил за этот абзац больше, чем за весь ваш фолиант. Потому что в нём был бы смысл. Не купленный, а сжатый.

Дмитрий (хватает распечатки, прижимает к груди): Не трогайте мои смыслы! Вы – воплощение денежного мещанина! Я ухожу в другую редакцию, где ценят мысль!

Редактор: Уходите, уходите. Только не забудьте отдать мне вашу распечатку – она мне не нужна, я на ней уже заметки сделал. И кстати, за вчерашний чай с вас 150 рублей. Или вы предлагаете расплатиться «иронией бытия»?

Дмитрий (доставая мятые купюры): Вот, возьмите… Но знайте – это низость!

Редактор: Низость – это когда философ, проповедующий отказ от денег, забывает заплатить за чай. А деньги – это просто бумажки, которыми мы проверяем, кто из нас настоящий человек. Вы, Дмитрий, прошли проверку – и у вас тут (показывает на статью) написано одно, а в кармане – другое. Что ж, это и есть главная ирония Бытия. И она стоит ровно 150 рублей.

(Дмитрий выбегает, бормоча о несправедливости мира. Редактор вздыхает, берёт красную ручку и пишет на обложке: «В печать – сократить в 10 раз. Без цитат. Название: „Деньги есть деньги, или Не будьте дураками“».)

Занавес.