Диалектика кармана

(разговор в редакции)

Сцена: типичная редакция литературного портала. За столом – редактор и автор (ДМИТРИЙ). У редактора красная ручка и пачка распечатанного текста.

Редактор (потирает виски): Дмитрий, я прочёл Вашу работу. Очень… объёмно, и надо бы уточнить некоторые детали. Присаживайтесь. Чайку?

Дмитрий: С удовольствием.
(Редактор просит секретаршу принести чай с печеньем и обращается к Дмитрию):
- Вы пишете, что деньги – это «хитрость разума» по Гегелю, «симулякр» по Бодрийяру и «бескачественная абстракция» по Зиммелю. Но скажите, как в таком случае быть с гонораром за публикации? Он тоже симулякр?

Дмитрий (закатывая глаза): Дорогой редактор, вы упускаете суть! Деньги – это лишь тень бытия. Они не важны. Я создаю смыслы, которые нельзя купить. Я говорю о том, что любовь, дружба, истина – бесценны. Я пишу о вечном!

Редактор: Очень хорошо. Тогда, может, вы разрешите выплатить вам гонорар не деньгами, а, скажем, абонементом в спортзал? Или корзиной овощей? Ведь по вашей логике, – какая разница, это же просто средство? (делает паузу) Нет? А почему у вас тогда глаз дёрнулся?

Дмитрий: Потому что вы оскверняете высокую мысль! Я толкую о метафизической жажде, а вы – о корзине!

Редактор (листая текст): «Деньги не содержат смысла, они лишь обещают его». Но здесь, на странице 17, вы пишете: «Мой гонорар должен отражать уровень моей духовной работы». Это не обещание, это уже требование. А на странице 5 вы жалуетесь, что у вас, как у человека занятого высшими материями, неустроен быт и протекает кран. Почему вы его не почините? Причём здесь философия и литература?

Дмитрий: Потому что починка крана – это быт! А я существую –  в бытии! Вы не понимаете разницу? Когда я вижу, как вода капает, я чувствую конечность денег и бесконечность смысла. Это даже вдохновляет меня! Но заниматься такими мелочами у меня нет ни сил, ни времени, - пусть всё будет, как будет.

Редактор: Ага. То есть вы не вызываете сантехника, потому что это слишком накладно для Вас и чересчур материально? А если я скажу, что ваша статья чересчур объёмна и будет оплачена только при условии, что вы сократите её до двух страниц и уберёте все цитаты, кроме одной, – вы согласитесь?

Дмитрий (вскакивая со стула): Это цензура! Это уничтожение искусства! Вы предлагаете мне отречься от Хайдеггера?!

Редактор: Я предлагаю вам отречься от бездействия и устранить протечку, - вода, судя по жалобе, полученной редакцией, заливает соседей снизу. У них, кстати, тоже есть своё бытие.

Дмитрий: Но смысл не в кране! Смысл – в дистанции! В иронии! Я дистанцируюсь от денег, я их презираю. Я живу в мире идей.

Редактор: Дмитрий, Вам полагается гонорар за прошлый цикл статей. Огромная сумма. Вы просили наличными (протягивает конверт).

Дмитрий (хватая конверт, дрожащими руками пересчитывает купюры): М-м-м… Хорошо, хорошо… Спасибо… Спасибо.

Редактор: Что же вы, Дмитрий, так радуетесь? Это же просто «грубая копия смысла», «ироничный двойник». Бумажки. Вы же только что говорили, что они пусты.

Дмитрий (пряча пачку в карман): Это… это не для меня! Это на благотворительность! Для храма! Ну и для издания книги! Да и, знаете, нужно платить налоги – это данность этого мира. Но Вы не подумайте ничего такого, - душа моя свободна!

Редактор: Свободна, говорите? А если я сейчас скажу, что это ошибка и гонорар не вам, а другому Дмитрию, вы отдадите?

Дмитрий (схватив конверт обеими руками): Я никому не отдам! Это моё! Я это заработал потом и кровью! Я ночей не спал!

Редактор: Но ведь вы же утверждали, что счастье – не в деньгах, а в «прожитом смысле». Вы, кажется, были против «культа денег»? А сейчас вы похожи на того самого Сизифа, только вместо камня – пачка денег.

Дмитрий (смущаясь): Это… это проверка. Я проверял себя на прочность. Я, конечно, знаю, что деньги – зло и всё такое. Но это заслуженный гонорар, и отдавать его я никому другому не намерен.

Редактор: Ага, понимаю, - как говорил Гегель, диалектика требует преодоления… Дмитрий, послушайте, отдайте мне наличные. Я как раз собираюсь в отпуск, и они мне пригодятся. А я сейчас выпишу вам чек на ту же сумму. Чек – это ведь чистый знак, симулякр, никакого материального веса. По-вашему, он даже лучше, чем деньги. Согласны?

Дмитрий (в панике): Нет! Вы что! Я не хочу… то есть… мне нужны эти деньги, именно вот эти бумажки, потому что они реальные.  А чек – это не деньги, это обещание! (замолкает, осознавая абсурдность происходящего)

Редактор (улыбаясь): Вот видите. Как только дело доходит до вашего собственного кармана, все эти «бескачественности» и «отчуждения» куда-то исчезают. А любовь к ближнему проверяется не цитатами из Мосса, а тем, готовы ли вы поделиться с ним последним, деньгами, например.

Дмитрий (тихо): Но я же писатель. У меня тонкая душевная организация… Я не могу позволить себе такой расточительности.

Редактор: Оттого и кран течёт, и текст длинный и несуразный. Если бы вы потратили столько же времени на починку крана, сколько на пересказ Бодрийяра, у вас бы дом был в порядке, а философия уместилась бы в один абзац. И знаете, что? Я бы даже заплатил за этот абзац больше, чем за все ваши прежние статьи. Потому что в нём была бы правда жизни и смысл. Не выдуманный, а правдивый. А это... это бы сжёг!

Дмитрий (хватая распечатки со стола и прижимая их к груди): Не трогайте мои смыслы! Вы – воплощение денежного мещанина! Я ухожу в другую редакцию, где ценят мысль!

Редактор: Уходите, уходите. Только не забудьте, что за чай с вас 150 рублей. Или вы предлагаете расплатиться «иронией бытия»?

Дмитрий (доставая мятые купюры): Вот, возьмите. Но знайте – это низость!

Редактор: Низость – это когда философ, проповедующий отказ от денег, не отказывается от чая, купленного за деньги. У вас, Дмитрий, тут (показывает на статью) написано одно, а в кармане – другое. Что ж, это и есть главная ирония Бытия. И она, увы, тоже стоит денег.

(Дмитрий выбегает, бормоча что-то о несправедливости мира, забыв на столе редактора свою статью). Редактор вздыхает, достаёт из стола второй экземпляр  статьи, берёт красную ручку и пишет на обложке: «В печать – сократить в 10 раз. Без цитат. Название: «Деньги есть деньги»).