Сны глубокого вздора и чистой чепухи IV

 1.

Дочь входит в нашу спальню, держа в руках прозрачный, громоздкий пластиковый шлем, похожий на шлем пожарника. И говорит:

— О, смотрите, что я нашла, когда наводила порядок.

— Да, помню, — говорю я, — жена мне его купила, наверное думала, что я стану пожарником. А я дурак, вместо этого вырос, женился и завёл семью.

Смеюсь, ожидая, что все оценят шутку и будут смеяться вместе со мной. Однако никто не смеётся. Дочь и супруга смотрят на меня — лица у них серьёзные. Я понимаю, что всё пошло не так как ожидал…

— Эй, вы чего? Разве не смешная шутка? — спрашиваю их.

И проснулся, так и не услышав ответ.


 2.

Поэт стоял на нашем пути… Мы не искали конфликт — просто хотели пройти через его территорию. Избегали его атак как могли, уворачивались и отпрыгивали, уходя от ударов. В руке поэта было что-то острое — возможно перо, и этим он пытался заколоть нас.

Я вооружился длинной палкой с заточенным концом, остриё будто только что вышедшее из гигантской точилки для карандашей: аккуратное и ровное. Подобрал это древко с земли — очень кстати валялось под ногами.

С его помощью переубедил поэта, ткнув его пару раз. Древко легко вошло в него, словно иголка в подушечку для булавок. Он осознал, что ему лучше прекратить сопротивляться и отступить.

Напоследок поэт посетовал на глупость и скучность диалогов в нынешних ролевых играх и позволил нам пройти…


 3.

Супруга указала мне место в очереди и ушла, оставив меня с тележкой для покупок доверху заполненной продуктами недалеко от кассы. Касса супермаркета одиноко стояла у самого шоссе на достаточно оживлённой улице.

Я подумал, что мне лучше встать в очередь позади того молодого мужчины, на которого указывала жена. Чтобы потом не сказали что-то вроде «вас тут не стояло», и не пришлось бы доказывать, что таки стоял, и очень даже весьма.

Так и поступил — оставил тележку и занял своё место. Когда моя очередь почти дошла, я решил сходить за ней, но тележки на месте не оказалось.

Осмотрелся вокруг…

Ого! Она уже оказалась на середине широкого и чёрного, как лента конвейера, шоссе. Хорошо хоть машина не сбила! Пока возвращал беглянку очередь прошла и мне пришлось снова ждать. Было неудобно объяснять, что да как, но теперь я тележку из рук не выпускал.

Вдруг, тот за кем я стоял, вступил в перепалку с покупателем, который уже расплачивался. Спор возник из-за нескольких продуктов, оставленных кем-то на чёрной ленте прилавка и оба мужчины, считая это личной удачей, хотели присвоить их себе. Вскоре они их просто поделили и ушли, и меня наконец-то начали обслуживать.

Я начал выкладывать свои покупки и выяснилось, что приобретений моих всего ничего, на донышке продуктовой тележки. Я в недоумении: я же не выпускал её из рук?


 4.

Осознал себя во сне без всяких триггеров, просто идя вверх по дорожке — словно подъём и уровень осознанности взаимосвязаны, и добавили яркости в восприятие. По обе стороны от меня клумбы и горшки с пёстрыми цветами. Посмотрел для убедительности на руки, не дожидаясь, пока внимание сновидения начнёт убывать.

Пальцы гнулись в непривычную сторону. Один был выпачкан чем-то фиолетовым, точно макнул его в чернильницу. Перестал смотреть и стал постукивать пальцами о пальцы. Тем временем дорожка привела меня на просторный балкон. Чей-то пентхауз. Дверь открыта. Я вошел в квартиру. Хозяин в гостиной накрывал на стол.

Я делаю вид, что заблудился, и спрашиваю:

— Где выход?

Он отвечает:

— Вот, — и при этом открывает дверцу холодильника.

Показывает на спиртное — коньяк или виски.
В гостиную входит его жена с трёхлитровым бутылем жёлтого виноградного сока. Ставит его на стол и говорит:

— Сок только потемнел малость.

Мне совсем не хотелось задерживаться у них на обед. Задаю ей тот же вопрос:

— Где здесь выход?

Она открывает двери…
Я заглядываю — там туалет.

«В других снах туалет днём с огнём не найдёшь, а тут тебе предлагают и не хочется.»

Другие двери — посудный шкаф.
Они, похоже, сами не знают, где выход.

— А как же вы сами на улицу-то выходите?


 5.

Я огляделся…

Окружающее напоминало древнее кладбище. Оно затонуло в глубоком сумеречном тёмно-синем освещении, по самые верхушки надгробий. Неизвестно, откуда вырвались призраки. Должно быть, вылупились из мыслей о кладбище.

Они летали повсюду — ярко-голубые головастики: прозрачная, светящаяся, каплевидная голова и длинный, сужающийся к концу, более тусклый световой хвост. Вскоре они успокоились и один за другим укрылись в тёмных надгробьях, а сам я оказался дома.

Я испугался, что мы потревожили древних. Это казалось небезопасно — вдруг призраки узнают, где мы живём и заявятся к нам. Как их потом выгонишь? Решили побыстрее уйти. Куда угодно. Отправиться на прогулку, например, лишь бы не оставаться дома.

Зная, что перед выходом из дома жена обязательно напомнит мне, чтобы я собрал волосы в хвост, они длинные, ниже плеч, я опередил её:

— Только помыл волосы! Они ещё влажные и до конца не просохли. Не буду их собирать в хвост. Мне всё равно, если окружающие решат со спины, что я женщина. К тому же я сегодня побрился.

Не зря же волосы снятся к дороге.


 6.

Иду в незнакомом городе… Спиной чувствую что-то необычное. Оборачиваюсь и вижу нечто массивное, напоминающее всадника бледно-красного цвета — будто акварель очень сильно разбавленная водой.

Всадник и конь были не различимы — как бы составляли собой одно целое, напоминая исполинскую шахматную фигуру: угловатая, грубо высеченная из цельного куска камня со следами от инструментов.

Я смотрел на него, запрокинув голову: такой большой, великан прямо, но двигался медленно и спокойно, словно он часть потока, движущегося с одной скоростью. В этом же потоке вместе с ним находился и я.


 7.

Поднялся на чердак.
Пыль, полумрак и паутина…

Подумалось: я будто и сам паук.

Старая паутина почему-то вызывала желание сжечь её.
Зажигаю спичку, чтобы осветить чердак, подношу её к паутине, но спичка слишком быстро гаснет и паутина не воспламеняется.

Иду в дальний конец чердака, влекомый мыслью, что я там обязательно найду коробок спичек.

На стене, где должно располагаться окно, детский рисунок, нарисованный цветными карандашами. Зачем мне спички, когда есть окно… Снимаю рисунок, надеясь освободить окно и впустить внутрь больше света. Тот легко отходит от стены, однако под ним оказывается другой…

Убрал ещё несколько и стало значительно светлее. Но окно по-прежнему не появлялось — его собой закрывал рисунок большего размера: портрет парня, выполненный размашистыми пастельными мазками.

Когда я сорвал и его, под ним оказалась акварель, изображающая девушку, стоящую спиной; на следующем она же, но в другой одежде.

Стало совсем светло на чердаке, а окно так и не появилось.


 8.

Кот огромный, янтарно-рыжий, в два или три раза больше обычного домашнего кота. По правилам игры я должен был шлепнуть его подушкой до того, как он схватит меня когтями и каждый раз мне удавалось его опередить.

Мы прыгали, скакали, носились по всему дому, уворачивались от касаний друг друга. Было весело и интересно. Я звучно шлепал его маленькой подушкой и чувствовал, словно оттачиваю свою реакцию.

С очередным раундом игра становилась всё более азартной, а кот всё более рассвирепевший — неудачи его сильно раздразнивали.

Во время очередного раунда, уже ближе к финалу, я почувствовал, немного болезненно, его острые когти на коже своей руки, хотя не видел его лапу и сам кот вообще был на другом конце дивана. Я отдернул руку и услышал, как моя кожа щёлкнула под его когтями.

Это удивило и озадачило…
Как он мог схватить меня на расстоянии? И считается ли это нарушением правил игры?

Похоже, все правила на финальном этапе отменяются и последний раунд самый опасный — бой без правил. Я понимаю, что это тоже часть игры. Мне надо быть ещё более быстрым и ловким, и предугадывать ходы кота наперёд.

В этот момент в игру вмешалась спутница. Она стала дразнить кота, прикрываясь подушкой.

Я беспокоюсь за неё, кричу:

— Что ты делаешь, кот сейчас такой разъярённый. Он — опасен.

Она быстро сняла свою футболку, вывернула её на изнанку и одела обратно, проделав это с такой скоростью, что я на миг увидел её в виде искр, вспышек света и белого тумана.

Восприятие этого события шло не в режиме реального времени, а словно догоняющее эхо — как гром после молнии, воспоминание о том, чему я только что стал свидетелем.

Спутница вмешалась именно тогда, когда стало слишком рискованно. Кот сразу убежал, будто испугался, как если бы её действие прозвучало ударом хлыста дрессировщика.

Я так и не понял доиграли мы игру или вмешательство спутницы прервало её под самый финал. Помню только, что по правилам победителю полагался какой-то приз — что делало игру ещё более азартной и интересной. И чем ты успешнее в поединке, тем опаснее и труднее завершить игру победителем.


 9.

Вечер, на улице уже темно.

Мы с дочерью на балконе… он же одновременно и порог.
Жестяное, неокрашенное ведро — оно почему-то не держит форму. Возились с ним, пока я не надул его и не завязал горловину узлом, чтобы воздух не вышел обратно.

Вот теперь форму держит! Но периодически ведро стало издавать громкий звонкий звук, будто в него бросают гальку. Этот навязчивый лязг приходит с определённым ритмом, как если бы ведро дышало. Звучит на вдохе или выдохе. Мы не можем понять, что с ним не так.

Я подумал:

«Возможно, деформация жести из-за перепадов температуры вызывает этот звук?»

Пытаюсь его ровнять. Надавливаю то там, то здесь. Провожу ладонью снизу вверх, вдавливая, но ничего не помогает, гремит, как дышит и все тут. Наконец я догадался развязать ему горловину и сдуть его. Ведро сразу же перестало греметь.

В этот момент вернулась супруга.
У неё должна состояться выставка её поделок. И мы как раз привели её ведро в порядок!


 10.

Известный, уже немолодой актёр написал книгу о своём детстве.
В ней он рассказывал, как они с ребятами из своего двора играли в зверей: в лис, волков, зайцев, медведей и бобров.
Книга заканчивалась словами, ставшими её названием:

«И тогда мы стали бобрами.»


 11.

Водный парк с пышными фонтанами и мелкой водой, по которой можно ходить, сухопутных тропинок там не было. Парк разбит на секции и накрыт огромным стеклянным куполом. В каждой секции на входе стояла деревянная тумба с ящиками, с красивой и сложной резьбой. От посетителей требовалось оставлять здесь свои удостоверения личности — с ними не пропускали.

В первой секции парка — красивые медузы цвета охры. Они порхали над поверхностью воды точно бабочки. Пытался поймать одну из них, но они — такие быстрые и юркие! Погонявшись за одной, я бросил эту затею.

В следующей секции — русалки или существа похожие на них. Разглядывая одну, мне показалось, что это женщина, переодетая в костюм русалки. Вдруг нестерпимо захотелось узнать — настоящие ли это у неё груди или это часть костюма? И я тут же, не задумываясь о последствиях, схватил её за грудь…

Ощущение — будто сжал подушку.
Русалка начала убегать, но я успел схватить её за ягодицы, которые оставили в моих ладонях те же ощущения. Она тем временем исчезла из поля зрения.

А я, глядя ей вслед, подумал:

«Ну вот… а я-то относился к себе, как к приличному человеку…»

Словно эхо меня догнало воспоминание: за миг до случившегося промелькнула мысль, что неприлично хватать русалок за всякие места. Какая-то часть меня пыталась остановить это. Моё состояние сознания было подобно опьянению, которое можно описать фразой «пьяному море по колено».

Я просто не смог сдержаться, будто действовал инстинктивно, как ребёнок, которому нужно всё потрогать и проверить. На выходе из парка искал в ящике тумбы свои документы, которые оставил, когда входил, но их там уже не было… или это была другая тумба.

Вместо бумаг там находились: книга, несколько тюбетеек и блестящий швейцарский нож, миниатюрный, слегка овальной формы, стилизованный под краба, вместо его лап выдвигались различные лезвия. Покинул парк так и не найдя свои документы.

Снаружи задержался у столика в кафе. Напротив меня стоял мужчина с крупным носом-картошкой и морщинами на добром лице и смотрел на меня.

Я смотрел на него. Когда наши взгляды встретились, он вдруг сделал какое-то движение рукой и рядом с ним словно из его рукава появился его сын лет двенадцати. Вылитая копия его самого, с таким же носом, глазами и даже морщинами, буквально он сам, только уменьшенная копия.

Я удивился и сказал:

— Да ты просто мастер!


 12.

Городок яркий, цветной и уютный. Я шёл по его мощёной улице и осознал, что сплю. Осознание пришло само, без триггеров, плавно и спокойно. Я даже было попытался сымитировать восторг от прихода осознания, но не сработало — чувствовалось, что это совсем ни к чему.

Перед этим во сне был внутренний монолог — я вспомнил другие сны, в которых осознанность так же приходила естественно, без эмоций, как само собой разумеющееся. И поймал себя на мысли, что уже очень давно не восторгался самим этим явлением.

Мне захотелось себя проверить: уж не заржавел ли?
Не потерял ли способность восторгаться?

На восприятии пришедшее осознание никак не отразилось, всё как было ярким, сочным и реалистичным, таким и осталось.

Я подпрыгнул и заскользил над тротуаром на высоте пяти метров. Долетев до колонны, верхушка которой была ровно срезана, будто взмахом меча, я присел на неё, чтобы перевести дух. Затем через минуту спрыгнул и скользил уже в полуметре над улицей.

Захотелось петь!

Я начал петь без слов, просто неизвестную мелодию, пришедшую ко мне из ниоткуда. Горланил, как не в себя, ведь в этом городе я был один.

Спросил себя:

— Куда я иду?

И сам себе ответил:

— А, не важно.

Настроение было отличное, на душе легко.
Что ещё надо?


 04.08.2026