66. Развод. Любовь и нелюбовь

Я его любила, люблю и буду любить – без всяких причин и рассуждений, мечтая хотя бы просто коснуться его, почувствовать его тепло, его запах. У нас с ним было 20 лет семейной жизни и вот уже 40 лет врозь, после того, как он ушёл к молоденькой секретарше. Годы врозь так изменили нас, что мы уже несовместимы.
Могло ли быть всё иначе? Нет, не могло.
Он постепенно предавал: сначала нашу любовь, потом наши идеи, с которыми мы входили в жизнь, потом нашу семью со всеми детьми и стариками. Желание продвигаться, искать и изменяться привело его к тому, что позади себя он оставлял развалины. Он называл это «прорастать» - сквозь ситуации, сквозь мировоззрение, сквозь людей. 

Я жила его настроениями, мыслями и чувствами, знала его дела, его заботы, его мечты. Он не говорил мне о любви, но то. что он любил меня - я знала. Свои слова любви я писала в дневник, исписывала страницу за страницей, а говорила ему едва одну десятую из них. Конечно, я была вся в иллюзиях -  я верила, что он всегда будет рядом, что если он не интересуется моим внутренним миром, то это потому, что он мало знает меня. Я ошиблась, он был слишком занят самим собой.
Во время ухаживания он был действительно влюблён и говорил, что без меня  просто не может, что я обязательно буду его женой.
Тогда я только приглядывалась к нему, и не была ни в чём уверена. Временами мне было с ним трудно. Мне казалось, что я нужна ему не вся – вот это и это нужно, а остальное не обязательно. В то время я не знала, что так у всех – «мужчины не боги, им не нужны наши души». Меня смущало, что приходилось приспосабливаться и  молчать, что-то давить, а что-то убивать в себе. Он меня перестраивал под себя. Выращивал себе жену из семечка – так он говорил. В результате он и я стали одним единым целом. Мы стали говорить одними и теми же словами, думать об одном и том же, чувствовать одинаково, смотреть в одну и ту же сторону.

Как я узнала потом, он предал нашу любовь через 9 месяцев после свадьбы, именно в тот день, когда я рожала дочь, и потом продолжал встречаться с женщинами. Иногда я догадывалась, кто эти женщины, иногда нет. Мне было всё равно, что он любим кем-то кроме меня – я молчала, потому что слишком боялась потерять его. Впервые изменив мне, он предложил мне договориться: увлечения приходят и уходят, но семейных отношений это не касается. От этих слов я оторопела,  ведь фактически он оправдывал свои измены и разрешал грешить мне, но промолчала и тут. Мы продолжали жить, как ни в чём не бывало. И я не ревновала, потому что любила его.  Наши семейные ночи редко были бурными, брак наш был скорее интеллектуальным, чем чувственным. Сохранилась привычка философствовать на ночь, за разговорами проходили часы, и мы, просто обнявшись, засыпали. То, что у мужа  были раньше интимные связи, не сделало его умелым в сексуальном плане. Я же не получала наслаждение от соития, если перед ним не было длительных ласк, на которые у него обычно не хватало ни времени, ни терпения. Так оставалось всю мою жизнь в браке, но я была счастлива тем, что муж доволен.

Учёба на философском факультете требовала идеологически правильного поведения, ведь философия была марксистско-ленинской. Другие философские направления можно было изучать только в плане критики. Короче, тогда стоял вопрос о необходимости вступления в коммунистическую партию. И муж вступил. Постепенно растаяла наша компания, прекратились кухонные посиделки. Вместо них вечерами стучали пишущие машинки: я писала сценарии для учебных телепередач, он – сначала курсовые, потом диплом, затем кандидатскую диссертацию, монографию, а потом и докторскую. После получки муж приносил домой книги. Мама вздыхала: «Хорошо хоть не водку» и шла готовить для нас обед. Продукты покупал отец на свою персональную пенсию.

Я гордилась своим мужем, он гордился мной. Его статьи печатались и книги издавались. Мои статьи тоже печатались и телепередачи выходили в эфир. Муж поддержал меня, когда я захотела получить ещё одно высшее образование – художественное, показывал друзьям мои картины. Мы растили детей, ездили с ними летом путешествовать. Нам удалось съехаться в одну большую квартиру с моими и его родителями. Ничего не опасаясь, я вошла в эту горящую избу – хозяйство большой семьи было на мне.
Мы с мужем никогда не ссорились, не повышали голос друг на друга. Единственное – он мог насмехаться надо мною. Свой язвительный разговор он называл подтруниванием. Это было его оружие,  а у меня не было противоядия. Хозяйственные вопросы решала я, и он не вмешивался. Если что-то надо было сделать по дому, он делал. Муж водил меня на интересные и спорные спектакли, мы смотрели кинофильмы, которые показывались только в особом киноклубе. Он клал мне на стол книгу и говорил: «Если ты это не прочтёшь, мне трудно будет с тобой общаться».

Я благодарна мужу за многое. Он научил меня жить реальной жизнью, общаться, размышлять о происходящем в мире.  Вывел меня из фантазий и иллюзий в заполненную событиями жизнь, научил интересоваться многим, узнавать новое, стремиться к совершенству, верить в себя. Он вёл меня за собою, помог мне раскрыть в себе новые качества, стать лучше, смелее, сильнее. Я шла за ним, хотела достичь многого, ради того, чтобы быть его достойной.

 Измены мужа всегда мною ощущались как холод в душе. Такие вот периодические заморозки. Иногда вечерами он подолгу задерживался после работы - был «в библиотеке». Уже было понятно, к чему всё идёт. Миша уезжал в многодневные командировки, и я использовала это время по-своему. Муж  не мог уйти к другой, потому что он ещё не защитил докторскую, семья была ему нужна. Так же, как необходимое членство в партии, которое при разводе было проблематично. К тому же, он очень любил наших детей, и с нами жили его родители, для которых я готовила и за которыми убирала.

Я очень любила своего мужа, люблю его и сейчас. Волшебным образом эта любовь у меня уживалась со страстными влюблённостями в других, но даже в пылу своих увлечений я знала, что лучше моего мужа мужчины нет. И я возвращалась к вернувшемуся мужу, мы продолжали супружеские отношения, а потом он посылал меня на аборты, так как детей больше не хотел. Как могла, я усмиряла наших несущихся вскачь коней.

 Но всё имеет свой конец. Кончилась коммунистическая партия СССР, один за другим ушли родители, докторская диссертация уже была написана и монография издана. Выросли дети. Предчувствуя всеобщее разрушение, я предложила мужу собрать старых друзей на юбилей – 15 лет нашей с ним свадьбы. Для меня это было прощание не только с уходящей эпохой, но и, как я предчувствовала, с браком.

Опять повеяло холодом. У мужа было очередное увлечение. В ход опять пошла «библиотека» и необходимость посещать какие-то вечерние собрания. Как-то на семейном празднике муж провозгласил тост, и всё кричал: за любовь, за любовь! -  чем удивил родственников. Потом пошли анонимные телефонные звонки, и взволнованный женский голос требовал внимательнее смотреть за мужем. Это была её мать, мать любовницы. Эта женщина в своё время,  жила с женатым мужчиной и родила от него, но не стала разрушать семью своего любовника. Мы все тогда были безбожниками и не думали о том, что неисповеданный в покаянии перед Богом грех родителей, всегда будет повторён детьми. Муж попросил меня найти тот самый рецепт средства для прекращения  беременности, которым он пытался убить во мне нашу дочь. Оказывается, он лишил молодую женщину девственности, и у неё сбился цикл. А он снова решил убить своего нежданного ребёнка – всё это я узнала уже потом.

 Ужас лжи и предательства длился больше двух лет. Наконец, муж пришёл ко мне и сказал: отпусти меня. На что я ему сказала, что не отпущу, потому что люблю его. Он промолчал, но с этого времени уже не спал со мною вместе. Через некоторое время он начал ныть, что там погибает слабая девушка, а я – сильная, справлюсь. Муж выдвинул в своё оправдание такую мысль, что мы с ним жили не правильно, а вот теперь он создаст новую семью – правильную. Он хотел, чтобы я дала ему эту возможность, посчитав наш с ним брак неудачным, неким черновиком,  который можно уже выбросить и начать писать набело. Измученная всем этим, я сказала, чтобы он решал сам – туда или сюда. Муж заперся в ванной, а потом вышел с перекошенным лицом и сказал: «Я остаюсь».

Но ничего не изменилось. В постель ко мне он не вернулся, звонил ей из автомата на улице, из окна автобуса я видела их, гуляющих вместе. Я решила встретиться с ней и поговорить, возможно, она действительно лучше меня, интереснее, умнее, красивее. К моему удивлению, она оказалась серой посредственностью во всех отношениях. Ну что ж, видимо моему мужу это и было нужно. Мы стояли с ней рядом и каждая твердила: «Мы с ним любим друг друга!». Тогда мне впервые пришла в голову мысль, что две бабы разрывают пополам мужика, который не может, или не хочет сам принять решение.
Когда умер свёкор, оказалось, что у того была вторая семья, где росла дочь, почти ровесница моему мужу. Именно туда старик уходил по воскресеньям, будто бы к друзьям играть в карты. Стало понятно состояние свекрови, которая в таких случаях  впадала в бешенство и хотела уйти куда-нибудь, хотя после инсульта она уже еле передвигалась. Мне не хотелось повторить её судьбу.

Разбитая чашка остаётся разбитой,  как её не склеивай. Пришлось отпустить мужа – ведь он просил. Я не хотела развода – но так было надо. Как только я подала на развод, муж обиженно сказал, что я его выгоняю, собрал вещи и ушёл к своей возлюбленной. Перед этим я ещё раз встретилась с ней, как бы передавая ей мужика – она ничего не поняла и была в восторге от своей победы.

Его новая молодая жена родила ему двоих детей, он опять нянчил малышей, менял подгузники и подтирал носы. Написал странную книгу-пасквиль, где почти всех знакомых и коллег выставил в невыгодном свете. У него началась астма. Первое время он поддерживал нас материально, как и обещал, но времена изменились и его 100 рублей превратились в 1рубль – денежная поддержка прекратилась. Было трудно, но мы выжили своими силами. И хотя мне пришлось долго и мучительно возвращаться к себе самой, отшелушивая выращенные мужем, но несвойственные моей природе качества, я никогда не пожалела о своём поступке.

Но боль…
Но мы сильные люди, вся история жизни моей и моего мужа указывает на то, что «таких не каждый день встретишь». Нам дана харизма, проявляющаяся в активной жизненной позиции. Пусть не гениального плана, но не меньше, чем у наших предков.
В личном плане судьба харизматических людей всегда трагична. Они остаются одинокими. Если вы видите нежную супружескую пару, прожившую всю жизнь в любви и согласии – знайте, это люди далеко не харизматические. Умные, добрые, успешные, но не лучшие по части одарённости Божественными дарами силы и таланта. Помимо того, что харизматические люди редки, и найти себе в пару достойного крайне затруднительно, они – два таких - не могут ужиться. Каждый из них стремится рвануть в сторону в поисках приключений и сильных ощущений, без которых им не прожить. А в паре один из них - тот, кто посильнее - давит другого, а тот, не будучи слабаком, выскальзывает и удаляется. Пара, в конце концов, разрушается. Правда, в более зрелом возрасте харизматический человек может успокоиться, заняться вплотную своим делом, и жить с самым обыкновенным ничем не выдающимся человеком, который ему не мешает, не перечит, слушается его во всём, но и не вдохновляет на серьёзные дела (а все главные серьёзные судьбоносные дела уже сделаны). Даже дружба не может долго удержаться между двумя харизматическими людьми – один из них, в конце концов, прорастёт через другого, насытится им и идёт искать новых друзей. Или останется один, окружённый плодами своего творчества и мало общающийся даже с родственниками.