Диверсантство и 1941-й год

  Может ли диверсант воевать, как обычный пехотинец? Да, может
вполне, только более результативно. Но им невозможно управлять,
как обычным (= расходным) пехотинцем, то есть через пень колода:
диверсанту очень захочется исправить ситуацию, а навыки и настро-
енность на подобное у него таки имеются. Неправильный офицер в
качестве диверсантского начальника долго не протянет. А если всё
же протянет, значит, там неправильный диверсант.
  Диверсант не будет стоять насмерть, как спартанец в Фермопильс-
ком проходе: зачем, если можно пропустить противника и потом на-
пасть на него сзади или ночью? Или хотя бы навести его на засаду
или на минное поле? Или прервать его снабжение?
  Диверсант много ДУМАЕТ: воюет в первую очередь головой. А ди-
версант с отбитыми мозгами -- это расходный материал (я таки на-
мекаю, что диверсанту надо беречь свою голову, а не разбивать о
неё кирпичи.).
  Диверсант много РАБОТАЕТ НАД СОБОЙ, потому что его успех за-
висит не столько от случайностей, сколько от развития навыков,
от силы и выносливости. Путь диверсанта -- это путь здоровья и
безопасности (ну, пока не приходит пора воевать).
  Диверсантство -- это культура, это сверхчеловечность (во вся-
ком случае так надо ставить задачу развития диверсантства). Это
стиль жизни.
  Диверсант -- мастер эффективной войны, супер-защитник страны, а
не [просто] мастер грязных дел.
  Ну кто попрёт на страну, у которой подготовлено много отличных
диверсантов? А если всё же попрёт, то как долго сможет переть?
  Съехавший с катушек диверсант -- это [захватывающий сюжет для
кино] жуткая головная боль для государства. Соответственно в ди-
версанты надо тщательно отбирать, а потом их надо беречь и леле-
ять (ну, в разумных пределах). Если, скажем, диверсанту докучает
сосед по дому, государство должно скорее поставить соседа на мес-
то, а не ждать пока сосед тихо исчезнет или будет кем-то вырезан
вместе со своей беспокойной семейкой, наверняка носительницей
ущербных генов.
  Если бы сталиниский режим был более правильным, он мог бы поз-
волить себе выращивать больше отличных диверсантов, а не отправ-
лять на убой едва подготовленных и минимально снаряжённых Зой
Космодемьянских.
  Наверное, процентов пять бойцов должно было получать более или
менее хорошую диверсионную подготовку и хорошее диверсионное сна-
ряжение. Один взвод на батальон. С идеологией же и возможностями
диверсантства должны были быть знакомы все бойцы: это -- для то-
го, чтобы они не боялись окружения и видели, с кого брать пример.
Диверсанту обход его части противником -- это избавление от труд-
ностей проникновения к противнику в тыл, возможность приступить к
основной боевой работе по своему потрясающему профилю.
  В наступлении диверсанты не атакуют бегом, а просачиваются или
десантируются, а ещё устраивают точечные прорывы с последующими
сокрушительными рейдами по ближним тылам.
  В обороне диверсанты громоздят ловушки, ложные и засадные пози-
ции и готовят пропуск противника туда, куда он рвётся.
  Если бы у сталинистов было правильно поставлено диверсантство,
Вермахт бы летом 1941-го даже не разбивался о фронты Красной Ар-
мии, а вроде как растворялся ею.
  Готовность к диверсионной войне -- это в первую очередь высокая
степень автономности, достигаемая через особо качественное снаря-
жение, ручной микротранспорт, просто армейский транспорт, приспо-
собленный к фронту, систему заранее оставленных небольших скрытых
складов, насыщенность средствами радиосвязи, несвязанные руки бое-
витых младших командиров.
  Было бы так: столкнулся с РККА -- пиши пропало, там же [Чапае-
вых и Петек] Суховых и Стариновых немеряно, и все они -- в цене,
в фаворе.

                *  *  *

  Кстати, обратим с печалью внимание на то, что светлый образ
правильного советского бойца с диверсантскими наклонностями и
соответствующим снаряжением советским кинематографом к 1941 году
(а лучше к 1939) не выработался, народу не был предложен, в под-
корку ему не впечатался. Это -- огромная недоработка, обернувшая-
ся тяжелейшими потерями. Предложив образы правильных бойцов
диверсантского профиля (не задрипанных самодеятельных партизан!),
кинематограф наверняка смог бы изподтишка хоть немного позитивно
повлиять в нужную сторону на много кого, включая Сталина, Вороши-
лова, Генштаб. Мы все ведь человеки, все влияемы, все более или
менее поддаёмся шарму супергероев. Сталин тогда мог бы просто
ткнуть Ворошилову пальцем в экран на Ближней даче и сказать:
перестань мучить Му-му и делай вот ТАК.
  Вообще, советский кинематограф мог стать центром неявного кон-
цептуального управления Советским Союзом: собрать под своё крыло
креативных супер-интеллектуалов под предлогом написания особо ка-
чественных сценариев (ну, для консультирования сценаристов), что-
бы они потихоньку рисовали картины того, каким ДОЛЖНО БЫТЬ и
близкое будущее, и светлое коммунистическое (при этом, конечно,
обходили бы тему репрессий и т. п.). Кстати, можно было таким об-
разом подкормить великолепного писателя Александра Беляева (1884-
1942), да и блистательного Михаила Булгакова (1891-1940) тоже. Но
не нашлось кинематографического [Остапа Бендера] Наполеона Бона-
парта: все эти Пудовкины, Александровы, Довженки, Эйзенштейны и
братья Васильевы НЕ ПОТЯНУЛИ, не привнесли, оказались мелкими
личностями, не адекватными вызовам трудной эпохи. Если указывать
неявных существенно со-виновных в катастрофе 1941 года, то вот
вам они пожалуйста. Лубочный фильмец "Если завтра война" (1938)
-- таков концептуальный потолок этой компании, надо думать. А
никто ж и не требовал от них, чтобы они подменяли собой Генштаб:
надо было всего лишь проявить навык распознавания толковых ради-
кальных креативщиков и переплавить соображения оных в яркие и
убедительные экранные картинки.