Спасибо, родной!

СПАСИБО, РОДНОЙ!

В одной из многих популярных ныне и гуляющих в сети видеолекций о взаимоотношении России, Востока и Запада я услышал афоризм: "Запад живёт по законам, Восток - по традициям, а Россия - по пословицам и поговоркам". Нельзя не подивиться разуму автора! Меткое слово всегда ценилось и ценится в русском народе, обладая как бы некоей самодвижущей силой. "Словом можно убить, словом можно спасти...", - впрочем, это не поговорка, а поэзия. А вот в справедливости русской пословицы "От тюрьмы да от сумы - не зарекайся!" - я имел возможность в жизни убедиться лично.
Бог миловал меня от лишения свободы по статьям уголовным, но я много лет проработал в закрытой системе Оборонпрома, родоначальником которых были Сталинские шарашки, а выход из этой системы для меня осуществился через ещё более закрытое учреждение Министерства здравоохранения.
Переходя с языка метафор на обычный, добавлю, что путь этот лежал мимо храма. Не символического Храма Господня на Небесах, а храма Святой Троицы в г. Всеволожске, где я стал постоянно проживать с начала 90-х годов. Говорю "постоянно проживать" потому, что поселился я во Всеволожске раньше, в 1989 году, когда получил там прописку в приобретённом нашей семьёй доме. Однако "на постоянку" я осел здесь несколько позже, до этого безуспешно пытаясь устроить свою личную жизнь в Питере.
В итоге я остался как без дома, так и без личной жизни - то и другое для меня заменили работа, а по воскресным дням - Православная Церковь. Сознательно начав своё воцерковление, я старался максимально выполнять церковные правила и наставления святых отцов, среди которых наиболее легко выполнимой мне казалась заповедь о милостыне. В одной из Евангельских заповедей блаженств так и сказано: "Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут!" Я рос в обеспеченной семье и до 90-х годов не знал нужды. Делать подарки друзьям и знакомым по поводу и без повода было моей привычкой, граничащей с расточительностью. Поэтому, как правило, видя у храма стайку нищих, во множестве расплодившихся в России в постперестроечные годы, я непременно одаривал их металлическими монетами. По сути, это был подвиг, весьма предосудительный в очах мира. Его не одобряли ни в моей семье, ни мои друзья и коллеги, знавшие об этом. В те годы деньги просили и мошенники, и наркоманы, и заурядные тунеядцы. Тем не менее, помня заповедь о творении милостыни "ради Христа", я продолжал усердно делать это.
Мой ежедневный путь на работу лежал пешком от Котова Поля до станции, откуда я электричкой следовал до Кушелевки. Каждое утро, следуя по пути к платформе, я проходил мимо Троицкого храма, возле которого встречал пожилого, согбенного нищего, которому подавал небольшую монету. Нищий непременно кланялся мне, крестился и бормотал одну единственную фразу: "Спасибо, родной!"
Эта унылая дорога по разграбленной России на низкооплачиваемую работу с нерегулярно в те годы выплачиваемой зарплатой на фоне строящихся "новыми хозяевами жизни" особняков медленно убивала меня. В Евангелии написано, как Господь сказал некоему юноше "Если хочешь быть совершенным - продай имение своё и раздай нищим. И приходи, следуй за Мной!" Имения своего я в годы перестройки лишился весьма быстро, и, по-видимому, Господь уже раскрывал мне на Небесах Свои объятия. Однако, очередные военные слухи повергли меня и многих других граждан России в ужас. По своему маловерию я оказался в сумасшедшем доме.
Я уже описывал обстановку в учреждении, где наряду с действительно больными людьми находились алкоголики, наркоманы и криминальные элементы. Персонал нередко грел руки на чужой беде, заглядывая в передаваемые редким счастливцам посылки с воли. Иногда на пациентах ставились эксперименты - давался какой-нибудь новый, плохо изученный и не получивший широкого распространения фармопрепарат.
Следует ли добавлять, что из подобных учреждений выходят не все. Некоторые выходят, получив в самом учреждении Минздрава новое заболевание или увечье. Таких людей я встречал и общался с ними лично. Система морального подавления опирается внизу на санитаров, которые сами нередко являются пациентами с серьёзными нарушениями психики. Таким образом, попавший в психушку человек подвергается как бы прессингу сверху - от персонала, снизу - от санитаров, и с боков - от себе подобных.
Может быть кто-нибудь, читающий эти строки сетует в душе, что я не привожу здесь сравнение с мытарствами или чистилищем из Дантова ада. Я как раз собирался сделать это. И вот по какому поводу.
По учению святых отцов во время Частного Суда, а позже - Страшного, душа человека уже лишена получать какую-либо помощь от тела, с которым она рассталась и извне, кроме молитв близких. Только добрые дела, сотворённые при жизни, сопутствуют душе в её страшном пути на воздушных мытарствах, где духи злобы пытаются вырвать её из рук ангела-хранителя. В психбольнице тело человека связано действием сильных препаратов, блокирующих действие жизненно-важных мозговых рецепторов, также человек практически изолирован от всяких контактов с внешним миром. Это ни что иное, как некий земной частный суд над личностью, но и здесь действует известный принцип: "как наверху, так и внизу".
Однажды, после вечерней молитвы, которую я, как обычно, совершил, стоя у спинки кровати, я лёг спать и увидел интересный сон:
Я как бы находился за некоей металлической решёткой. Решётка эта была не тюремная и не больничная - у нас на окнах они действительно были, а фигурная, как бы декоративная решётка ограды с воротами. Решётка ограничивала мою свободу - я находился запертым в западне. Неожиданно, во мне зазвучала молитва: хриплый мужской голос читал 50-й псалом "Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей!". Возможно, эту молитву читал я сам, незнакомым мне голосом - тогда я уже знал этот псалом наизусть. По мере чтения я как бы оторвался от земли и по воздуху направился к решётке, достигнув которой прошёл сквозь неё и оказался на свободе.
По-видимому, кто-то незнакомый молился за меня в этом заведении, моя судьба в котором мне была ещё окончательно не ясна!
Встав утром, я после утренних процедур направился со своей сменой на завтрак и - о чудо! Я увидел среди гулявших по коридору обитателей нашего Дома Скорби моего нищего, которому я в течение нескольких месяцев или лет, даже не помню, подавал милостыню!
По какому поводу он здесь оказался - Бог ведает! В начале 2000-х людей уже не отправляли в сумасшедший дом непосредственно за веру, а для "узников совести" у нас существуют специализированные заведения, среди которых сведущие люди называют в Санкт-Петербурге спецбольницу на проспекте Газа. Однако и в наше время направление человека в лечебное учреждение с целью установления и лишения его дееспособности со всеми вытекающими последствиями является популярным и весьма действенным инструментом в решении семейных или коллективных имущественных вопросов.
Как бы то ни было, всегда отрадно встретить в малоприятном месте знакомую, родственную душу! Это даёт и моральную поддержку, а в случае, если это человек-молитвенник - то и духовную!
Я не обмолвился со своим знакомым в этих печальных стенах ни единым словом. Но покидая их, я услышал вослед весёлый голос провожающего меня сотрудника отделения: "Прощайте!"
И за эти слова мне так хочется сказать, даже не ведая толком кому, такие же простые слова: "Спасибо, родной!"

НИКОЛАЙ ЕРЁМИН

05.08. 2026