брусника

«Горсть брусники - как капли крови на мху. Яркие, сочные, алые. Злые, даже в спелости, ибо кислят не по-Божески.

Я их просыпала, намереваясь - уже в дорогу. В обратный путь..

Лукошко набрано полное, ягод в этом году - завались. Я долго бродила по старому, давно высохшему болотцу. Оно уж и сосенками поросло, и осинником. И вообще напоминало молодой бор..

Руки вымазались соком, волос под косынкой сбился, спина устала и разнылась. Потирая поясницу, сдёрнула плат со лба. Промокнула уголком виски и лоб, перевязала ситцевый на шею. Вздохнула, разогнулась. Откинулась торсом - аж , зрачки в небо упёрлись - с хрустом. И нечаянно носком сапога толкнула корзину. И верх просыпался.

Накренившись в пружинистом сфагнуме, устойчивая ёмкость из крепкой лозы только ободом повелась вниз. И из этого места - как из ручья - полилась будто влага. С шуршанием, стуком ягодок на перекатах. Я ойкнула, поддержала тару за ручку. Ойкнула ещё раз - спину схватило.

Из чистого незахоженного мха выбрала просыпанное, отправила в корзинку. Но некоторое малое количество осталось. И теперь напомнило мне брызги крови..

Вереск кололся сухими стеблями, манил лиловыми цветками. Сосновые и еловые иглы скрипели и ёжились под ногами. Тонкие боязливые листики осины, ольхи трепыхались. Солнце проглядывало уж слегка стылыми лучиками сквозь ветки деревьев и заросли кустарника.

Дальний окаём болота - ещё живого, топкого - полнился звуками и запахами.

Дятел терзал толстую кору и выстукивал морзе. Кукушка блажила про грядущие годы. Мухи поздние жужжали и ёрзали по листьям растений. Болото издавало редкие хлопки. Птицы местные взлетали и окликали друг друга.

А ветер доносил с мест окрестных дурманящий аромат болиголова и багульника; терпкость тимьяна, иван-чая; горечь полыни и тысячелистника; вязкость сухих шишек хвойных, свежей смолы с недавней порубки; землистый привкус грибов.. С опушек залуженных, с просек противопожарных, из оврагов с мокрым дном, из тенистых чащоб орешника, от колючих малинников и песчаного отвесного берега здешней речушки.

Пора было идти, скоро темнеть начнёт..

Снова глянула на не поднятые, с уже пожелтелых веток сфагнума, ягоды. Плотной массой мхи, переросшие эру «свежей зелени» стали обитателями нарождающегося леса. И сейчас напоминали подушку, смотрелись мягкими и неопасными. И как диссонансом выделялись брусниченки на нём..

«Боже правый.. И когда же всё исчезнет из меня..» - бормотнула. И резко взяла в сторону рослого векового сосняка..»