Sub Zero 4. Тепло среди пепла

       Вентиляционная шахта закончилась узким техническим колодцем. Алексей выбил ногой заржавевшую от конденсата решетку и вывалился в отсек систем жизнеобеспечения Сектора Дельта.
Здесь не было абсолютного нуля, о котором предупреждал Прометей. Воздух был ледяным — минус десять по Цельсию, — но это была обычная, физическая стужа разбитых охладителей, а не та, пожирающая материю пустота из коридоров. На покрытых инеем переборках горели гирляндами редкие красные лампы аварийного освещения.
      — Пришли. Источник аномалии прямо за этой переборкой, — голос Прометея зазвучал тихо и напряженно. Помехи почти исчезли, но в тоне Прометея сквозила странно звучащая тревога. Все-таки Прометей – искусственный интеллект. А тут такие эмоции…
     — Мои сенсоры и сенсоры корабля фиксируют гравитационное искажение. Масса объекта за стеной постоянно колеблется. Это невозможно для кристаллизовавшейся воды или неисправной техники. Это в принципе невозможно по доступным нам знаниям физики. Но теперь уже я сомневаюсь…
       Алексей подошел к шлюзу. Ручной привод поддался со скрежетом. За дверью была не машинная зона реактора, а бывший медицинский изолятор. Стены здесь были покрыты толстым слоем пушистого инея, который при каждом шаге осыпался серебристой пылью.
      А посреди комнаты, опираясь спиной на оплавленный диагностический стол, сидело существо.
Это был гуманоид. Высокий, с длинными конечностями и бледной, почти фарфоровой кожей, которая сейчас казалась сделанной из тонкого льда. Он был одет в обугленный комбинезон незнакомого покроя. Одна его рука заканчивалась не кистью, а сложным устройством из переплетения пластикообразного вещества и металла — оно тускло пульсировало изнутри мягким оранжевым светом, единственным теплым пятном во всем помещении. Вторая рука существа безвольно лежала на колене. Из глубокой раны на боку сочилась субстанция, похожая на жидкую ртуть. Она мгновенно застывала на холодном полу, образуя острые черные иглы.
     Пришелец поднял голову. У него не было зрачков — только сплошные зеркальные линзы, в которых отразилось перекошенное лицо Алексея в шлеме скафандра. Губы существа дрогнули, но вместо звука изо рта вырвалось лишь облачко пара.
     — Не подходи, — прозвучало прямо в голове Романова. Голос был лишен эмоций, он напоминал скрип сдвигающихся тектонических плит. — Мое ядро нестабильно. Твое тепло убьет нас обоих.
      Алексей замер, направив планшет на пришельца.
      — Ты говоришь по-нашему? — спросил он вслух, чувствуя, как пересохло горло.
      — Я читаю твою нейронную активность, мне не зачем произносить звуки, — пришелец медленно моргнул прозрачными веками. — Ты человек с «Одиссея». Я сканировал ваши частоты перед тем, как мой корабль... потерял управление. Опусти оружие. Я не создавал этот холод. Я такая же его жертва, как и твой экипаж.
     — Тогда почему температура падает везде, кроме этого места? — Алексей кивнул на теплый прибор на руке инопланетянина.
     — Потому что я держу щит. Это прибор по Вашему, — пришелец болезненно прикрыл глаза. — Ваш главный реактор пробит. Третья сила использовала оружие энтропии. Оно высасывает энергию из всего живого и неживого, превращая ее в статичную массу. Если мое поле падет, цепная реакция поглотит ваш крейсер за секунды. Вы превратитесь в памятник абсолютному нулю размером с… с горошину.
     — Третья раса? — Алексей натурально выпучил глаза и опустил планшет-армбук, делая осторожный шаг вперед.
     — Кто ты? Кто они?
     — Мы не знаем их самоназвания, — линзовидные глаза уставились на человека с пугающей прямотой. 
     — Мы называем их Пожирателями Шума. Они атаковали наш исследовательский фрегат в соседнем секторе. Мы пытались уйти через слепой прыжок. Наши навигационные системы пересеклись с Вашими. Пожиратели последовали за нами. Когда мы вышли из прыжка рядом с вашим «Одиссеем», они ударили сразу по обоим кораблям. Что случилось с людьми Вашего судна? Почему нет тел во многих отсеках?
      Алексей сглотнул, вспоминая спящих в каютах мертвецов.
     — Они просто уснули. Мгновенная криогенная кома. Температура упала слишком быстро для некроза тканей. Но ты… ты еще жив. Как тебе удается генерировать тепло?
     Пришелец перевел взгляд на свою искалеченную руку. Оранжевый свет прибора стал чуть ярче.— Мой вид эволюционировал вблизи молодых звезд. Мы фотосинтетики. Этот протез, — он шевельнул раненой рукой, — автономный сердечный драйвер. Он расщепляет любую доступную энергию вокруг, чтобы поддерживать жизнь в моем теле. Сейчас он выжигает остатки энергии моего умирающего фрегата, транслируя ее в защитное поле вокруг вашего реактора. Но топливо заканчивается. И моя кровь замерзает.
    Он указал подбородком на свои ноги. Там, где капли ртутной крови упали на пол, черное вещество уже начала ползти вверх по металлическому настилу.
     — Мне нужен катетер прямого ввода, так я смогу продлить свою жизнь. И твою, — прохрипел пришелец. — Ваши стандарты медицины мне не подходят. Но если ты перережешь кабель питания вон того терминала технического осмотра и подведешь его контакты к моему драйверу… я получу прямой доступ к резервной сети «Одиссея». Хватит, чтобы сдерживать щит еще несколько часов. А потом…
    — Потом мы найдем способ тебя стабилизировать? — закончил за него Алексей.
    Он посмотрел на датчик температуры своего костюма. -15°C. Система обогрева работала на пределе, пытаясь защитить хозяина от окружающей среды, пока внутри нее находился источник тепла.
    Романов подошел к стене и осторожно сорвал панель терминала. Искры брызнули во все стороны. Оголенные провода затрещали опасным напряжением.
    — Не дергайся, — бросил Алексей пришельцу. — Если твои биотоки дадут сбой, когда я буду подключать фазу, нам обоим прострелит тело и мозги.
     — У меня нет мозгов в вашем понимании, — слабо отозвался гуманоид и начал давать пояснения к операции. — Есть квантовая матрица.  Действуй, человек. Только... постарайся не задеть синий контур. Если замкнет синий и красный, эта палуба станет сверхновой.
       Алексей выдохнул, примерился щипцами к проводам и закусил губу. Страх его никуда не делся, но теперь у него появился хоть какой-то смысл. Экипаж «Одиссея» погиб, но враг, уничтоживший их, все еще там, снаружи. И этот пришелец. Непонятно совсем, можно ли ему верить. А вдруг он и есть создатель всей этой ситации. Вольный или невольный. Хотя по его виду видно, что он страдает. Эх, была – не была… Кажется, впервые с момента пробуждения в ледяном аду, Алексей нашел кого-то, кто ненавидит эту тьму так же сильно, как и он сам.
     Клещи сомкнулись на контактах. Вспышка синего света озарила изолятор. Пришелец выгнулся дугой, его зеркальные глаза вспыхнули ослепительным ярким светом. Черное вещество на полу пошло трещинами и испарилось от резкого жара.
      Температура в комнате стремительно поползла вверх.
      — Поле стабилизировано, — вдруг совершенно другим голосом сообщил динамик планшета. В нем больше не было синтетических ноток — теперь речь Прометея звучала чисто и глубоко.
     — Алексей, зафиксирован входящий сигнал. Широковещательный. Открытый канал. Текстовое сообщение без шифрования. Отправитель     идентифицирует себя как борт «Одиссея-Браво».
      Алексей замер, не отпуская провода. Сигнал со второго человеческого корабля? Значит, они тоже пережили атаку?
     — Выводи на экран, — слишком резко и эмоционально приказал он.
      Поверх визора шлема побежали строки текста:
      — «Всем выжившим частотам. Говорит капитан Волкова, КК "Одиссей-Браво". Наш правый борт испарен неизвестным оружием. Двигатели мертвы. Мы заперты на орбите газового гиганта. Повторяю: если вы читаете это, не приближайтесь к системе Бета-Крессида. Пожиратели ушли, но оставили сторожевые спутники. Любой корабль, вошедший в систему, будет поглощен. Мы продержимся сорок минут до полной разгерметизации. Да здравствует...»
      Сообщение оборвалось. Последнее слово утонуло в белом шуме.
      Пришелец тяжело дышал, его кожа перестала быть фарфоровой и приобрела серовато-голубой оттенок. Рана на боку все еще кровоточила, но черная порча больше не расползалась.
     — Твой второй корабль обречен, — тихо сказал гуманоид. — Спутники Пожирателей используют пассивную сингулярность. Они вытягивают массу объектов.
      — Сорок минут, — прошептал Алексей, глядя на потухший экран. Катя Волкова. Он знал ее, она отвечала за навигацию крыла дальнего поиска.
      — Прометей, нужно попробовать дать ход «Одиссею». Тор не доступен, но я уверен, что у тебя есть возможности самостоятельной навигации, карты пространства и пароли для допусков…
      — МММММ… промямлил Прометей. — Все есть, честно говоря. У меня резервная база, которая полностью дублирует Тора. Но я тебе этого не говорил…
     — Хватит уже, Прометей. Я теперь старший офицер на корабле, и, я думаю, теперь у меня есть все формы допуска… Так что давай, не придуривайся.
     — Да, старший офицер, все так, — без всякой иронии ответил Прометей. — Теперь у Вас все формы допуска, вплоть до допуска «А».
     — Я пока еще не знаю, что за форма допуска «А», но я разберусь. А пока проложи курс к газовому гиганту. Максимальное ускорение на маневровых.
     — Старший офицер, Ваша идея самоубийственна, — ровно ответил ИИ. — Даже если мы успеем разогнаться, защитные поля «Одиссея» схлопнутся от первого же контакта с сингулярностью спутников.
     — Значит, нам нужно поле, которое не схлопнется, — Романов отпустил раскаленные провода и повернулся к пришельцу.
     — Ты говорил, что ваше оружие работает на энтропии. Скажи мне, твой народ умеет строить ловушки для тех, кто гасит звезды?
     Зеркальные линзы гуманоида блеснули. Впервые за весь разговор в его бесстрастном ментальном голосе проскользнула эмоция — тяжелая, видимо древняя, жажда возмездия.
     — Мы умеем возвращать украденное. Позволь мне подключить свой центральный процессор к вашему мостику, человек. Вместе мы заставим Пожирателей подавиться собственным огнем.
      Алексей протянул руку в тяжелой перчатке скафандра.
     — Договорились. Меня зовут Алексей Романов. А тебя?
     Гуманоид накрыл его ладонь своей трехпалой кистью. Прикосновение было странно горячим, словно Алексей пожал кусок живой лавы.
     — Мое имя непроизносимо для твоих связок. На вашем языке ближайший аналог звучит как Каэль. Теперь веди меня на мостик, старший офицер. У нас есть сорок минут, чтобы спасти ваших людей и уничтожить целую расу. Это тяжелая невыполнимая задача, но другой у нас нет…
          — Это правда, — тяжело вздохнул и пожал плечами Алексей…