Перец - сын депутата

В доме депутата Огурца Томатовича, главы влиятельной фракции в Государственной Думе, чувствовалась особенная атмосфера. И Огурец Томатович, и его супруга, Малина Арбузовна, ощущали себя элитой, причём, надо признать, не без оснований, потому что это облагораживающе влияло на их движимое и недвижимое окружение. Вот только их сын, Перец, не вписывался в эту, в целом, благостную картинку. Перец хорошо помнил времена, когда Огурца Томатовича ещё не избрали депутатом, и вёл себя так, как будто эти времена продолжались. Перец настоял на том, чтобы его оставили доучиваться в простой школе, в которую он когда;то пошёл в первый класс. Он ездил туда на общественном транспорте, обедал в школьной столовой, дружил с детьми не из элитных семей.

В раннем детстве на Перца огромное впечатление произвел сериал про доктора Айболита, который лечил животных, и он ещё тогда твёрдо решил, что станет ветеринаром. Это шло вразрез с планами Огурца Томатовича и Малины Арбузовны отправить сына после окончания школы в Оксфорд. Но, во;первых, Оксфорд не готовил ветеринаров, а, во;вторых, Перец не хотел надолго покидать Россию — нравилось ему здесь.

Родители воспринимали это как досадный сбой в идеально выстроенном ими жизненном плане своего ребёнка, где Оксфорду отводилась роль трамплина, способного забросить их сына на самый высокий международный уровень.

— Перец, ну подумай, — мягко уговаривала Малина Арбузовна, стараясь не травмировать ребёнка. — Оксфорд — это возможности, это двери, которые открываются раз в жизни.

— А ветеринарный колледж — это моя мечта, — отвечал Перец. — И я не хочу менять журавля в голубом российском небе на заморскую синицу в лондонском тумане.

Огурец Томатович хмурился. Но в глазах сына он видел нечто, что нельзя было оценить ни в рейтингах, ни в цифрах. И от этого становилось не по себе.

Перец давно искал способ доказать, что он не просто сын депутата, а человек, способный постоять за себя. Так он оказался в секции ММА. Бои давали ему редкую для его круга свободу — возможность почувствовать, что сила бывает не в связях и не в деньгах, а в собственных мышцах, в дыхании, в умении держать удар. На соревнованиях среди юниоров он и встретил Граната.

Гранат выступал в той же весовой категории, и внешне они оказались на удивление похожи. Только Гранат, в отличие от Перца, был сыном гастарбайтера, который давно приехал в Россию вместе с молодой женой, нарожавшей ему здесь детей.

Гранат не любил пустых слов: говорил мало, зато двигался на ринге так, будто каждое движение было выверено годами тяжёлой работы. После одного из боёв, где они оба выложились до предела, парни разговорились в раздевалке, пахнущей потом, резиной и мастикой.

— Ты будто не из этой среды, — заметил Гранат, вытирая полотенцем лицо. — В тебе нет чувства превосходства.

— Я просто ищу место, где могу быть настоящим, — ответил Перец. — Дома это почти невозможно.

Они стали встречаться на тренировках, а потом и просто так — побродить по улицам, посидеть в кафе. Во время одной из таких прогулках Перец рассказал Гранату, что родители хотят отправить его в Англию, в Оксфорд.

— Я бы тоже хотел учится в Оксфорд, — сказал Гранат.

— А это выход! — осенило Перца, у которого родилась дерзкая идея: поменяться документами. Перец хотел вырваться из навязанного будущего, а Гранат… он просто верил, что если судьба даёт шанс, его нельзя упускать.

— А если не получится? — засомневался Гранат.

— Тогда ты просто вернёшься в Россию, — сказал Перец. — Но если не попробуем, то всю жизнь будем об этом жалеть.

И они поменялись. Гранат уехал в Оксфорд с документами сына депутата, а Перец был принят в ветеринарный колледж, где ему, как иностранному студенту, предоставили место в общежитии. Поскольку родители Перца посылали деньги Гранату в Англию, то Перец устроился на работу в ветеринарную клинику, где с удовольствием делал перевязки и ставил клизмы больным зверушкам.

А в Англии всё пошло не так, как мечталось. Через некоторое время Граната арестовали. Но не потому, что он выдавал себя за Перца, а напротив, потому что считали его Перцем. Гранату предъявили обвинение во взломе электронной почты королевской семьи. Доказательства были туманными, но обвинение громким — и этого оказалось достаточно.

Гранат пытался объяснить, что он не хакер и вообще не Перец, а сын гастарбайтера. Но англичане в ответ только улыбались, считая это наивной попыткой сына российского депутата выкрутиться из ловко расставленной для него и его отца ловушки. Для них Гранат;Перец был не человеком, а фигурой на политической шахматной доске, с помощью которой они рассчитывали скомпрометировать Огурца Томатовича и заставить того уйти в отставку.

Гранат сидел в камере и думал: как странно всё устроено в жизни — ты хочешь простого человеческого счастья, а кто;то вдруг делает тебя пешкой в своих грязных политических играх. И Гранату стало немного жаль Перца, ну и себя тоже.

Когда Огурец Томатович узнал о задержании «сына», у него будто земля ушла из;под ног. Он сразу же обратился в Администрацию президента, МИД и Службу внешней разведки. Там пообещали сделать всё, что возможно для освобождения Перца. МИД даже пообещал направить ноту протеста. Но быстрых результатов от них ждать не приходилось. Да они их и не обещали.

И тут раздался звонок. Малина Арбузовна взяла трубку и услышала голос настоящего Перца, который рассказал, что уговорил отправиться вместо себя в Оксфорд Граната — сына гастарбайтера, а сам по его документам поступил в ветеринарный колледж и на работу в ветеринарную клинику.

Малина Арбузовна не могла в это поверить. Она понимала, что мальчишки могли устроить подобную авантюру, но в то, что они смогли обмануть Форин Офферс и МИ-5, не укладывалось в её голове!.. Потом она заплакала от счастья — сын был в России. Она тут же сообщила об этом Огурцу Томатовичу. Тот сначала тоже испытал шок, а потом вдруг почувствовал, как в груди что;то тихо оттаивает: сын оказался мудрее его с матерью. А ещё он вспомнил о Боге, и перекрестился.

Придя в себя, Огурец Томатович решил использовать сложившуюся ситуацию, чтобы повысить свой рейтинг и наказать наглых англичан. Была назначена пресс;конференция. Зал заполнили российские и иностранные журналисты. Российские уже что;то знали, поэтому ехидно улыбались. Иностранные предвкушали унижение видного российского политика, поэтому хищно щерились. При этом все рассчитывали на сенсацию. И она состоялась.

Первым перед журналистами появился Огурец Томатович. Его лицо было непроницаемым.

Журналисты тут же засыпали его вопросами:

— Зачем ваш сын взломал электронную почту королевской семьи?

— Не действовал ли Перец по заданию российской разведки?

— Давно ли он состоит в преступной хакерской группировке?

— Как задержание вашего сына отразится на вашей карьере?

— Не собираетесь ли вы в связи со случившимся подать в отставку?

Огурец Томатович выдержал паузу, давая словам, которые собирался произнести, набрать вес:

— По поводу карьеры — я готов рассмотреть все предложения, которые мне поступят. А тем, кто хотел использовать эту ситуацию, чтобы вынудить меня уйти в отставку, я хочу с полной ответственностью заявить — не дождётесь! На вопросы по поводу моего сына пусть ответит он сам.

Под удивлённые возгласы на сцену вышел Перец. Он не выглядел ни испуганным, ни разгорячённым. В нём была та самая спокойная уверенность, которая появляется, когда человек ощущает себя на своём месте.

— Я не хакер и не разведчик, — начал Перец, глядя прямо в объективы. — Я студент ветеринарного колледжа. Я с детства мечтал лечить животных. И для того, чтобы моя мечта могла состояться, я предложил моему другу поступить вместо меня в Оксфорд.

Перец коротко и честно рассказал, как уговорил Граната поехать в Оксфорд.

— Но почему английские власти не обнаружили ваш обман? — донёсся вопрос из зала.

Огурец Томатович дал знак сыну, чтобы тот уступил ответ ему:

— Вообще;то это вопрос к английским властям. Но поскольку их официальные представители здесь отсутствуют, я попытаюсь на него ответить. Им очень хотелось задержать моего сына, а, как писал наш великий русский поэт с эфиопскими корнями Александр Сергеевич Пушкин: «Тьмы низких истин им дороже их возвышающий обман…».

Британские власти видели то, что хотели видеть, хотя реальность не совпадала с их желаниями. И, я считаю, что за фабрикацию обвинений против моего сына и незаконное задержание вместо него гражданина даже не России, а другой, уважаемой мною страны, причастные к этому английские официальные лица и правительственные организации, да и сама Британия в целом, должны понести заслуженное наказание.
Нам вам больше сказать нечего.

На этом пресс;конференция закончилась.

Вскоре англичане, поняв, что их расчёт не оправдался, были вынуждены отпустить Граната. Чтобы сгладить неловкость, ему выплатили крупную сумму за незаконное задержание. Гранату даже предложили продолжить учёбу в Оксфорде уже под своим именем, но он вернулся домой, в Россию, на Родину, где его с нетерпением ждала семья, национальная диаспора и его лучший друг — сын влиятельного российского депутата Огурца Томатовича Перец. Потому что Родина там, где тебя считают своим.