Глава 3. Эффект эха

Утро началось не со звонка будильника, а с запаха озона и жженой проводки. Марк сидел на полу своей комнаты. На коленях лежала вскрытая панель управления дроном. Паяльник дымился, выжигая микроконтроллер, который принял чужеродный пакет данных.

Он успел вовремя. Еще три секунды — и дрон превратился бы в кирпич или, что вероятнее, спикировал бы с высоты пятидесяти метров прямо на припаркованные внизу машины. Куратор перешел от наблюдения к атаке. Он прощупывал периметр.

В школу Марк пришел за полчаса до начала уроков. Коридоры были пусты, гулкие шаги отдавались от стен кафетерия запахом хлорки. Ему нужен был Илья. Не для драки — кулаками серверы не ломают. Для доступа.

Илья обнаружился в мужском туалете на втором этаже. Он стоял у окна, нервно переминаясь с ноги на ногу, хотя урок уже начался. Когда вошел Марк, Илья вздрогнул и инстинктивно спрятал руку за спину.
— Чего тебе? — голос Ильи звучал высоко, почти визгливо. От вчерашнего вальяжного короля не осталось и следа. Перед Марком стоял загнанный зверь.
— Мне нужно то, что ты прячешь, — сказал Марк, прислонившись спиной к двери. Замок щелкнул. — Файлы записи экрана. Логи сессий. Всё, что куратор заставляет тебя архивировать.
— Я не знаю, о чем ты! — Илья попытался обойти его, но Марк выставил плечо. — Уйди, К***, пока я охрану не позвал!
— Зови, — спокойно кивнул Марк. — Давай вместе выйдем в коридор и крикнем: «Гражданин начальник, мой сын работает курьером у интернет-маньяка, вот пульт от его дрона». Думаешь, майор Р*** обрадуется, когда узнает, как именно ты закрываешь свои карточные долги?

Упоминание отца сработало. Илья сдулся, словно из него выпустили воздух. Его лицо пошло красными пятнами.
— Ты ничего не докажешь, — прошипел он.
— Мне не нужны доказательства для суда. Мне нужен доступ к твоему Telegram Desktop на школьном компьютере. Код протекции, который приходит тебе перед каждой новой геолокацией. Если мы перехватим поток до того, как он уйдет в прокси, мы узнаем реальный IP-адрес сервера.

Илья молчал, глядя в пол. Его челюсть дергалась. Страх перед отцом боролся со страхом перед невидимым кукловодом. Кукловод пугал сильнее — отец мог избить, маньяк мог уничтожить всю семью одним кликом.
— Она обещала, что никто не пострадает, — вдруг всхлипнул Илья. Слезы покатились по его щекам, оставляя блестящие дорожки. — Варя... она привела ту девочку из восьмого. Софью. Сказала, что это последнее задание, иначе сольют компромат на ее папашу. А потом Софья просто исчезла. И мне написали, что следующий лот буду готовить я. Меня заставили...

Марк почувствовал, как желудок скрутило ледяным узлом. Варя З***. Тихая отличница. Она не была жертвой шантажа в стороне. Она стала рекрутером. Чтобы спасти свою семью от тюрьмы за растрату, она толкнула другую девочку в пропасть. Секрет Вари оказался страшнее побоев.
— Где будет следующая встреча? — жестко спросил Марк.
— Сегодня. Шесть вечера. Старая водонапорная башня в Миг*, — Илья вытер нос рукавом. — Там нижний ярус открыт. Они держат там товар какое-то время... ждут машину. Я должен стоять на входе. Проверять телефоны. Куратор пришлет фото цели. Сказал, если увижу полицию — нажать кнопку сброса. Какую кнопку, Марк? Что значит сбросить?! Это про кислоту?!

У Марка потемнело в глазах. Кислота. Или шредер. Способ уничтожения улик, которые могут ходить и разговаривать. Он оттолкнул Илью:
— Твой телефон. Быстро.
Илья трясущимися руками достал смартфон. Дорогой, последней модели. Марк вырвал его, открыл настройки безопасности. Приложение Telegram было скрыто внутри другой иконки — калькулятора. Гениально и просто.
Пароль угадать не составило труда — дата рождения Ильи.

Входящие сообщения. Диалог назывался @Ar*_0x. Последняя команда: «Объект Варвара З*** подтвердила готовность. Ждет финального инструктажа сегодня в 18:00. Обеспечь чистоту периметра».
Ниже — вложение. Фотография. Лицо крупным планом. Но не Вари. Лицо Марка. Сделанное через зум где-то на улице, вчера. Размытое, зернистое, но узнаваемое.
Подпись куратора: «Твой друг слишком любопытен. Позаботься о нем, если хочешь увидеть сестру живой. Инструменты будут ждать тебя под батареей в четвертом секторе промзоны».

Куратор только что подписал Марку смертный приговор руками самого Ильи. Маньяк знал всё. Про балконы, про дронов, про то, что Марк пойдет спасать Варю.

Марк нашел Варю в библиотеке. Она сидела между стеллажами с энциклопедиями, окруженная горами книг, которых не задавали читать. Услышав шаги, она подняла голову. Ее глаза были абсолютно сухими.
— Зачем ты пришла сюда? — спросила она вместо приветствия. — Я же просила.
— Водонапорная башня. Шесть вечера, — Марк говорил тихо, чтобы библиотекарь не услышала. — Илья раскололся. Им нужна кислота. Или еще что-то похуже. Они знают, что я приду. Нам нельзя туда соваться.

Варя медленно закрыла книгу. Страницы шелестнули, как сухие листья.
— Пусть приходят, — сказала она. Голос звучал мертво. — Мне все равно. Если я не пойду, они опубликуют файлы. Уголовное дело. Отец не переживет зону, у него сердце. Мать останется на улице. По крайней мере, так их оставят в покое. А Софья... Софья сама согласилась. Мы все сами соглашаемся, Марк. Потому что правда стоит дороже жизни.
— Это не согласие. Это изнасилование воли, — Марк схватил ее за плечи. Его пальцы наткнулись на слой ткани, скрывающий синяк на запястье. — Мы вытащим Софью. И накроем эту лавочку. Но лезть туда двоим — самоубийство.
— А втроем? — раздалось за спиной.

Они обернулись. В проходе между стеллажами стояла девочка. Худенькая, бледная, с огромными глазами цвета дорожной пыли. Та самая Софья из восьмого класса. На ней была чужая, слишком большая куртка. Седая прядь у виска теперь занимала половину головы.
— Они думают, что я умерла, — прошептала Софья. Она подошла ближе. От нее пахло сыростью, дешевым стиральным порошком и лекарствами. — Нас держали в подвале мясного цеха в Лихославле. Там есть морозильные камеры. Температура минус двадцать. Они выключают свет. Оставляют нас там на час. Кто кричит — бьют током. Потом дают таблетки, чтобы не мерзли. Привозят обратно. Говорят, что готовят к «финальному тесту».
— Какой тест? — выдохнула Варя.
— Экспорт, — Софья смотрела куда-то сквозь них. — Продажа. За границу. Тем, кому нужны тихие дети без документов. Меня выкупил один из охранников. Сказал, что отвезет к маме, если я буду молчать. Высадил на трассе. Я шла пешком два дня.

Она протянула вперед руки. Ладони были покрыты сеткой мелких белых шрамов.
— Я могу показать дорогу. Мясной цех. Там решетки на окнах первого этажа, но вентиляционная шахта старая, проржавевшая. Через нее можно попасть в котельную. Только идти надо сейчас. Днем охрана пьет.

План родился мгновенно, выкристаллизовался из отчаяния и холода за окном. Никакого героизма. Никаких штурмов в стиле боевиков. Реализм требовал холодной инженерии.

Родители думали, что Марк идет на факультатив по робототехнике. В рюкзаке вместо учебников лежали вещи, купленные на деньги из рыбной заначки: две пары строительных респираторов, альпинистские карабины, мощные фонари и моток армированного скотча.
Ключевым элементом был промышленный квадрокоптер, собранный Марком из запчастей списанного почтового робота. Вместо камеры на стабилизированном подвесе висел металлический контейнер.

В пять часов вечера пошел снег. Тот самый тверской октябрьский снег, который моментально превращается в грязную кашу и лишает видимости. Идеальная погода для преступления.

Они оставили велосипеды в низине, вне зоны обзора единственной слепой камеры на выезде с объездной дороги. До башни шли пешком, проваливаясь по колено в сугробы.
Софья вела их уверенно. Она знала каждый куст, каждую лужу. Травма впечатывает карту местности в память глубже, чем уроки географии.

Водонапорная башня вблизи выглядела как памятник советскому гигантоманству. Бетон покрыт черной слизью и сажей. Окна нижнего яруса заколочены листами ржавого железа. Из трубы над дверью тонкой струйкой вился сизый дым — генератор работал.

— Внутри трое, — прошептала Софья, прячась за перевернутой бочкой. — Один всегда сидит в кресле у мониторов. Двое ходят. Собаки нет, они боятся, что собака залает на хозяина.
— План такой, — Марк проверял крепление контейнера на дроне. — Сейчас темнеет. Видимость — десять метров. Я поднимаю птичку. Залетаю вон в то разбитое окно второго яруса, прямо над ними.
— Там решетка, — возразила Варя.
— Была. Я срезал ее болгаркой в гараже три дня назад, когда готовил плацдарм, — Марк посмотрел на девочек. — Вы остаетесь здесь. Ваша задача — слушать. Как только услышите звук падения тяжелого предмета — бегите к пожарной лестнице с той стороны. Я открою люк изнутри. Забираем Софью и бежим к трассе. Вызывать ментов будем, когда окажемся на заправке.
— А кислота? — спросила Варя, кутаясь в шарф.
— Контейнер на дроне заполнен строительной известью и жидким стеклом, — ответил Марк. — При ударе смесь становится твердой, как цемент. Я целюсь в кресло главного оператора. Даже если попаду в плечо — химический ожог третьей степени ему обеспечен. Электроника сгорит от короткого замыкания. У нас будет четыре минуты хаоса.

Марк включил пульт. Винты завертелись, поднимая снежную пыль. Дрон бесшумно скользнул вверх, сливаясь с сумерками.
Варю трясло. Она смотрела на экран второго пульта, который Марк дал ей — дубликат трансляции с камеры дрона. Картинка прыгала. Серые стены, коробки, провода.
Вот оно. Кресло. Спина человека в капюшоне. Мониторы показывают сетку камер наружного наблюдения. Рядом, на столе — канистра с прозрачной жидкостью и стопка полотенец.

Марк стиснул зубы. Палец лег на кнопку сброса груза.
Человек в кресле повернулся. Посмотрел прямо в объектив.
Это был не взрослый бородатый психопат из криминальных сводок.
На экране мелькнуло молодое лицо, едва тронутое прыщами. Лет шестнадцать-семнадцать. Очки в тонкой металлической оправе. Взгляд пустой, стеклянный. Такой же взгляд Марк каждое утро видел в зеркале, когда чистил зубы.

Куратор улыбнулся в камеру и помахал рукой.
— Привет, Марк, — раздался искаженный голос из динамика телефона Вари. Трансляция шла с задержкой в секунду, но звук почему-то пробился напрямую. — Решил поиграть в инженера? Хорошая попытка. Но ты опоздал.

Экран резко дернулся вниз. Марк нажал сброс. Контейнер полетел вниз.
Но взрыва или шипения не последовало. Груз завис в воздухе, удерживаемый невидимой силой.
Дрон качнуло. Сигнал начал рассыпаться. Кто-то глушил частоту мощным джаммером.
Камера выхватила потолок. Затем — стремительно приближающийся бетонный пол.
Связь оборвалась.

Из башни донесся сухой, лающий смех. А затем — оглушительный вой сирены. Но выла не полиция. Это была система пожаротушения.
С потолка на Варю, Марка и Софью обрушились потоки ледяной воды, смешанной с белым порошком.
Кто-то активировал тревогу вручную.
Их ждали. Их заманили внутрь. Башня превратилась в мышеловку, и дверь снаружи уже лязгнула тяжелым засовом.

Вода была ледяной. Она била из потолочных раструбов под давлением, сбивая с ног и забивая легкие порошковой взвесью. В кромешной тьме, прорезаемой только вспышками красной лампы тревоги, бетонный пол превратился в каток. Марк схватил Варю за руку, но поток воды ударил их о стену. Софья закричала где-то впереди — тонко, по-звериному.

Тяжелая гермодверь, которую они не заметили в сумерках, лязгнула, отрезая путь к отступлению. Щелкнул электронный замок.
Свет включился так же резко, как выключился. Лампы дневного света наверху моргнули и залили котельную мертвенно-белым сиянием.

Марк поднял голову. Перед ними стоял парень в очках — тот самый «куратор» с экрана. Только теперь без фильтров. На нем был желтый химический плащ, а в руках он держал не клавиатуру, а тяжелый строительный пистолет для монтажной пены. Рядом с ним возвышался второй силуэт — огромный, широкоплечий, пахнущий потом и дешевым табаком. Охранник.

— Я же говорил, что ты придешь, Марк, — голос парня звучал почти ласково, перекрывая шум воды. — Инженеры всегда думают, что контролируют систему. Но система контролирует их. Ты привел мне сразу двух отличных кандидатов. И бонусом — беглую игрушку.

Софья попыталась проскочить мимо охранника к лестнице. Она двигалась быстро, отчаянно, используя каждую унцию своих истощенных сил. Парень даже не повернул головы. Он просто щелкнул пальцами.
Охранник сделал шаг вбок, выставив ногу. Софья споткнулась. Ее тело полетело вперед, прямо на торчащую из пола ржавую арматуру, которая осталась после демонтажа старых котлов.

Раздался звук, который Марк будет слышать в кошмарах до конца жизни. Не крик. Хруст. Короткий, влажный, мерзкий. Как если бы наступить на перезрелую тыкву.
Софья замерла. Ее глаза расширились от шока. Она медленно опустила взгляд вниз. Из ее живота, чуть левее солнечного сплетения, торчал толстый железный прут. Крови почти не было — давление воды смывало ее в дренажные решетки. Девочка открыла рот, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха из горла вырвался лишь кровавый бульон. Она осела на пол, цепляясь побелевшими пальцами за холодный металл.

Варя зажала рот руками. Ее ноги подкосились. Тишина, сменившая вой сирены, стала оглушительной. Слышно было только шипение пара и тяжелое дыхание убийц.

— Какая досадная потеря, — вздохнул парень-куратор. Он присел на корточки перед умирающей девочкой. — Столько потенциала. Идеальный биоматериал. Ну ничего. У нас есть замена.
Он посмотрел на Марка. Взгляд перестал быть стеклянным. Теперь это были два осколка льда.
— Лиза у меня, Кадников. Жива. Пока. Сидит в прекрасном месте. Сухо, тепло, кормят три раза в день. Но она очень скучает по брату. А еще она очень боится замкнутых пространств. Знаешь, что бывает, когда человека с клаустрофобией запирают в узком металлическом ящике размером с гроб? Сначала кричит. Потом ломает ногти о сталь. Потом начинает жевать собственный язык, чтобы отключиться от боли.

Парень достал смартфон. Разблокировал его лицом. Экран осветил его бледную кожу.
На видео Лиза сидела в темноте. Единственным источником света была фронтальная камера. Она выглядела маленькой, съежившейся. Волосы потеряли свой лиловый цвет, став грязно-серыми от пыли.
— Марк... — прошептала сестра в динамик телефона. Голос был сорван в хрип. — Пожалуйста... я больше не могу дышать...

Сердце Марка пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в желудок, превратившись в кусок тяжелого свинца. Мир сузился до этого маленького светящегося прямоугольника.
— Чего ты хочешь? — выдавил Марк. Его зубы стучали то ли от холода, то ли от ужаса.
— Хочу собрать свою коллекцию, — улыбнулся куратор. — Мне нужен системный администратор. Кто-то умный, кто умеет прятать следы лучше, чем Илья. Тот стал слишком нервным, да и компромат на него отца исчерпан. Я хочу, чтобы ты работал на меня, Марк. Взламывать базы данных школ. Искать новых детей. Ты будешь моими глазами. Сделаешь всё, что скажу — Лиза выйдет через неделю. Будешь торговаться...

Парень кивнул охраннику. Тот подошел к все еще дергающейся на арматуре Софье. Одним рывком, словно мешок с мусором, взвалил ее тело на плечо.
— ...она отправится следом за этим мясом, — закончил куратор. — Прямо сейчас. В дробилку. Здесь внизу отличная промышленная установка для переработки костей животных. Никто никогда не найдет ДНК. Просто пятно смазки на полу.

Охранник потащил тело Софьи к неприметному люку в углу, откуда несло жаром и запахом озона. Ноги девочки безвольно волочились по мокрому бетону, оставляя красные разводы.

— Нет! — Варя бросилась вперед. Это был импульс отчаяния, лишенный всякой логики. Она врезалась в грудь охранника.
Огромная ладонь поднялась и обрушилась на нее сверху. Удар пришелся в висок. Варя упала как подкошенная, не издав ни звука. Ее тело тряпичной куклой скатилось по ступеням в воду.

Марк метнулся к ней, но наткнулся на ствол пистолета для пены, упершийся ему в кадык.
— Выбор прост, Кадников, — прошипел куратор ему в лицо. Дыхание парня пахло мятой и смертью. — Мышцы или мозг. Ржавая труба или код. Выбирай. У тебя десять секунд, пока смазка в дробилке не нагрелась.

Марк смотрел на белое лицо Вари. Из уголка ее рта стекала струйка крови, смешиваясь с водой. Она дышала. Ровно, но поверхностно. Сотрясение.
Смотреть на лестницу, где исчезли ноги Софьи, было невыносимо. Звук заработавшего механизма снизу подтвердил слова маньяка — глухой, перемалывающий рокот.

Марка затрясло. Он инженер. Человек, который чинит мир, соединяет контакты. Признать поражение означало стать частью этой грязи. Помогать этому чудовищу значило убить того Марка, который чинил плееры на подоконнике.
Но там, на экране телефона, задыхалась Лиза. Единственный человек во вселенной, которому не плевать, жив он или нет.

— Хорошо, — голос Марка прозвучал чужим, скрипучим. — Отпусти ее.
Куратор усмехнулся, обнажая мелкие, острые зубы хищника.
— Умный мальчик. Мы снимем твою первую трансляцию завтра. А сейчас... помоги дяде вынести мусор.

Охранник бросил тело Софьи на пол прямо перед Марком. Прут все еще торчал из нее. Глаза девочки уже начали стекленеть, закатываясь вверх, белки становились мутными.
— Вытащи это, — приказал куратор. — И заверни. Не люблю грязь.

Марк упал на колени в ледяную воду. Его пальцы коснулись теплой кожи Софьи. Он взялся за конец арматуры. Чтобы вытащить прут, нужно было приподнять тело. Сделать ей еще больнее. Нарушить хрупкое равновесие между жизнью и тем, что осталось.
Он закрыл глаза. Вдохнул запах хлорки, железа и смерти.
И потянул железо на себя. Металл поддался с тошнотворным, влажным звуком. Марк зажмурился, чувствуя, как вибрация от трения железа о плоть передается через его руки прямо в зубы. Он вытащил прут и отбросил его в сторону. Железо лязгнуло о бетон. Софья больше не шевелилась. Глаза ее окончательно закатились, обнажив желтоватые белки.

— Плотнее, — скомандовал куратор, бросая Марку рулон толстого полиэтилена.

Марк обернул тело девочки так быстро, насколько позволяли дрожащие пальцы. Он старался не смотреть на то, во что превратился ее живот. Полиэтилен мгновенно потемнел от воды и крови, став похожим на огромный кусок гнилого мяса.

Когда они закончили, парень-куратор достал из кармана плаща маленький шприц-тюбик.
— Это чтобы она не проснулась по дороге, — пояснил он, глядя на Варю. — А это... залог твоего послушания.

Он резко выбросил руку вперед. Игла вонзилась в шею Марка чуть ниже уха. Боль была короткой, острой, а потом плечо взорвалось жидким огнем. Токсин или просто ледяной раствор — неважно. Левая рука Марка моментально онемела до кончиков пальцев, повиснув плетью. Мышцы шеи свело спазмом. Он рухнул на колени рядом с Варей, захлебываясь собственным дыханием.

— Не дергайся, инженер, — голос куратора теперь звучал над самым ухом, искаженный акустикой подвала. — Паралич пройдет через час. К тому времени мы будем далеко. Поднимай свою подругу. И без глупостей. Одно неверное движение, и твоя сестра узнает, как звучит треск ломающихся ребер в прямом эфире.

Охранник поднял Варю. Ее голова безвольно мотнулась. Девушка была жива, но находилась в глубоком обмороке.
Куратор подошел к телу Софьи. Он пнул завернутый в пластик сверток носком дорогого ботинка.
— Жаль. У нее были красивые глаза. Ладно, пошли. Нас ждет мусоросжигательный завод в Воронеже. Там любят органику.

Они выволокли Марка и Варю обратно в котельную, а затем вверх по лестнице, залитой водой. Дверь башни открылась прямо в объятия метели. Снег тут же набился за шиворот, обжигая кожу.
У черного хода стоял неприметный фургон «Лада Ларгус» с тонированными стеклами. Никаких номеров.

Марка швырнули в багажное отделение вместе с телом Софьи. Пластиковый мешок пах смертью и химикатами. Варя лежала сверху, ее вес казался неподъемным для парализованного тела.
Последнее, что увидел Марк перед тем, как дверь захлопнулась, погрузив его в абсолютную, могильную тьму — это лицо куратора. Тот наклонился к самому стеклу, улыбнулся и прижал ладонь к окну, растопырив пальцы. Словно прощаясь со старым другом.

Темнота внутри фургона была живой. Она давила на грудь, забивала нос запахом резины и чужой беды. Марк лежал на металлическом полу. Чувствительность медленно возвращалась в пальцы левой руки миллионами иголок. Правое плечо болело так, словно его дробили молотком — последствие удара током от упавшего дрона и падения в воду.

Рядом тяжело дышала Варя. Она пришла в себя. Марк слышал, как она тихо скулит, пытаясь сдержать рвоту.
— Они убили ее, — прошептала Варя в темноту. Голос был сломан. — Мы просто стояли и смотрели. Я стояла и смотрела, Марк. Мой отец ворует деньги, я привела девочку на смерть ради спасения квартиры, а ты... зачем ты вообще полез? Ты ведь знал, чем это кончится.

Марк закрыл глаза. Знал. Инженеры всегда знают предел прочности материалов. Но люди — не материалы. Их нельзя рассчитать по формуле сопромата.
Он пошевелил пальцами правой руки. Онемение отступало. Нужно было считать. Контролировать дыхание. Один вдох — четыре секунды. Выдох — шесть. Паника сжигает кислород быстрее, чем удушье в ящике Лизы.

Фургон ехал долго. Сначала по разбитому асфальту, потом началась тряска — грунтовка. Судя по солнцу, которое пыталось пробиться сквозь щели в кузове, сейчас было около полудня. Они свернули с трассы Москва — Санкт-Петербург куда-то на восток.

Дверь распахнулась внезапно. Яркий свет резанул по глазам.
Их выгрузили на задний двор какого-то ангара. Место пахло жженым пластиком, гарью и аммиаком. Марк огляделся. Огромные трубы уходили в небо, изрыгая густой черный дым. Мусоросжигательный завод. Куратор не соврал.

Парень сидел на перевернутом ведре, лениво листая ленту новостей на планшете. Охранники бросили Варю на землю, как бревно. Она застонала, прижимая руки к животу.
— Добро пожаловать в ад, инженер, — сказал куратор, даже не подняв головы. — Твоя первая смена начинается сейчас. Открывай ноутбук. Адрес сервера: .... Логин тот же, что и в школьном Wi-Fi. Пароль сменили вчера, но я знаю, ты любишь лазейки в протоколах аутентификации. Взломай базу данных департамента образования Твери. Мне нужны списки детей из неблагополучных семей. Тех, чьи родители пьют. Список должен быть у меня через два часа. Время пошло.

Он бросил к ногам Марка рюкзак с ноутбуком.
Марк посмотрел на свои руки. На рукав ветровки, пропитанный кровью Софьи, которая сейчас лежит в десяти метрах отсюда, ожидая, пока пламя превратит ее в пепел.
На лице Вари, бледном, как известь. Она смотрела на него огромными, безумными глазами. В них читалась мольба. «Сделай это. Пусть хоть кто-то выживет».

Марк подтянул к себе ноутбук. Экран вспыхнул логотипом Windows. Пальцы легли на клавиши. Холодные, мертвые.
Он открыл терминал. Пробил IP-адрес.
Система запросила авторизацию. Двухфакторная защита. Сертификат безопасности государственного образца.
Для обычного хакера — стена. Для Марка — пазл. Он видел архитектуру этой защиты сотни раз.

Его мозг работал отдельно от тела. Руки сами вводили команды, обходя фаерволы через старые уязвимости протокола RDP, которые чиновники забыли закрыть еще в две тысячи двадцатом году.
Он не думал о том, что делает. Если он начнет думать, то вспомнит хруст арматуры. Вспомнит запах горелой синтетики от пакета. Вспомнит, что продает души живых людей маньяку.

— Быстрее, Кадников, — процедил куратор. — Или я попрошу ребят позвать твою сестру на видеоконференцию. У нас тут отличный спутниковый канал.

Марк нажал Enter. Командная строка моргнула зеленым: Access Granted.
Списки детей начали скачиваться на флешку, которую протянул ему охранник. Сотни имен. Фамилий. Домашних адресов. Номеров школ.
Чистая, структурированная информация. Идеальная база данных для хищника.

Марк смотрел на бегущую строку загрузки. Каждая секунда означала, что где-то в Твери какой-то Илья Рогов получит фото новой жертвы. Что какая-то девочка с брекетами спустится в чужую машину.
Но если он остановится сейчас — Лиза умрет. Задохнется в темноте. Станет пеплом.

Загрузка завершилась. Сто процентов.
Охранник выхватил флешку.
Куратор удовлетворенно кивнул и встал. Он подошел к Марку, похлопал его по плечу, оставляя на куртке след грязной ладони.
— Хороший мальчик. Теперь иди отдыхай. Тебе выделили прекрасный кабинет. Прямо под трубой номер четыре. Там тепло. Очень тепло.

Его схватили под руки. Марк сопротивлялся впервые — дико, инстинктивно, царапаясь. Но левая рука все еще плохо слушалась, а против троих взрослых мужчин IQ бесполезен.
Его поволокли к открытому люку в земле. Оттуда шел жар, способный плавить подошвы. Запах смерти стал невыносимым.
— Нет! — закричала Варя, пытаясь ползти за ним. — Оставьте его!
— Тихо, отличница, — усмехнулся один из охранников, пнув ее ногой. — Скоро твой папаша станет свободным человеком. Радуйся.

Марка швырнули в небольшое бетонное помещение. Стены излучали сухой, обжигающий жар. Над головой гудела гигантская вытяжка. Люк над головой с лязгом закрылся. Поглотив остатки света.

Он остался один. В духовке.
Сидя на бетонном полу, Марк заплакал. Впервые за весь этот бесконечный октябрь. Он плакал беззвучно, содрогаясь всем телом, потому что звук здесь был запрещен. Звук означал внимание. А внимание означало отправку вниз, в ревущее жерло печи, где исчезают кости, секреты и надежды девятиклассников.