Кое-что о духе

Кое-что о духе


Попробуем сказать пару слов о вынесенном в заголовок заметки предмете. В наших работах (а также на «форуме сторонников КПРФ», в теме «Коммунизм: смысл и время») данному предмету отведено немало места. К тому же, мы собираемся вот-вот выложить на Proza.ru довольно объемистую работу, опять же, посвященную ему. И, вообще, о духе, духовности в существующей литературе и сетях немало писано, вплоть до уболтанности. В известном смысле даже трудно высказать что-либо на этот счет, дабы избежать повторов, перепевов, общих мест. Уже это, среди прочего, обязывает быть предельно кратким и осторожным, касаясь вещей из данной области. Хотя, с другой стороны, не мешало бы и серьезно определиться с кой-какими моментами. Ибо, хоть о духе очень говорено, наболтано, разговоры столь далеко зашли, что, иной раз, где-то, вроде бы, доходят даже до «дел», «работают». А точнее – ничего не делают, во всяком случае, результат их усилий никакой! Тем не менее, полагают, что дух, наработанный ими, «остался», что ему (этому духу) «верны», «будут его продолжать» и проч. Особенно здесь примечательны, к примеру, «страсти» о так называемом «духе Анкореджа»... Если б только об этом речь! Сколько благостно раздухаренных затей у нас в стране запускалось, сколько громких слов говорено и «ручеится» сверху и из центральных СМИ на Треанонские луга и долы! Да только, почему-то не цветут последние, не манят взоры и сердца безответной опустошенностью...


Итак, предельно сжато и просто. Под духовностью, духом с самого начала и предельно общем плане следует понимать все те формы сознания которые, – существуя в форме идей, понятий, идеологий, теорий, господствующих в обществе норм, образцов, ценностей, обычаев, традиций, установок, других мыслительных, чувственных, эмоционально-аффективных, волевых образований, – объективны (объективированы). То есть, выраженные на языке, предметами культуры, удостоены общезначимостью, общепризнанностью. В этом смысле они обретаются не просто «в головах», но и за их пределами, вне и объединяя их, как бы «витая в воздухе».

Объединенные в духе, люди пребывают в отношениях, выражая последние в той либо иной форме, знаками, присваивая друг другу соответствующие место и роль.

Далее, для связанных в данных отношениях людей дух, духовное начало образует некую оценочно-императивную атмосферу, поприще, своеобразное «магнитное поле», устремляющее не только умственно-мыслительную, чувственно-волевую, эмоционально-переживательную активность, коей отличается каждый отдельный человек или сообщество людей, несущих данное начало, но и для их практической деятельности, отношений к действительности. Вэтом смысле понятие «дух» используется синонимично выражениям «атмосфера», «обстановка», «пространство» и проч. Разве что его от них отличает, так сказать, «происхождение из головы». Отмеченные же и другие выражения, обычно, имеют объективно-предметные, естественные основания

В таком смысле дух есть также состояние и выражение процесса созидательности. Во всяком случае, главенствующее начало, смысл вершащегося здесь. Мы всегда творим, живем одержимые, устремленные, поддерживаемые неким духом, в нем, выражая, неся его. От нас, живущих, вершащих, относящихся к действительности известным образом, потому веет соответствующим, – что, каким образом, для чего творим, – духом.

Дух в этом смысле может даже «пахнуть» Говорят же во многих сказках: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Со всем этим перекликается и этимология данного выражения...

Хотя, думается, вряд ли духи пахнут. Подобно тому, как «рукописи не горят» духи тоже, и не только не горят, но и не издают запахов. Если и «бьют по голове», то, все же, несколько иначе, нежели обычные физические предметы. Правда, иной раз, от «ударов духа», «стигматы», увечья (и не только в психике, внутри тела человека) остаются-таки...

Выражаясь одним предложением, чтобы отличить понятия «дух» и «душа», можно сказать: если дух есть объективированное (означенным образом) сознание, то душа – это сознание, коим живет человек как некоторое отдельно взятый представитель и носитель общества, мира. При этом душа будет охватывать не все сознание, исключая, скажем, бессознательное, но совокупность сознательных проявлений, так либо иначе, заключенных в теле, организме данного человека (индивида, личности). Не будем углубляться в особенности и проявления сознания в качестве души, ибо иначе обнаружим теснейшую сращенность души и духа. Вообще, в осмысляемом нами плане, «душа» – достаточно условное понятие...

Ограничившись сказанным, перейдем снова к духу. Поскольку дух, – это объективированное общественное сознание, воплощаемое и пребывающее в соответствующих материальных предметах, языке идеально, с означенными функциями, его носителями, представителями, выразителями, творцами, несомненно, выступают сами люди. Причем, как по отдельности, так и сообща, различными своими институтами, другими образованиями. Говорят в этом смысле о различных духовных формах, духах (политическом, экономическом, научном, моральном, религиозном, экономическом и проч.).

Если сказать еще проще, дух, духовное – это некоторое чувство, мысль, душевное (свойственное данному человеку) состояние людей, обретшее общедоступный, общепризнанный и значимый, потому объективный, часто ценностно-волевой характер. Когда, скажем, некоторая идея порождена моей головой, пребывает пока в ней, никому не известна, не нужна, она еще не одухотворена, не приобрела состояние духовности, духа. Но, как только, обретя объективность, влияние в означенном (в так сказать, оценочно-императивном) смысле, -начинает, как говорится, «бродить» (, в головах, по головам других людей, даже по «Европам»), задевая за живое, объединяя, побуждая, выражаясь в соответствующих поступках, делах, оценках, нормотворчестве, – она превращается в духовное явление.

Духовно относящийся к вещам человек, способен усмотреть, понимать и принимать дух (положительный или отрицательный), коим светится почти каждый предмет его культурного окружения. Так что предметы он принимает всегда так либо иначе одухотворенными. И, собственно, распредмечивая их, дух, обогащается, растит множит свои духовные способности, потребности, возможности. В пору отчужденного существования человек переносит и присваивает предметам окружения весьма многие достоинства, качества, способности и возможности, вплоть до фантастического, сверхъестественного возвеличения, «одухотворения» последних. Присвоив господство над собой, усматривая полную зависимость от них, человек доходит до религиозного поклонения, веры им.

Каждое человеческое существо, родившись, входит в мир, становится человеком только приобщившись к тому, что уже существует духовно, в духе. Питаясь духом и в духе (через «молоко матери», руки, тело, игрушки, общение и проч.), он вос-питывается (восполняется в человека). Разумеется, дух, духовная жизнь впитывается в него ближайшим окружением: семья, коллектив, улица, вещи обихода и проч. Когда же, «поднявшись на собственные ноги», оличняется, он становится не только объектом, но также субъектом духовного творчества.

Можно приводить еще многое, что есть дух, духовность, духовное, как это все работает, характеризует человека. Но, ограничившись, нельзя не указать, что дух, духовное начало часто сводят к той его форме (мораль, религия, политика), что всего более влиятельна в соответствующих условиях, обществе. Потому не случайно, духовность многими видится в религии, морали, что, вообще-то, очень даже правомерно. Особенно, коль скоро дух усматривают в моральности, во многом отождествляется с ней.

Не трудно видеть, что религия, равно другие формы общественного сознания и самоопределения человека, – все, так либо иначе, на соответствующем этапе своего становления выражают эту самую мораль. Она не просто форма (одна из разновидностей сознания), но также и главным образом способ самореализации любой активности людей, в том числе их существования в целом. Потому, нельзя не признать, вслед за И. Кантом, что не из религии выводится моральное и нравственное начала, но, напротив, она из них. Более подробно обо всем этом говорится в других наших работах.

Но пойдем дальше. Дух – не просто результат человеческой активности, не только исключительно человекодейное явление, точно также, как человек не есть самодостаточное, своемерное сущее. Человек изначально существует, сложенный, заброшенный в мир бытием (матерью природой). И благодаря ему, внутри природы только и возможен, есть. Точно также сознание, дух его, равно все, чем он живет обусловлено, задано бытием. Мать природа – первейшее и неотменимое материальное основание человеческого бытия в мире. Так что, будучи формой, средством, результатом, условием человеческой активности, дух одновременно задан и нашим природным окружением, материальными условиями жизни.

При этом, бытие присутствует в человеческой жизни, задает себя двояко. 1) Как природа, естественно-материальные основания нашего, равно всех сущих, существования, и 2) как то, что открывается человеку, доросшему до со-присутствия в открытости бытия (матери-природы).

Другими словами, во втором случае человек так со-присутствует бытию, он и бытие настолько взаимооткрыты, что образуется то, что называется со-бытийностью, еще лучше, событийностью. Между человеком и бытием устанавливается та самая внутренняя и глубокая связь, которая, как раз, присваивает человеку, выражаясь христианскими терминами, «жизнь с Богом, в Боге». Человек способен здесь слышать и следовать зовам бытия, в том числе стать на путь Христовой освободительной борьбы, нести свой крест. Причем, – не в смысле принятия смерти, как этого кой-какие христианские секты хотят, к чему зовут, но во имя исторического прогресса, расцвета подлинной человечности, действительной справедливости.

Факт присутствия и работы бытия в духе более всего очевиден в явлениях освященности, святости духовной активности. МЫ часто потому используем выражение «дух святой», «святой дух», прежде всего, подразумевая информацию, озарения, откровения, истины, образы, идеи («зовы») и проч., идущие нам от бытия, особенно во втором случае. Как раз то, что, собственно, выражает сокровенность, исключительную значимость, иррациональность, тайну, «неисповедимость» зовов бытия и т.д., – схватываемую выражениями «святость», «святое», – все это наш дух вмещает во многом от бытия.

Уже Сократ, между прочим, знал, что, его ведет, подсказывает как быть, находящийся в нем, «даймон». Потому только последний, являясь посланником бытия (богов), дает истинные идеи, руководства.

Платон прямо говорит, что поэтическое творчество есть творчество человека посредством муз, которые, опять же, от бытия (богов). Достаточно обратить внимание на слово "мышление» (мыш-ение, любовная работа посредством муз), как это присутствие и активность бытия в человеческой духовности очевидна.

Так что, факт исхождения духа (вплоть до «святого духа») от бытия (а для религиозного сознания Бога) очевидна. Среди прочего, в зависимости от того, как понимается сам Бог, как, в частности, устроена, работает Святая троица (в христианстве), – от кого дух исходит, от какого бога, бога-отца или бога-сына, – это не в малой мере сказывается на людях. Точно также определяет специфику соответствующей религиозной позиции.

На самом деле. В католичестве исхождение духа святого и спасение видится сплошь идущим от Бога-отца, прямым наместником коего на Земле является церковь, Папа, соответственно, священнослужители на местах. Здесь, между прочим, коренится институт индульгенции, покупка спасения, способность священослужителей отпускать грехи и проч.

В православной же вере, поскольку дух святой исходит также от сына божьего, вместе с тем, являющегося сыном человеческим, любой из людей может рассчитывать на спасение, идя путями Христа (сына Божия). Отсюда – разного рода «покаянные дела» (схимничество), – верижничество, постничество, столпники, старцы, вплоть до всяких приживалок в купеческих домах, культ юродивых и т.п., – коими люди обретают спасение.

Отсюда же идея, что каждый человек спасаем, кто бы и где бы ни был, какие бы даже преступления ни совершил, коль скоро действительно раскается, покается. Ибо тут как тут окажется Христос. Вернее, дух святой, исходящий от него. Везде, где по-настоящему общаются люди, – там Христос: "Где Вас двое – и я среди Вас".

Как очевидно, в православном варианте исхождения духа святого, несомненно, больше человечности, главное, последовательности.

И впрямь. Если допустить, что дух святой исходит главным образом от Бога-отца, как пытаются уверить сектантские проповедники вслед за католицизмом, стало быть, везде и всюду в делах человеческих царит его (Бога-отца) безусловная воля и диктат, то, между прочим, предстает каким-то кощунственным фарсом вся трагедия искупительной жертвы Иисуса Христа «за грехи человеческие». Ведь, выходит, Бог, рассердившись на людей, решив их наказать уничтожением за грехи (на которые, кстати говоря, сам обрек), одновременно посылает сына своего, чтобы он принял смерть, дабы эти грехи искупить и спасти человеков. Как говорится, сам накажу и сам спасу. Вот, только жертвой сыном своим. Ерунда какая-то, нельзя не признать!..

Но оставив этот вопрос, можно заметить: коль скоро религия (особенно христианство) наиболее значимые вещи всегда так либо иначе освящает, мистифицирует даже, дух, духовность (в том числе отчеловечную) возводят прямо к Богу. В частности, принято понимать дух («дух святой») в качестве исключительно божественного начала, связующего человека и Бога. Особенно, – в условиях, когда люди как бы предоставлены самим себе. Дух, выступая в качестве «святого духа», стало быть, везде и всюду опекает, возвышает, сопровождая, «нисходя» на верующего, христианина. И лишь через него Бог оказывает на него воздействие, «осеняет», выражает знаки внимания, милость, избранничества и т.д.

Можно вести речь и о других мистификациях, присваиваемых святому духу. Мы остановимся лишь на моменте, выражающем, так сказать, «святость» духа. Во многом привязка духа к Богу у христиан объяснима наделением его достоинством «святости». Что свято, – оно непременно от всевышнего. Опять же, это не совсем так, что подтверждается даже этимологически...

Вообще же, вполне допустимо дух, духовное начало расценивать, признавать в качестве святого духа, имея в виду свойственную ему, огромную, незаменимую экзистенциально значимую роль в людской жизни. Причем, не обязательно религиозной.

 Тем более сказанное справедливо, коль скоро дух пронизан, несет откровенное соприсутствие бытия, то есть, люди здесь пребывают и творят в бытийной открытости. Коль скоро духовное начало доносит до них неслышные зовы бытия, устремляет к подлинному будущему, удерживает на путях Господних, – Почему не согласиться с тем, чтобы называть (признавать) его «святым духом»?..

Пусть тогда нас не смущает выражение «святой». Ведь святым, святостью, помимо сказанного, прежде всего, предстает (не важно, откуда исходит, от Бога или самих людей), что наиболее значимо, исключительно, сокровенно, роково. Люди, особенно личности, экзистенциально и событийно живущие, чувствуют к нему свою неисповедимо глубокие, сердечные тяжения, отношения. Ибо «святое» – то, что делает человека тем, кто он есть, поддерживает и движет его активность; без него он не мыслит себя, не может существовать. Это самое дорогое, высокое, бесценное, смыслозначимое, стержневое. Потому-то – оберегаемое. За свои «святыни» люди готовы на все, жизнь отдают...

В известном смысле святое, выражая прежде всего бытие, идучи от него, неисповедимо, не доступно полной рационализации. Будучи иррациональным, оно даже сверхъестественно, таинственно. Нельзя не согласиться: многое в нашем духе работает именно таким образом. Ведь дух, духовное не может быть пакетом неких знаний, образцов поведения, норм и т.п., доступных объяснению, описанию. При этом святое в духе, святость его, хоть недоступны разумению, тем не менее, исключительно значимы, жизненно необходимы, основополагающи, энергетически заряжены. Потому и являют святость нашего духа.

Заканчивая краткое осмысление феномена святости, нельзя не заметить, что, как только люди, общество, теряют в делах, отношениях его, их жизнь, культура в целом вступает в фазу «разбрасывания камней», деградации и развала. Общество без святости (которая прежде всего в духе) невозможно. Это касается не только традиционных обществ, но также современных, как бы порой ни казалось, что они «десакрализованы», секуляризованы, «утратили святое».

Мы говорим о святости, о духе вообще, равно многом другом, стоя на позициях умного материализма. Он видит действительные «корешки и вершки» всех духовных явлений, каковы бы они ни были, в соответствующей материально-практической природе, основе. Самодостаточность, независимость духа всегда условна. Он, так либо иначе, вторичен по отношению к общественному бытию. Но, несомненно, ему присущи что называется относительная самостоятельность и активная роль в общественной жизни. Одержимые духом, люди на весьма многое способны, даже «горы сдвигать»! Но беда приходит, когда нет духа, или он «хилой», того хуже, надуманный. А то и просто, «никакой»! Несчастны в этом смысле времена утраты духа и бездуховности...