Спасти Мэрилин

В 2168 году мир был практически стерильным, неоновым и пугающе правильным. Восьмилетний Эл Рокк, сын ведущего инженера Хроно-Департамента, Вита Рокка, однажды наткнулся на архивный чип в отцовской лаборатории совершенно случайно. Это была оцифрованная кинопленка двадцатого века. Фильм назывался «В джазе только девушки».
С плоского голографического экрана на мальчика взглянула женщина. Она не была похожа на идеальных, генетически отредактированных жительниц XXII века. В ее улыбке, в полувздохе, в летящем белом платье было столько первозданной, пульсирующей жизни, тепла и искренности, что Эл замер, забыв, что надо дышать. Ее звали Мэрилин.
Эл часами просиживал в виртуальном архиве, изучая не парадные снимки для журналов, а случайные кадры со съемочных площадок, обрывки её старых интервью и дневниковые записи. Чем больше он читал, тем отчетливее понимал: мир совершил чудовищную ошибку, разглядев в ней лишь роскошную платиновую блондинку.
За ослепительной голливудской маской скрывалась удивительно хрупкая, ранимая и беззащитная душа. Мэрилин обладала редким,  первозданным даром — абсолютной, детской открытостью миру. Она не умела защищаться от чужой злобы и корысти. В её сердце жила безграничная доброта и щемящая любовь ко всему живому: она могла часами возиться с бездомными собаками, искренне радовалась простым полевым цветам и сочувствовала каждому, кому было больно. Эта женщина отчаянно искала настоящую, чистую любовь, но циничный двадцатый век видел в ней лишь красивую дорогую вещь. Она была слишком живой, слишком настоящей для своего жестокого времени, и именно эта искренность в итоге сделала её идеальной мишенью.
 Весь следующий год Эл тайно изучал ее биографию. И каково же было его потрясение, когда он дошел до даты «5 августа 1962 года». Острое отравление. Вероятное самоубийство. В тридцать шесть лет. Эл плакал навзрыд в своей футуристической капсуле, не понимая, как вселенная могла позволить этой сияющей звезде так быстро погаснуть.
Спустя двадцать лет Эл Рокк сам стал блестящим ученым. Он спроектировал «Хроно-Стрелу» — компактный индивидуальный шлюз для удобного перемещения во времени. Его первой официальной миссией было простое наблюдение.
 Он отправился в Лос-Анджелес, в ту самую роковую субботу 4 августа 1962 года.
Эл стоял в тени эвкалиптов напротив виллы Мэрилин на Пятой аллее Хелена-Драйв. Приборы в его наручных часах фиксировали заданное пространство и время. И то, что он увидел, перевернуло его душу. Вокруг дома не было ауры одиночества увядающей актрисы. Вокруг дома была плотная, профессиональная осада. Эл запеленговал  радиочастоты ФБР, обнаружил шпионские микрофоны в стенах и заметил три черных автомобиля без номеров, дежуривших в переулке. Он окончательно убедился: трагический конец Мэрилин не являлся самоубийством. Это было хладнокровное, санкционированное сверху убийство. Клан Кеннеди заметал следы, а за ниточки дергала сама Жаклин, чья утонченная ревность превратилась в безжалостный приговор для голливудской дивы.
Вернувшись в свое время, Эл принял решение, за исполнение которого, если  его поймают, грозит трибунал и стирание памяти.
Но никакая опасность его не остановит. Эл, все равно, спасет её. Чего бы ему это не стоило. Он заменит Мэрилин на био-репликанта — идеальную «куклу», которая займет её место, а настоящую, живую Норму Джин заберет с собой.
Но прошлое оказалось зубастым и упрямым зверем, не желающим отдавать свою  жертву.
Спасти Мэрилин стало для Эла не просто целью, а персональной религией. Свою первую попытку он решил совершить за три недели до роковой ночи — в середине июля 1962 года. Логика ученого была проста: забрать актрису до того, как маховик заговора раскрутится на полную мощность.
Эл материализовался в глухом переулке Калвер-Сити, неподалеку от киностудии. На нем был безупречный серый костюм-тройка по моде шестидесятых, а в кармане лежал поддельный пропуск на имя репортера журнала «Life». Его план казался идеальным: перехватить Мэрилин после вечерних кинопроб, усыпить портативным ментальным сканером, перенести в будущее, а на её место посадить био-репликанта, чья программа была настроена на точное повторение всех её действий вплоть до 4 августа.
Она появилась на парковке в районе семи вечера. Мэрилин выглядела уставшей, прятала глаза за огромными темными очками, но даже в этой измотанной женщине Эл сразу узнал ту самую богиню с экрана. Сердце хрононавта бешено заколотилось.
— Мисс Монро! — Эл шагнул наперерез актрисе, сжимая в кармане активатор «куклы». — Буквально пару слов для...
Он не успел договорить. Из припаркованного неподалеку черного «Бьюика» без номеров мгновенно выскочили трое мужчин в одинаковых фетровых шляпах и тяжелых плащах. Это были агенты ФБР. Слежка  работала четко, как часы. Один из агентов на ходу перехватил руку Эла, заломив за спину, а второй жестко оттолкнул Мэрилин к её автомобилю:
— Мисс Монро, пройдите в машину. Это угроза покушения.
— Кто он такой?! Отпустите его! — испуганно вскрикнула Мэрилин, но шофер уже заводил мотор.
— Личные распоряжения генерального прокурора Роберта Кеннеди, сэр, — прорычал на ухо Элу оперативник, обыскивая его карманы. — Ваше удостоверение фальшивое. Пройдемте с нами.
Когда пальцы агента наткнулись на металлический корпус хроно-шлюза, Эл понял: если прибор отберут, он останется здесь навсегда, но не это самое страшное, а то, что он не сумеет спасти Мэрилин.
Нажав кнопку экстренной эвакуации слепым щелчком, ученый растворился в воздухе прямо на глазах у ошеломленных  агентов.
Первая попытка провалилась. Вмешательство Эла лишь напугало заговорщиков и заставило Жаклин Кеннеди отдать приказ ускорить ликвидацию слишком много знающей актрисы. Контроль над Мэрилин ужесточили до предела.
Проанализировав фиаско в Калвер-Сити, Эл понял: физически подобраться к Мэрилин теперь практически невозможно. Вилла на Пятой аллее Хелена-Драйв  превращена в режимный объект, опутанный телефонными проводами прослушки ФБР.
Ученый решил действовать бесконтактно — через информационное поле. Он решил предупредить её.
Эл настроил шлюз «Хроно-Стрелы» на вечер 4 августа 1962 года, внедрившись напрямую в телефонную линию Лос-Анджелеса. Часы на его панели показывали 21:30. Мэрилин уже поднялась в спальню, взяв с собой телефонный аппарат.
В те последние недели Мэрилин не жила, а словно утопала в плотном, липком коконе из тревоги и постоянного страха. Ночью, когда Лос-Анджелес затихал, вилла на Пятой аллее Хелена-Драйв казалась ей не уютным домом, а склепом с окнами в темный и мрачный сад. Она физически чувствовала, как вокруг неё сжимается невидимое кольцо. Тяжелые, затяжные депрессии накатывали одна за другой, и даже горсти желтых таблеток нембутала больше не приносили долгожданного покоя — лишь погружали в зловещий, полубредовый сон.
Каждый раз, поднимая телефонную трубку, она вздрагивала от странных щелчков на линии. Мэрилин знала, что её прослушивают. Ей повсюду мерещились зловещие тени: у ворот, за деревьями, в отражениях витрин. Актрису не покидало отчетливое, леденящее душу предчувствие, что до конца лета она не доживет. Это не были мысли о самоубийстве, нет — это был животный страх загнанной жертвы, которая слышит шаги безжалостного хищника, но не знает, куда бежать. Она, по наивности, доверяла не тем людям, ждала защиты от могущественных мужчин, которые на самом деле лишь искали способ заставить её навсегда замолчать.
«Меня сотрут, — шептала она в темноту спальни, сжимая холодными пальцами простыню. — Размажут, как краску на холсте, и никто даже не спросит, почему я ушла».
Эл нажал кнопку вызова. В трубке XXII века раздались гудки, сменившиеся далеким, шуршащим щелчком.
— Алло? — раздался тихий, бесконечно уставший и сонный голос Мэрилин. Она уже приняла первую дозу снотворного.
— Мисс Монро, послушайте меня очень внимательно! — Элиан заговорил быстро, пытаясь перекричать треск временных помех. — Вам грозит смертельная опасность. Прошу вас, уходите из дома прямо сейчас! Не принимайте лекарства, которые вам привезут. Люди Кеннеди и агенты Эдгара Гувера уже в пути. Они инсценируют ваше самоубийство!
Но пространственно-временной шлюз работал нестабильно. Сильный силовой гуд искажал голос Эла, делая его глухим, тягучим и едва разборчивым. До Мэрилин долетали лишь обрывки фраз. К тому же из-за барбитуратов её сознание путалось.
— Кто это?.. Питер? Это ты, Лоуфорд? — пробормотала она, еле ворочая языком. — Зачем ты говоришь загадками?.. Попрощайся за меня... с Пэт... с президентом... и с самим собой... Ты славный парень, Питер... но я так устала...
— Нет, Мэрилин, я не Лоуфорд! Не вешайте трубку! — в отчаянии закричал Элиан.
В этот момент на приборах ученого вспыхнул красный индикатор. Операторы ФБР на линии засекли странный исходящий сигнал, не принадлежащий ни одной подстанции США, и начали принудительное разъединение. На другом конце провода раздались короткие гудки.
Вторая попытка обернулась катастрофой. Эл не только не спас актрису, но и сам, своими руками, создал ту самую зловещую историческую загадку. Испуганная его звонком Мэрилин пересказала обрывки фраз реальному Питеру Лоуфорду, когда тот позвонил ей позже, окончательно запутав будущих следователей. Время замкнуло петлю.
Эл понял, что из будущего ход истории не удастся переломить. Нужен был личный контакт. Он выяснил, что Мэрилин регулярно посещал её психиатр, доктор Ральф Гринсон. Вечером 4 августа, незадолго до полуночи, Гринсон должен был прислать к актрисе доверенного медбрата с успокоительным уколом. Это был идеальный шанс.
Эл перехватил настоящего медика на подъезде к Брентвуду, усыпив его ментальным маркером прямо в машине. Переодевшись в белоснежную медицинскую форму и взяв кожаный саквояж, ученый уверенно зашагал к вилле. На дне саквояжа, свернутый в сверхплотную нано-капсулу, лежал био-репликант.
Домработница Юнис Мюррей встретила его настороженно, но белый халат и поддельное направление от Гринсона сделали свое дело.
— Она в спальне, сэр. Но ей очень плохо. Пожалуйста, сделайте укол побыстрее, — шепнула женщина.
Эл поднялся по лестнице, толкнул дверь и замер. Мэрилин лежала на кровати, бледная, в полузабытьи. На тумбочке стояли пустые флаконы от нембутала.
— Мэрилин... — Эл быстро подошел к женщине, коснувшись её запястья. Пульс был слабым. — Я пришел забрать вас.
Он активировал нано-капсулу. Прямо на полу спальни воздух сгустился, и из фиолетового тумана соткалось точное, неотличимое  от настоящего, тело репликанта. Но Эл в спешке совершил ошибку: он не учел электромагнитный фон от скрытых жучков ФБР, которыми была утыкана комната. Наводка аппаратуры дала сбой в процессоре «куклы».
Искусственный двойник вместо того, чтобы тихо лечь на кровать, внезапно дернулся, его глаза широко распахнулись, а рука мертвой хваткой вцепилась в телефонную трубку. Из горла репликанта раздался жуткий сдавленный стон. В этот же момент за дверью послышались тяжелые шаги и сухой щелчок пистолетных затворов. Агенты ФБР, дежурившие в саду, заметили странное мерцание в окне.
— Открывайте! ФБР! — рявкнули за дверью.
Сломанная кукла продолжала сжимать телефонную трубку. Понимая, что подмена сорвалась, а агенты сейчас ворвутся, Эл быстро дезактивировал куклу, схватил саквояж, совершил экстренный прыжок и растворился в воздухе за долю секунды до того, как дверь спальни разлетелась от удара агентского ботинка.
Три неудачи подряд едва не сломали Эла, но отступать он не собирался. Часы на его хроно-панели неумолимо отсчитывали последние минуты жизни Мэрилин.
Было около часа ночи 5 августа. Ученый знал: агенты ФБР уже ввели актрисе смертельную дозу барбитуратов и теперь зачищали следы, ожидая, пока яд подействует.
Эл материализовался прямо в густых зарослях эвкалиптов в глубине сада виллы. На этот раз он приготовил улучшенную модель био-репликанта, защищенную от любых радиопомех.
План был отчаянным: дождаться, пока оперативники покинут дом, влезть через окно и совершить рокировку.
Вдруг со стороны заднего двора послышались чьи-то тихие шаги. Эл, затаив дыхание, активировал маскировочное поле шлюза. К черному ходу виллы, стараясь не стучать высокими каблуками, шла женщина.
На ней был дорогой темный плащ, а лицо полностью скрывала плотная черная шелковая вуаль. Но Эл, изучивший хроники ХХ века до мельчайших деталей, мгновенно узнал эту безупречную осанку, гордо поднятый подбородок и тяжелые бриллиантовые серьги, поблескивавшие в лунном свете. Это была сама Жаклин Кеннеди. Первая леди США лично приехала в Лос-Анджелес, чтобы убедиться: соперница, уничтожавшая её брак и угрожавшая репутации Белого дома, скоро замолчит навсегда.
Из дверей дома ей навстречу вышел старший агент ФБР. Он почтительно снял шляпу и едва слышно доложил:
— Всё кончено, мадам. Она в спальне. Дверь заперта изнутри. Через пару часов домработница поднимет тревогу. Экспертиза покажет самоубийство.
Жаклин медленно кивнула. Сквозь полупрозрачную черную ткань вуали Эл разглядел её холодный, торжествующий взгляд. Она повернулась, чтобы уйти к ожидавшему в переулке лимузину, но в этот момент её взгляд упал на заросли эвкалиптов. Из-за близости мощного излучения «Хроно-Стрелы» листья деревьев вокруг Элиана начали слабо светиться фиолетовым неоном.
— Что это там? — резко спросила Жаклин, указывая пальцем в кожаной перчатке на кусты. — Проверьте. Живо!
— Стой на месте! Выходи с поднятыми руками! — рявкнул агент, выхватывая из-под плаща пистолет и бросаясь прямо к укрытию ученого.
Эл понял, что если его схватят агенты Секретной службы на глазах у первой леди, это может вызвать колоссальный временной парадокс.
Времени на запуск куклы снова не оставалось. Проклиная всё на свете, Эл нажал на рычаг эвакуации, и фиолетовая вспышка унесла его обратно в XXII век за секунду до того, как пуля оперативника срезала ветку над его головой.
После четвертого провала, вернувшись в свой двадцать второй век, Эл впервые за всё время опустил руки. Навалилось глухое, свинцовое отчаяние. Он сидел в мерцающем полумраке лаборатории, глядя на свои дрожащие пальцы, молодого ученого душило бессилие. Каждая новая попытка оборачивалась против него, словно само Время было живым, безжалостным монстром, который упрямо не хотел отдавать свою жертву.
«Я не смогу, — думал Эл, задыхаясь от подступающих слез. — Кто я такой, чтобы спорить с историей? Простой ученый, мальчишка, влюбленный в голограмму из прошлого. Сама вселенная против меня». Его пугала мысль, что Мэрилин суждено погибнуть в любой из складывающих реальностей, что её смерть — это нерушимая константа, которую невозможно сдвинуть с места. Он чувствовал себя ничтожной песчинкой перед лицом безжалостного заговора ФБР и клана Кеннеди. Силы иссякли, вера в собственное изобретение рухнула, и в голову закралась самая страшная мысль: может быть, пора сдаться и позволить истории идти своим путем?
Часы Хроно-Департамента показывали 02:15 ночи 5 августа 1962 года. Эл знал: это его самый последний, отчаянный шанс. Жаклин Кеннеди и агенты ФБР уже покинули виллу, будучи уверенными, что дело сделано. Домработница Юнис Мюррей еще крепко спала в своей комнате. Времени оставалось ровно сорок пять минут до того, как она проснется и заметит свет из-под двери.
Эл материализовался прямо в спальне Мэрилин. В комнате царила зловещая тишина, нарушаемая лишь шорохом занавесок от ночного ветра. Актриса лежала на кровати, зажав в руке телефонную трубку. Её дыхание уже остановилось. Яд подействовал.
— Прости, что заставил тебя ждать, милая Норма, — тихо прошептал Эл.
Он быстро открыл медицинский саквояж и активировал улучшенную, безупречную модель био-репликанта. На этот раз копия сработала идеально. Искусственное тело, в  вены которого была заранее закачана смертельная доза барбитуратов, мягко легло на кровать, в точности повторив позу умирающей актрисы. Его пальцы перехватили телефонную трубку. Внешне это была абсолютная, пугающая копия. Даже температура кожи репликанта начала медленно падать, подстраиваясь под законы биологической смерти.
Эл бережно поднял настоящую Мэрилин на руки. Она оказалась удивительно легкой, хрупкой и беззащитной — совсем не похожей на тот блестящий недосягаемый экранный образ, который знал весь мир. Ученый бережно прижал её к себе, нажал кнопку на хроно-шлюзе, и фиолетовый вихрь навсегда унес их из проклятого 1962 года.
Через полчаса Юнис Мюррей выйдет в сад, увидит сквозь окно неподвижную «куклу» и вызовет врачей. История получит свое «вероятное самоубийство», а клан Кеннеди успокоится, думая, что их грязная тайна похоронена навеки.

***

Эпилог

Мир будущего встретил Мэрилин не холодным блеском неона и не шумом мегаполисов. Эл перенес её в закрытый заповедник, на тихий, затерянный в океане остров, где природа была воссоздана в её первозданном великолепии. Здесь не было папарацци, не было лживых политиков, контрактов киностудий и удушающих таблеток.
Мэрилин медленно открыла глаза. Головокружение от хроно-прыжка проходило, а искусственный антидот уже полностью очистил её кровь от яда. Она сидела на мягком белом песке. На ней было простое, легкое светлое платье.
Мэрилин растерянно озиралась по сторонам, перебирая пальцами теплый белый песок. Всё вокруг казалось слишком идеальным, слишком чистым, чтобы быть правдой. В её сознании еще свежи были воспоминания о леденящем страхе, душной спальне и уходящей из тела жизни, но сейчас она не чувствовала ни боли, ни привычной тяжести в голове. Воздух пах морской свежестью и незнакомыми цветами.
— Неужели я… умерла? — едва слышно прошептала она, глядя на свои гладкие, красивые руки. — Это и есть рай?
Мэрилин казалось, что её измученная душа наконец-то покинула грешную землю, где её так долго травили и преследовали. Женщина не понимала, где находится и как здесь очутилась, но впервые за долгие годы  страх неизвестности не парализовал её. Оглянувшись на бескрайний, мерцающий океан, Мэрилин поняла, что если это и была смерть, то она принесла ей долгожданное, благословенное спасение.
Рядом шумел прибой. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая бескрайнее небо в невероятные, сочные оттенки розового, золотого и пурпурного цветов. Это был совершенно незнакомый, чужой для неё мир. Мир, где её никто не знал как Мэрилин Монро. Здесь она снова была просто Нормой Джин.
Актриса вздрогнула, услышав тихий шорох шагов по песку. Она резко обернулась, ожидая увидеть ангела или сурового стража небесных врат, но к ней приближался самый обычный молодой человек. На нем не было привычного голливудского лоска или строгого костюма агентов ФБР, только  простая легкая одежда. Он смотрел на нее добрым, полным благоговения и облегчения взглядом.
— Вы не умерли, Норма, — мягко произнес Эл, присаживаясь на песок на почтенном расстоянии, чтобы не испугать её. — И это не рай. Это Земля, но для вас в далеком будущем.
Мэрилин растерянно перевела взгляд с незнакомца на океан. В  глазах актрисы застыл немой вопрос. Тогда Эл, стараясь подбирать самые простые слова, рассказал ей всё. Он говорил о том, как сильно её любили миллионы людей сквозь века, и о той страшной засыпанной таблетками постели, где её пытались погубить по приказу влиятельных политиков из клана Кеннеди. Он признался, что прибыл из XXII века на машине времени и совершил четыре отчаянных, провальных попытки, прежде чем смог перехитрить её убийц, подменить тело на искусственную «куклу» и вырвать её из лап смерти в самую последнюю секунду.
Мэрилин слушала его затаив дыхание. Поначалу её лицо выражало полное недоверие — всё это звучало как безумный научно-фантастический сценарий. Но глядя в эти честные, полные искренних слез глаза парня, который ради неё рискнул всем, Мэрилин вдруг поняла: кошмар кончился. Ей больше не нужно бежать, прятаться и ждать удара в спину.
— Значит… Мэрилин Монро действительно осталась там, в запертой спальне? — тихо спросила она, и слёзы облегчения покатились по её щекам.
— Да, — улыбнулся Эл. — Весь мир думает, что она ушла. А вы теперь свободны.
Норма подставила лицо теплому вечернему бризу, закрыла глаза и впервые за много лет искренне, легко улыбнулась. Она была жива. Она была свободна.