Шерлок. Тишина перед бурей

В тот день Виктор, как обычно по утрам, колдовал над туркой — говорил, что в такую жару кофе должен быть особенно крепким, чтобы прогнать вялость. Шерлок молча сидел у окна. Игра в шахматы с компьютером ему постепенно надоела. Виктор был очень удивлён, что роботу в принципе может что-то надоесть. Но факт был налицо — андроид сидел у окна и смотрел на улицу. Виктор подошёл к нему с горячей чашкой кофе в руке, с удовольствием сделал глоток и спросил:
— Шерлок, за чем ты наблюдаешь, что тебя так заинтересовало за окном?
Шерлок чуть повернул голову, не отрывая взгляда от улицы, и спокойно ответил:
— Просто смотрю на людей, Виктор Петрович. В их движениях столько интересного… Вот смотрите: например, тот мужчина в светлой рубашке у магазина торопится, но старается не показывать, что спешит. А та девушка у киоска будто ждёт кого-то — уже в пятый раз на часы смотрит. Это как шахматная партия: каждый шаг что-то значит, даже если сам человек этого не понимает.
Виктор улыбнулся:
— Шерлок, а я вот вспомнил, как в одном из рассказов Конан Дойла Шерлок Холмс и доктор Ватсон проводили опыт, который заключался в том, чтобы узнать что-нибудь о прохожем за окном только по его внешнему виду. А давай и мы так попробуем! Шерлок, сможешь ли ты что-нибудь сказать о проходящих людях напротив нашего окна?
После небольшой паузы Шерлок ответил:
— Это из «Этюда в багровых тонах», Виктор Петрович. Ну что ж, — произнёс Шерлок, чуть наклонив голову, словно настраиваясь на волну городской суеты. — Посмотрим, что расскажут нам эти мимолётные фигуры… Вон тот мужчина в тёмно сером плаще, что идёт вдоль витрины, — он, без сомнения, журналист.
Виктор удивлённо приподнял бровь:
— Журналист? А почему, скажем, не бизнесмен? У него вполне солидный вид для бизнесмена.
— Солидный — да, но не деловой, — спокойно пояснил Шерлок. — Обратите внимание: в руке у него не портфель, а потрёпанная папка, из которой выглядывают вырезки и какие то заметки. К тому же он то и дело останавливается у афиш, быстро пробегает глазами текст, будто ищет какую-нибудь зацепку. И ещё — у него из кармана торчит диктофон. Не новый, с потёртостями. Этот человек привык ловить истории на лету, а не обсуждать квартальные отчёты. Это я увидел так, как мог бы увидеть и мой знаменитый тёзка. Но, Виктор Петрович, мы живём в XXI веке и у меня совсем другие возможности.
— Например? — Спросил его Виктор.
На мгновение Шерлок замер — всего на пару секунд, но Виктор успел заметить, как зрачки андроида чуть сузились, словно на долю мгновения он ушёл в себя. Потом Шерлок снова посмотрел на мужчину у витрины.
— Ну что же, продолжу словами моего тёзки: «Я могу ещё кое-что добавить.» Но дальше уже моими словами: его зовут Андрей Викторович Костин, — ровно произнёс Шерлок. — Работает в издании «Городской хронограф». Три месяца назад подавал заявку на аккредитацию в мэрию, но её отклонили — из за спорной публикации о реконструкции набережной. В прошлом году он получил премию «Репортёр года» в номинации «Расследование». А ещё у него просрочен абонемент в спортзал, и он дважды за эту неделю заказывал доставку еды из одного и того же кафе. Он женат. У него есть сын и дочь.
Виктор от удивления даже рот приоткрыл:
— Ну и ну! Я как Ватсон уже готов спросить: «Но, чёрт возьми... Как?!». Я надеюсь ты, Шерлок не ответишь мне так же, как и Холмс: «Это мой родной брат Майкрофт»?
Виктору показалось, что Шерлок едва заметно улыбнулся:
— Нет, так, как Шерлок Холмс — не отвечу. Я просто создал поиск по базам данных, Виктор Петрович. Заметьте, по открытым базам, новостным агрегаторам, городским реестрам и нескольким профессиональным сообществам, — ответил Шерлок.
Виктор еще не оправился от удивления, как раздался звонок в дверь.
Вошла женщина лет пятидесяти, в строгом костюме, с прямой спиной и печальными глазами.
— Меня зовут Елена Сергеевна. У меня несчастье, пропал мой муж.
Виктор пригласил её пройти в комнату и предложил кресло у столика.
— Может кофе, Елена Сергеевна? — предложил он.
— Нет, спасибо. Мне не до кофе. Я директор галереи «Атриум». Мой муж пропал. Алексей… — он куратор галереи. Вчера вечером он задержался на работе допоздна — готовил каталог. А домой так и не пришёл.
— Вы были в полиции? — спросил Шерлок.
— Да, была, но они подозревают, что Алёша причастен к ограблению: ведь вместе с ним пропала и дорогая картина «Тишина перед бурей». В полиции сказали, что он, возможно, сам взял картину и сбежал. Но я в это не верю. Алексей не мог так поступить.
Елена Сергеевна расплакалась, расслабившись после огромного нервного напряжения. Виктор тут же налил её стакан воды.
— Елена Сергеевна, расскажите всё. С самого начала. Где были вы вчера вечером? Кто ещё имел доступ в галерею ночью?
Елена Сергеевна тяжело вздохнула.
— Галерея закрывается в девять. Алексей оставался там допоздна. Охранник видел, как он пил чай у себя в кабинете в 21:15. В 21:30 охранник делал обход. Дверь в кабинет была закрыта, свет горел. В 22:00 он снова прошёл мимо — свет уже не горел. Он подумал, что Алексей ушёл. Но дома он так и не появился.
Елена Сергеевна замолчала, снова заплакав.
Шерлок чуть наклонил голову.
— А камеры?
Женщина горько усмехнулась сквозь слёзы.
— Вот в этом и проблема. Камеры в галерее есть. Но все записи пропали. Вытащили жёсткие диски из регистраторов и унесли.
Виктор нахмурился.
— То есть кто-то знал, где стоят регистраторы. И знал, как их отключить. Это не случайный вор.
— Именно, я тоже так подумала, — подтвердила Елена Сергеевна. — Поэтому полиция и подозревает Алексея. Я не знаю, что делать… Ну не мог, не мог Алёша такое сделать! Я же его знаю, понимаете, не мог он!
Шерлок медленно поднялся, подошёл к окну и на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то. Потом резко повернулся к Елене Сергеевне:
— Вы сказали, что охранник видел свет в кабинете в 21:30, а в 22:00 его уже не было. И записей никаких нет. То есть, либо Алексей ушёл как раз в эти минуты, либо… с ним что-то случилось до того, как украли записи. Либо он стал свидетелем чего-то, что нельзя было оставлять на плёнке. Скажите, Елена Сергеевна, у вашего мужа были враги? Или, может быть, кто-то из сотрудников был недоволен его решениями?
Женщина покачала головой:
— Алексей был спокойным, уравновешенным человеком. Он не конфликтовал ни с кем.
— А кто ещё оставался в галерее в тот вечер? — спросил Виктор.
— Кроме охранника и Алексея — был только реставратор, Марк. Он работал над одной из картин в запаснике. Он ушёл примерно в 20:40. Охранник его видел — тот выходил через служебный вход.
Шерлок повернул голову:
— Служебный вход… Там есть камеры?
 Елена Сергеевна кивнула:
— Да, но они фиксируют только факт открытия двери. Картинка не пишется — только логи: кто и когда входил, и выходил.
— Логи тоже важны, — пробормотал Шерлок. — А где хранилась картина «Тишина перед бурей» до того, как её начали готовить для каталога?
— Как и все другие картины, в запаснике, — ответила Елена Сергеевна. — Но каталог как раз и был посвящён ей — мы планировали сделать её центральным экспонатом новой выставки. Алексей сам занимался подбором материалов, сам сверял инвентарные номера…
— Елена Сергеевна, мы берёмся за это дело, — твёрдо сказал он. — Шерлок, что скажешь?
Шерлок на секунду замер, словно выстраивая в голове цепочку событий, а потом спокойно произнёс:
— Сначала — галерея. Нужно осмотреть кабинет Алексея, проверить, не осталось ли там чего-то интересного для нас. Потом — поговорить с охранником и реставратором. И обязательно — изучить логи служебного входа. А ещё… — он чуть наклонил голову, — нужно узнать, кто в последнее время интересовался картиной «Тишина перед бурей». Может быть, кто-то задавал вопросы, просил показать её поближе… Такие мелочи часто оказываются самыми весомыми уликами.
Елена Сергеевна впервые за всё время чуть расправила плечи:
— Спасибо вам. Даже просто за то, что вы задаёте все эти вопросы… мне уже не так страшно и у меня появилась надежда. Спасибо.
Дорогу до галереи, будто назло, сковали пробки. Елена Сергеевна сидела, сжав руки в тугой узел, и смотрела в окно, не видя ни витрин, ни прохожих. Виктор то и дело бросал на неё короткие взгляды, будто хотел её подбодрить, но сдерживался — он не мог найти правильные слова.
Шерлок, напротив, казался собранным и отстранённым —  жара и суета были для него не более чем фоновым шумом. Он смотрел на мелькающие улицы, будто считывал с них невидимые подсказки.
Елена Сергеевна едва слышно вздохнула:
— Я вот сижу и всё время думаю: вдруг я упустила что-то важное? Какую-то мелочь, которую Алексей обронил вскользь… «Много работы», — вот и всё, что он говорил. Мне надо было с ним поговорить…
Виктор мягко коснулся её плеча:
— Вы не могли знать и вашей вины в происшедшем никакой нет.
Такси наконец остановилось у галереи «Атриум». Тяжёлые двери были закрыты, а над входом мигал тусклый фонарь.
Охранник, встретивший их у входа, был заметно взволнован. Его лицо покрывала испарина, а пальцы нервно теребили край формы.
— Елена Сергеевна… — он слегка поклонился, но взгляд его метался, избегая прямого контакта. — Я… я всё ещё не могу поверить.
Шерлок остановился перед ним, чуть склонив голову:
— Расскажите о том, что вы видели. Всё, что помните с 21:15 до 22:00. Каждую деталь. Даже ту, которая кажется вам не значительной.
Охранник сглотнул, волнуясь, и, наморщив лоб, начал рассказывать:
— Значит так. В 21:15 я видел, как Алексей Дмитриевич пил чай в кабинете. Дверь была приоткрыта, я заглянул туда — и он кивнул мне, мол, всё в порядке. Потом я пошёл по маршруту. В 21:30 снова подошёл к кабинету — дверь была закрыта, свет горел, и я ушёл. Всё было как обычно. А в 22:00… свет уже не горел. Я и подумал, что он уже ушёл
— А запах? — неожиданно спросил Шерлок.
Охранник моргнул, сбитый с толку:
— Какой запах?
— В коридоре. В тот вечер. Вы ничего не заметили? Необычный запах, который мог появиться ненадолго и исчезнуть.
Мужчина на секунду замер, вспоминая:
— Да… теперь, когда вы спросили… Да, действительно, пахло чем-то горьким. Как будто жжёная проводка или… нет, скорее всего, как лак. Резкий, химический запах. Я тогда не придал значения — подумал, может, реставраторы что-то использовали. Да, точно время не скажу, но где-то между 21:30 и 22:00 я почувствовал этот запах…
Виктор быстро переглянулся с Шерлоком:
— Лак? Реставратор Марк…
Шерлок едва заметно кивнул:
— Продолжайте, пожалуйста. А после обхода вы сразу пошли к регистраторам?
— Нет, — покачал головой охранник. — Сначала я зашёл в дежурную комнату, проверил журнал. Потом… минут через пять, наверное, пошёл к регистраторам. И только тогда я увидел, что корпуса регистраторов открыты, а дисков нет.
— То есть между 22:00 и 22:05 кто-то успел не только выключить свет в кабинете, но и добраться до регистраторов, — пробормотал Шерлок. — И сделать это нужно было очень быстро.
Елена Сергеевна побледнела:
— Получается, Алексей мог быть ещё здесь, когда забирали диски?
— Возможно, — спокойно ответил Шерлок — Покажите кабинет Алексея Дмитриевича.
Кабинет оказался небольшим, но аккуратным: на столе — стопки бумаг, раскрытый блокнот с торопливыми пометками, чашка с остатками чая. Виктор сразу направился к столу, осторожно просматривая записи, а Шерлок медленно обошёл комнату, останавливаясь у каждого предмета, будто читая их, как страницы книги.
Он замер у книжной полки, где между томами по искусству стояла маленькая фотография в простой рамке: Алексей и Елена на фоне моря, оба смеются, счастливые.
— Ничего, никаких зацепок, — сказал он. — Нам нужно поговорить с вашим реставратором Марком. Если он ушёл в 20:40, как говорит охранник, то куда он делся потом? И почему в воздухе вдруг запахло лаком?
Виктор подошёл к Шерлоку и тихо спросил у него:
— Шерлок, слушай, а почему ты вдруг спросил охранника про запах?
Шерлок чуть помедлил с ответом, будто взвешивая, как лучше донести мысль, и тихо произнёс:
— Запах — один из самых надёжных свидетелей, Виктор Петрович. Его почти невозможно полностью стереть. Человек может спрятать следы обуви, стереть отпечатки, даже подделать время на записях… но, если в воздухе витал резкий химический запах — он остаётся. Особенно в замкнутом пространстве, где вентиляция слабая.
— Ты сразу подумал про реставратора, — кивнул Виктор. — Потому что лак — это его среда.
Шерлок едва заметно склонил голову:
— Да. Но не только поэтому. Вспомни: охранник сказал, что Марк ушёл в 20:40. А запах был позже. Значит, либо Марк использовал что-то, чьи пары долго держались в воздухе, либо… он вернулся. Или кто-то другой воспользовался материалами из реставрационной мастерской.
Елена Сергеевна, стоявшая неподалёку, вдруг тихо охнула и прижала ладонь ко рту:
— Запах… в мастерской… там есть отдельный шкаф с растворителями и лаками. Он запирается, но у Марка есть ключ. И ещё… — она запнулась, будто сама боялась произнести это вслух, — у него есть доступ к служебному входу. Он часто задерживался, чтобы поработать при хорошем свете…
Виктор от возбуждения хлопнул в ладоши:
— То есть он мог вернуться после 21:30, не попав на общие камеры, пройти через служебный вход, оставить этот запах… и успеть к моменту, когда свет в кабинете погас.
Шерлок медленно кивнул:
— Именно.
Елена Сергеевна покачала головой, голос её дрожал:
— Но Марк… не мог, он столько лет работал с Алексеем. Они спорили, конечно, из-за методов реставрации, но, чтобы так… украсть картину… нет. Я должна вам сказать, что Марк хороший человек. И он – очень талантливый реставратор, таких очень трудно найти.
Виктор мягко, но твёрдо посмотрел на неё:
— Люди меняются, Елена Сергеевна. Иногда не из-за злого умысла, а под тяжестью обстоятельств. Долги, угрозы, какое-то внешнее давление… Мотив может быть совсем не в ненависти, а в отчаянии. Нам нужно поговорить с ним. Прямо сейчас.
Виктор решительно шагнул к двери:
— Едем к нему. Если он дома, мы сможем застать его врасплох. Если нет… тогда будем его искать. Он - единственная зацепка.
Елена Сергеевна достала из сумочки телефон:
— У меня есть его адрес. И номер. Я могу ему позвонить…
— Нет, не надо, — остановил её Виктор. — Пусть это будет для него неожиданностью. А вы, Елена Сергеевна, езжайте домой. Дальше — мы сами. Если что, мы вам сразу сообщим.
— Нет, Виктор Петрович, пожалуйста, можно мне с вами? Я хочу посмотреть в глаза Марку. Если он в чём-то замешан, я это сразу пойму. Я Марка хорошо знаю.
Виктор вопросительно посмотрел на Шерлока:
— Как считаешь, Шерлок?
— Хорошо, Елена Сергеевна, едем все вместе — ответил Шерлок. И потом через паузу добавил: — Хотя я и не понимаю, как можно понять по внешнему виду человека: он это совершил или нет. Датчиков пульса и давления у вас нет, — ответил Шерлок.
— Ну, Шерлок, это просто человеческая психология, основанная на жизненном опыте, иногда очень полезная вещь, надеюсь, когда-нибудь и у тебя появится такой опыт, — пояснил ему Виктор.
Елена Сергеевна, назвала адрес Марка и через минуту они уже были на пути к нему. Мотор ровно гудел, город за окном становился всё темнее. Виктор вёл машину, время от времени поглядывая на Шерлока, который сидел рядом, неподвижный, как статуя, его глаза, казалось, светились в полумраке салона машины.
— Думаешь, он дома? — тихо спросил его Виктор.
— Вероятность довольно высокая, — тихо ответил Шерлок. — Два варианта: если он причастен, то сейчас либо заметает следы, либо сидит дома.
Елена Сергеевна, сидевшая сзади, нервно теребила край сумки.
— Там лестница скрипучая, и на площадке всегда пахнет скипидаром. Марк шутил, что это его фирменный аромат.
Машина плавно свернула на тихую улицу, где дома стояли вплотную друг к другу.
— Вот его дом, — указала Елена Сергеевна.
Окна на третьем этаже этого дома светились тусклым жёлтым светом.
— Это его этаж? — уточнил Виктор, притормаживая у подъезда.
Елена Сергеевна кивнула.
Они вышли из машины.
— Пошли, — тихо сказал Виктор. — Время не ждёт.
Шерлок вдруг резко выпрямился, будто невидимая струна внутри него натянулась до предела
— Он сейчас не дома, а в другом месте — тихо, но твёрдо произнёс вдруг Шерлок, и в этом голосе не было ни капли сомнения. — Камера у кофейни «Уголёк» зафиксировала его минуту назад. Он идёт к набережной. В руке — сумка из мастерской, в ней что то объёмное, прикрытое тканью. И по дороге он оглядывается.
Они быстро вернулись в машину.
Мотор взвыл и машина рванула вперёд, рассекая сгущающиеся сумерки.
— Тут налево — скомандовал ему Шерлок, — Так будет быстрее, впереди авария.
Телефон Елены Сергеевны громко зазвонил.
— Ала! — ответила она, затем с облегчением выдохнула: — Слава Богу, он жив. Алексей жив. Он в порядке, но сейчас находится в больнице. Кто-то позвонил в галерею охранникам и сказал им, что Алексей ранен и находится в подсобке.
— Отлично!  Теперь со спокойной душой можно будни заняться этим Марком, — довольно сказал Виктор
Город мелькал за окнами рваными кусками: витрины, вывески, тени прохожих. Всё сливалось в одну стремительную полосу, и только Шерлок оставался неподвижным островком логики посреди этого вихря. Он спокойным голосом подсказывал Виктору маршрут.
— Держитесь, — коротко бросил Виктор, когда машина влетела на набережную, пронеслась мимо пустых скамеек и резко затормозила у невысокой ограды.
Впереди, у самой воды, мелькнула фигура: человек остановился и огляделся. Сумка в его руке заметно оттягивала плечо.
Шерлок первым вышел из машины. Виктор и Елена Сергеевна последовали за ним, стараясь ступать бесшумно.
— Это он, — шепотом сказал Елена Сергеевна.
Они все трое быстро пошли к нему. И Марк увидел их. Он стоял на набережной, сгорбившись, будто тяжесть всей этой истории давила ему на плечи. Поднял глаза — сначала на Елену Сергеевну, потом на Шерлока. Голос его дрожал:
— Что ты с ним сделал? — выкрикнула Елена Сергеевна.
Марк судорожно вздохнул и дрожащим голосом произнёс
— Он был в подсобке. За запасником. Я его туда отнёс. И прикрыл его холстом. Он был жив, когда я уходил. Я проверял. И я позвонил в охрану, чтобы они вызвали скорую.
Марк поднял глаза. В них не было ни злости, ни бравады — только усталость.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал, — прошептал он. — Я правда этого не хотел. Поверьте, мне.
— Расскажите нам всё, как было. Марк. Только честно, — попросил его Виктор.
Марк, помолчал, тяжело вздохнул и начал рассказывать, не торопясь, будто каждое слово стоило ему усилий.
— Всё началось с Игоря. Он приходил ко мне несколько раз, говорил, что знает способ, как можно «проверить методы реставрации» на копии, и что никто не заметит. Обещал деньги. Много денег. А мне они были очень нужны… — Марк запнулся, сглотнул. — Моей матери нужна не дешёвая операция. А у меня и так долг, кредит мне никто не даст. Игорь говорил, что потом оригинал вернут на место.
Он помолчал, глядя куда-то мимо них.
— Я снял картину в 18:22. Аккуратно, как положено. Потом начал вешать копию. Но рама не становилась ровно: скобы цеплялись, и я дёргал её, нервничал. В этот момент и вошёл Алексей. Не вовремя.
Голос Марка стал тише, будто ему было стыдно произносить это вслух.
— Он, конечно, сразу всё понял. И сказал: «Снимай обратно, сейчас же». Я запаниковал. Он шагнул ближе, хотел схватить сумку. Я… я просто выставил руку, толкнул его, чтобы он не успел её забрать. Это был не удар. А был просто толчок, от страха я не понял, как это всё получилось. Но он вдруг поскользнулся на коврике у двери, взмахнул руками и ударился виском о полку. Господи! Я был просто в панике!
Марк закрыл глаза на секунду, будто снова видел эту сцену.
— Когда он упал, я чуть не умер на месте. Я бросился к нему, щупал его пульс. Пульс был, и он дышал. И тогда в голове у меня осталась только одна мысль: «Если сейчас кто-то войдёт, мне никто не поверит. Скажут, что я всё спланировал и сам его чем-то ударил». И я решил продолжить. Мне с горем пополам удалось, всё-таки повесть копию на место, где висел оригинал. Да, я тогда ещё регистраторы вскрыл… думал, сотру всё, и никто ничего не узнает.
Он горько усмехнулся:
— Я решил, что у меня есть один час. Что я отвезу оригинал Игорю, вернусь и обо всём расскажу Алексею, когда он очнётся, — про больную мать, про операцию… Я затащил Алексея в подсобку, приподнял его голову и положил чистый холст под его голову и прикрыл его другим холстом, так как в подсобке было прохладно. Проверил его пульс ещё раз. Он был.
 Елена Сергеевна слушала, не перебивая. Её лицо было бледным, но спокойным.
— А потом я вышел через служебный вход. Я тогда всё ещё думал, что успею, по крайней мере я на это надеялся. Что если я всё верну, никто и не поймёт, что что-то случилось.
— Почему ты сразу не вызвал скорую? — тихо спросил Виктор.
Марк посмотрел на него, и в его взгляде было признание поражения:
— Потому что я боялся, что мне не поверят. Боялся, что меня посадят, а мать останется без денег, без помощи. Я думал, что смогу всё уладить. Но потом я передумал. И совсем запутался в своих мыслях. Я понял, что меня, в конце концов, всё равно поймают и посадят в тюрьму. Зачем я поверил этом Игорю. Я так хотел помочь моей маме… И поэтому совершил глупость.
— Нет, Марк, вы совершили не глупость, а преступление, — сказал Шерлок. — Это - ограбление. А где сейчас Игорь? Вы хотели отдать оригинал ему?
— Да, вначале — хотел отнести ему. Мы договорились, что как только я принесу оригинал, то он даст мне денег. Но потом, после раздумий, я передумал. Я решил вернуть оригинал на место и позвонил охране в галерею, чтобы они спасли Алексея. А сам пришёл сюда на набережную немного пройтись последний раз перед тюрьмой. Это моё любимое место в городе. А потом пойду в галерею, верну картину и — будь что будет.
Марк, обреченно опустив плечи, медленно снял сумку с плеча и протянул её Виктору.
— Это оригинал. Диски тоже там.
Виктор принял сумку, не сводя с Марка глаз. Затем, обернувшись к Елене Сергеевне он сказал:
— Ладно, Елена Сергеевна, давайте мы отвезём вас в больницу к Алексею, а сами займёмся этим Игорем, надеюсь, что Марк нам в этом поможет. Не так ли, Марк?
Тот обречённо кивнул.
Машина тронулась, и город снова потек мимо окон. Елена Сергеевна с нетерпением смотрела вперёд, но в её глазах уже больше не было тревоги.
— Марк, спасибо тебе за то, что ты позвонил, — тихо произнесла она.
Марк, сидевший рядом с ней, сжал ладони в кулаки. Он не поднимал глаз, только время от времени бросал короткие взгляды на Елену Сергеевну — будто хотел что-то сказать, но не находил слов. Виктор поймал этот взгляд в зеркало заднего вида.
— Держитесь, Елена Сергеевна, — тихо сказал Виктор. — Алексей в надёжных руках, а мы займёмся этим загадочным Игорем.
Елена Сергеевна кивнула, но голос её всё равно дрожал:
— Просто… я всё время думаю: если бы я тогда настояла, чтобы он не задерживался… если бы я сама за ним приехала…
Шерлок, сидевший неподвижно, чуть наклонил голову:
— Это ловушка, в которую попадают все близкие людей, с которыми случаются несчастья. Елена Сергеевна, не думайте об этом, вы же не могли знать, что произойдёт. А сейчас у нас эта информация есть. И этого достаточно, чтобы действовать.
Марк тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Я мог бы сказать ему, чтобы он уходил. В тот вечер… когда он застал меня. Я мог просто всё бросить и уйти, а его не трогать. Но я запаниковал. Это я виноват.
Елена Сергеевна не повернулась к нему, но плечи её чуть расслабились — будто она услышала то, что ей было нужно услышать.
Марк сжал кулаки, голос дрогнул:
— Я думал, что смогу всё исправить, а сделал только ещё хуже. Не понимаю, как я мог так поступить.
Виктор мягко, но твёрдо произнёс:
— Сейчас самое главное — не самобичевание, а, чтобы Алексей поправился. Остальное разберём потом.
До больницы они доехали быстрее, чем ожидали: вечерние пробки расступились. У приёмного покоя Елена Сергеевна выскользнула из машины ещё до того, как Виктор полностью заглушил мотор. Её силуэт мелькнул в свете ламп, и через мгновение она исчезла за автоматическими дверями.
Виктор выдохнул, откинулся на спинку сиденья и провёл ладонью по лицу:
— Ну вот. Теперь хоть она рядом с ним. А нам пора заняться Игорем.
Он повернулся к Шерлоку:
— Что дальше? У Марка наверняка есть его контакты. Или хотя бы место, где они договаривались встретиться.
Шерлок уже держал в руке телефон Марка — тот сам отдал его, не сопротивляясь. Он стал проговаривать полученную им информацию:
— Есть переписка в мессенджере. Последняя точка встречи — кафе «Старый холст» на Малой Бронной. Время: 22:15. Там он должен был передать оригинал и получить деньги.
Виктор хмыкнул:
— А в последний момент Марк понял, что не сможет жить с этим.
— Нет, не в последний момент, — тихо поправил Марк, глядя в окно на тёмные витрины. — Я понял это ещё раньше. Когда положил холст под его голову. Тогда я впервые подумал: «А если он не очнётся?» И мне стало по-настоящему страшно. Но не из-за тюрьмы. А из-за того, что я стану убийцей и не смогу помочь матери ничем.
Шерлок чуть наклонил голову, будто взвешивая эти слова:
— Значит, решение вернуть картину было принято задолго до набережной. Вы просто искали способ сделать это так, чтобы не разрушить всё окончательно.
Марк кивнул, не поднимая глаз.
Виктор снова завёл мотор:
— Ладно. Поехали на Малую Бронную. Посмотрим, ждёт ли этот Игорь картину до сих пор.
Путь до кафе занял чуть больше времени: центр города жил своей вечерней жизнью, и узкие улочки будто нарочно замедляли движение. Виктор поглядывал в зеркало заднего вида, будто ждал, что кто-то появится за ними в потоке.
— Думаешь, Игорь всё ещё там? — спросил он.
— Вероятность невысока, — ответил Шерлок. — Если он профессионал, он ушёл сразу, как только Марк не появился в срок. Но он мог оставить кого-то наблюдать. Или вернуться позже, чтобы проверить, не появится ли картина. Но, возможно, мы найдём свидетеля.
Кафе «Старый холст» оказалось полутёмным, с тяжёлыми шторами и запахом старого дерева. Внутри было немного посетителей, и все они казались случайными: кто-то уткнулся в телефон, кто-то медленно помешивал остывший кофе.
Марк остался у двери, стараясь не привлекать к себе внимание, но был готов дать знак, если увидит Игоря.
Официантка подошла к сыщикам с меню, но Виктор мягко остановил её:
— Простите, мы не за этим.
Он показал официантке удостоверение частного сыщика:
— Вы сегодня видели мужчину, примерно в начале одиннадцатого, который всё время смотрел на часы? Нервный такой, в тёмной куртке, будто ждал кого-то.
Девушка на секунду задумалась, потом покачала головой:
— Был один такой. Сидел у окна, всё время поглядывал на дверь. Потом резко встал и ушёл. Минут двадцать назад.
Виктор переглянулся с Шерлоком.
— А куда ушёл? Вы не заметили?
— Кажется, налево, к переулку. Там, где фонарь мигает.
Переулок оказался узким и тихим. Фонарь мигал, бросая на асфальт рваные пятна света.
Шерлок остановился на мгновение, будто прислушиваясь к чему-то, чего Виктор не мог услышать.
— И где нам его теперь искать? Неужели ушёл? А что, если… Марк, напиши-ка ему сообщение, что ты, вроде бы, сначала передумал. Но потом, всё-таки, решил принести картину. Принёс, —  а его уже на месте не оказалось.  Спроси его, куда теперь её принести. Чем чёрт не шутит, вдруг он ответит. Шерлок, а ты попробуй отследить его местоположение. Номер телефона ты знаешь.
Марк достал телефон, пальцы его слегка дрожали, но он быстро набрал сообщение. Виктор следил за ним, будто боялся, что тот в последний момент передумает.
— Готово, — тихо сказал Марк и стал читать. — «Сначала передумал. Потом решил всё-таки принести картину. Принёс. Тебя нет. Куда теперь?»
— Отлично. Отправляй.
Шерлок тем временем уже работал с телефоном:
— Пытаюсь отследить по номеру, — пробормотал он. — Но сигнал очень слабый. Либо он где-то в зоне плохого покрытия, либо… намеренно выключил геолокацию. Или вообще сменил устройство.
Виктор выругался сквозь зубы, но тут же взял себя в руки.
— Ладно, не паникуем. Если он ждал картину, значит, он заинтересован. Значит, может ответить.
Телефон Марка тихо пискнул. Все трое вздрогнули.
Марк посмотрел на экран, лицо его побледнело.
— Он ответил, — прошептал он и стал читать: «Ты что, с ума сошёл? Я ушёл. Не пиши больше». Только он опустил руку с телефоном, как тут же пришло ещё одно сообщение.  «Оставь картину у мусорных баков за кафе. Я заберу позже. Деньги тебе переведу, как только заберу картину», — прочитал он.
Виктор сжал кулаки.
— То есть он не хочет встречаться, боится, но картину всё ещё хочет забрать.
Он повернулся к Марку:
— Ты готов помочь нам поймать его? Чтобы доказать, что ты не хотел зла. Я думаю, что полиция это учтёт.
 Марк поднял глаза. В них всё ещё была усталость, но теперь в ней появилось что-то ещё — решимость.
— Конечно готов, — твёрдо сказал он. — Я же уже отправил ему сообщение с приманкой. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь ещё пострадал.
Шерлок на мгновение задумался, потом сказал:
— Тогда мы сделаем так. Это самый оптимальный вариант для его поимки. Марк, ты напишешь ему ещё одно сообщение: «Я оставил картину у баков. Но там ходят какие-то бездомные. Боюсь, что они её найдут. Приезжай за ней скорее».
— Супер! — Виктор даже хлопнул в ладоши от удовольствия.
Марк кивнул и снова начал печатать.
Через минуту пришёл ответ: «Ты хорошо её спрятал? Смотри, чтобы бомжи её не взяли»
— Отлично, — тихо произнёс Шерлок. — Он клюнул. Теперь ждём.
Они отошли в тень соседнего здания, где их не было видно с улицы. Виктор поглядывал по сторонам, Шерлок стоял неподвижно, будто статуя, а Марк старался унять дрожь.
Прошло десять минут. Пятнадцать.
И вдруг из переулка показалась фигура — мужчина в тёмной куртке, капюшон натянут низко, лицо почти не видно. Он шёл быстро, но осторожно, оглядываясь по сторонам.
— Это он, — прошептал Марк.
Игорь подошёл к мусорным бакам и стал искать картину за баками, заглядывать в них, потом резко выпрямился, озираясь.
— Чёрт, где же она?! Проклятый Марк, — зло прошипел он, доставая телефон. 
В этот момент Виктор вышел из тени.
— Игорь, картина у нас. — спокойно сказал он. — А вот вы, похоже, её ищите.
Игорь замер, глаза его расширились, он попятился.
— Ничего я не ищу… Кто вы такие? Это не ваше дело!
— Наше, — твёрдо ответил Виктор. — Потому что из-за вас один человек в больнице. И из-за вас чуть не разрушилась жизнь хорошего реставратора.
Шерлок вышел вперёд, его голос звучал ровно, но в нём появилась стальная твёрдость:
— Игорь, мы — частные детективы. Вы задержаны за попытку хищения произведения искусства и подстрекательство к преступлению. Сейчас мы вызовем полицию, и вы расскажете им всё — от начала до конца.
Игорь с интересом посмотрел на Шерлока:
— Слышал я про тебя, чёртова железяка. Подозреваю, что без тебя никто бы меня не нашёл. Но, бог даст, ещё сочтёмся с тобой.
— Я бы на вашем месте, гражданин, поостерегся бы от угроз служителям правопорядка. Мы, хоть и частные детективы, но всё же таковыми являемся. — твёрдо предупредил его Виктор.
Игорь побледнел, попытался рвануться в сторону, но Виктор уже стоял у него на пути.
— Даже не думайте, — тихо сказал он. — От Шерлока не уйдёте.
Игорь опустил плечи, будто из него выпустили воздух.
— Ладно… Я уже знаю про куратора Алексея. Из-за вас, Марк, я чуть не стал участником убийства. Эх, такое простое дело не смогли провернуть.
Виктор сделал шаг ближе, не сводя с него глаз:
— Это, как вы говорите, «простое дело» едва не стоило человеку жизни. И если бы не Марк, то всё могло бы закончиться куда хуже. Но вы правы, вам повезло, что Алексей выжил.
Шерлок достал телефон и спокойно набрал номер полиции. Пока шли гудки, он не отводил взгляда от Игоря.
— Это агентство «Шерлок и Виктор». У нас задержанный по тому делу о пропаже человека и хищении картины. Да, пострадавший есть — куратор галереи Алексей Дмитриевич, сейчас в больнице.
Он коротко передал адрес их местоположения и убрал телефон.
— Скоро будут. А пока, Игорь, советую не тратить время на поиски оправданий. Лучше расскажите, кто вас нанял. Это будет в ваших интересах.
Игорь скривился, будто от горького вкуса, и покачал головой:
— Никто меня не нанимал. Это была моя идея. Я нашёл покупателя, который готов был заплатить за «Тишину перед бурей» хорошие деньги. И всё было бы шито крыто, если бы не этот дурак Марк.
Сирены послышались ещё издалека — ровные, нарастающие. Через пару минут у входа в переулок затормозили две полицейские машины. Сотрудники быстро оценили ситуацию, Игоря аккуратно взяли под руки и увели к машине. Он больше не сопротивлялся.
Виктор наконец выдохнул и провёл ладонью по лицу.
— Ну вот. Одна часть истории закрыта. Теперь главное — чтобы Алексей поправился и надо решить, что нам делать с Марком.
Виктор мягко положил Марку руку на плечо.
— Мы с Шерлоком поедем с тобой в участок. Всё им расскажем. Ведь этот Игорь в любом случае даст показания против тебя. И про твою маму тоже скажем. Пусть знают, что толкнуло тебя на этот шаг. Это не только мотив и какое-то оправдание, но это и правда. А правда иногда помогает. Это единственный выход из сложившейся ситуации. Но перед мы этим заедем в больницу и узнаем, как там Алексей.
В приёмном покое больницы Елена Сергеевна сидела на стуле с чашкой чая.
— Всё в порядке, — тихо сказал Виктор. — Игорь задержан. Картина у нас.
Елена Сергеевна медленно выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить в то, что кошмар закончился.
— Спасибо, — прошептала она.
Врач в белом халате вышел в коридор и кивнул Елене Сергеевне.
— Состояние стабильное. Он очнулся. Просил вас позвать.
Она встала так быстро, что чуть не уронила чашку, но Виктор успел её подхватить.
— Идите, — улыбнулся он. — Он вас ждёт.
Марк сел на соседний стул, опустил голову и тихо произнёс:
— Хоть это хорошо. Хоть он жив.
Шерлок остановился рядом, глядя не на него, а куда то вперёд, туда, где за стеклом виднелась дверь палаты.
— Любопытно, — пробормотал Шерлок, глядя на пустую улицу, — Холмс как-то заметил: «Мелочи — самое важное». Сегодня нас выручила такая простая мелочь, как запах лака… Из подобных пустяков часто и складывается истина.
Виктор хлопнул Марка по плечу.
— Ты всё философствуешь, Шерлок, — улыбнулся он, — поехали в участок. Расскажем там всё как есть. А потом подумаем, как помочь маме Марка. Мы что нибудь придумаем, Марк.
Марк поднял глаза, в них ещё была усталость, но теперь к ней прибавилось что то новое — лёгкая, робкая надежда.
Вечер накрывал город, зажигая огни и стирая резкие контуры в мягкую полутьму. Машина плавно катилась по улицам, и в салоне наконец-то никто никуда не торопился.
— Знаете, — вдруг сказал Марк, — я всё время думал, что если меня поймают, то это конец. А сейчас понимаю: конец был бы, если бы Алексей умер, а я убежал бы.
— Ты, всё-таки не дал этому делу стать трагедией — ответил Виктор.
Шерлок чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними.
— Логика в этом случае проста, — произнёс он. — Если человек способен признать ошибку и, хотя бы попытаться её исправить, значит, он не потерян для общества. Это и есть тот критерий, который важнее любых улик.
— Спасибо, — тихо сказал Марк. — Не за то, что помогаете мне, а за то, что не смотрите на меня как на преступника.
— Мы смотрим на тебя как на человека, который запутался, — спокойно ответил Виктор. — А это большая разница.
Машина остановилась. Перед ними было здание участка — строгое, с ярким светом над входом.
«— Пора идти», — сказал Виктор.
Марк кивнул. Он уже был спокоен, и в его взгляде было спокойствие.
— Я всё расскажу, — твёрдо произнёс он. — Всё, до последней детали.
Они вышли из машины. Виктор на секунду задержался, посмотрел на тёмное небо, где уже проступали первые звёзды.
— Вот как получается, Шерлок, — тихо сказал он, — иногда самое сложное расследование заканчивается не поимкой злодея, а тем, что ты помогаешь одному из преступников, который, оступился и попал в беду.
Шерлок, казалось, улыбнулся.
— Согласен, Виктор Петрович.
Виктор открыл багажник и достал сумку с картиной.
«— Хоть посмотреть на неё», — сказал он и осторожно развернул ткань. «Тишина перед бурей» на минуту предстала перед ними: красивый спокойный пейзаж.
— Ну что ж, — Виктор аккуратно завернул полотно обратно и протянул сумку дежурному, который уже вышел навстречу. — Вот эта картина. Пусть она теперь будет под охраной закона. Там же находятся и диски с видеорегистраторов.
Дежурный кивнул, бережно принял сумку.
— Шерлок, давай и мы в участок зайдём, скажем несколько слов в защиту Марка.
Они направились к двери участка. Двери распахнулись, и они шагнули внутрь.
Марк шёл первым, плечи его были выпрямлены, а взгляд — прямой.
Виктор задержался на пороге, чтобы на секунду встретиться с его взглядом.
— Мы будем рядом, — просто сказал он.
В участке было шумно: голоса, шаги, скрип стульев, короткие фразы по рации. Дежурный быстро оформил передачу сумки, записал данные, а потом посмотрел на Марка:
— Пройдёмте в комнату для допросов.
Марк кивнул, будто ждал именно этих слов. Он не пытался спрятаться за спинами Виктора и Шерлока — шёл сам, ровно, без суеты. Виктор на секунду задержался у порога, перехватил взгляд дежурного:
— Мы будем ждать здесь. Если можно, дайте ему сказать всё по порядку. И… если получится, не давите. У него мать тяжело больна. Это не оправдание, но это правда.
Дежурный чуть прищурился, будто оценивал, стоит ли верить этим словам, потом коротко кивнул:
— Порядок есть порядок, но без лишнего.
Когда дверь за Марком закрылась, Виктор выдохнул и опустился на жёсткую скамью.
Прошло почти два часа. Когда Марк наконец вышел, лицо его было бледным, но спокойным. Он подошёл к ним, будто проверяя, действительно ли они всё ещё здесь.
— Всё рассказал, — тихо произнёс он. — Ничего не скрывал. Про Игоря, про деньги, про маму… Они записали контакты клиники, сказали, что свяжутся с лечащим врачом.
Виктор поднялся, не сводя с него глаз:
— Это самое правильное, что ты мог сделать. Теперь главное — держаться. Мы не исчезнем, Марк. Будем помогать, чем сможем.
Марк сжал и разжал кулаки, будто привыкая к новому ощущению — не к страху, а к поддержке:
— Спасибо, спасибо, что не бросили.
Они вышли на улицу. Город уже спал: редкие машины, тусклые фонари, тишина, в которой отчётливо слышался отдалённый гул ночного города. Виктор поднял голову и посмотрел на небо, где звёзды казались особенно яркими после всей этой темноты.
«— Поехали в больницу», — сказал он. — Узнаем, как там Алексей. Елена Сергеевна наверняка до сих пор там.
В приёмном покое Елена Сергеевна сидела всё на том же месте, только теперь в руках у неё был маленький плед. Она подняла глаза, и в них мелькнуло облегчение:
— Он спит, состояние стабильное. Врач сказал, что прогноз хороший. Он обязательно поправится.
Она встала, подошла к Марку и взяла его за руку:
— Завтра я заеду к твоей маме. Мы вместе найдём способ ей помочь. Ты не один.
Машина медленно тронулась с места, увозя их от всех житейских бурь в тихое и укромное место, где сейчас царила уютная тишина — в офис детективного агентства «Шерлок и Виктор».