Иван Купала

1 глава
"Спокойная жизнь"
От автора:
Вы знали, что все баллады, пословицы, присказки, приметы, предсказания и суеверия, что сочинил русский народ, не были просто словами? Для наших предков они имели огромное значение, были правилами жизни, по которым строился каждый день.

Сегодня- утро праздника Ивана Купалы. Я проснулась в хорошем настроении. В отличие от вчерашнего дня, сегодня не туманно. Я распахнула окна, и свет ярких лучей ворвался в комнату, сделав ище светлее.
Люблю праздники, но.....подождите. Этот праздник выпал на неделю русалок. Может мы и некуда не пойдем?
- Эй, вставай! - открыла дверь мама и сказала.
- Я уже не сплю, - отозвалась я
-Ну ладно тогда заплетай косу -и выходи - сказала мама
-Хорошо - крикнула я в ответ
- Мур, Мур, Мур - ко мне прибежала в комнату кошка
-Да, тебя мы тоже накормим! - я ей ответила
Я снова подошла к окну. Отсюда было слышно как мама  зовёт завтракать.
- Завтракать! Каша стынет!
Я торопливо оделась и запрета косу. Прибежала на кухню. Там уже стояла  манная каша. Моя любимая. После завтрака я побежала ,к друзьям. Они стояли у столба и что то читали. Я тоже подошла. Там было написано
"Дорогие жители деревни!
Праздник Ивана Купалы выпал,
на неделю русалок .
Давайте, соберемся в 11 утра и решим
Пойдем мы праздновать или нет"
Время было только 9 . Ждать еще 2 часа. Я побежала домой, но по дороге встретила своего младшего брата
-Знаешь что?..... - хотела я сказать
- Знаю!что мы собираемся у столба, чтоб решить, праздновать на или нет- сказал он
-  А родители знают? - спросила я
- да! - ответил он. И сразу побежал
Значит уже кто-то  из соседей рассказал. Я вернулась ,домой и спросила у мамы
- Мама  а мы идем, на праздник- спросила я
- не знаю, как народ решит. А ты пока или,собери сена - ответила она
- Хорошо! - ответила я и пошла
Я надела косынку, взяла грабли и вышла во двор. Солнце поднималось все выше, и к 10 часам стало по настоящему жарко. Каждое новое движения довелось труднее: заболела спина,руки тяжелели. Но время шло, и вот надо собираться у столба. К нозначенаму времени мы собрались у столба.
Вышел наш главный в деревне и говорит:
"Дорогой народ! Мы все понимаем, как важен этот праздник. Но нынче он выпал на неделю русалок. Давайте, решим , будем ли мы праздновать? "
Все сразу закричали. Но продолжалось это не долго. Все же мы решили, что идем праздновать!
2 глава
" В ожидании праздника"
С того момента ,как на собрании прозвучала " Мы идем праздновать" , в деревне начался переполох- такой ,как  будто на носу новый год. Все забегали, засуетились, хватали кто ведра, кто веники, кто старые платки для обрядов. Праздник начинался в три часа дня, и поэтому время будто сжалось: казалось, за это 2 часа нужно успеть переделать все  дела на свете.
Прошло 2 часа, и мы снова собрались у того столба. Но на этот раз не для споров - для похода. Толпа двинулась в сторону леса : нужно было найти хороший, просторный берег у реки, где можно было хороводы водить, костер развести, и обряды провести..
Меня не оставляла мысль, что все обернется плохо .
Мы долго бродили по лесу, выбирая место. То берег берег был слишком крутым, то кусты мешали , то вода казалась мутной. Но в конце концов нашли поляну - ровную, с мягким песком и высокими деревьями вокруг, будни сама природа создала сцену для праздника. Развели костер. Пламя взметнулось вверх, разгоняя тени, и сразу стало спокойнее. Мы стали петь, танцевать, проводить обряды и ритуалы, как делали это из года в год. И на какое-то время тревога ушла.
3глава.План.
Все было хорошо. Но стоило солнцу спрятаться за тучи - потемнело. Не просто потемнело : тьма налилась, становилась тяжело, как мокрая ткань и ложилась на плечи. Каждый шорох теперь звенел в ушах, каждый сгустк тени будто шевелился.

Я боялась. Хотелось спрятаться в кого-то.
В этот час русалки обычно начинают выходить из воды. Этот факт не уходил из головы - он стоял в голове, как гвоздь : твёрдый, острый, не выбить.
- Пойдем, я устала - прошептала я, маме.
Мама лишь закрыла глаза. Не отворачивалась, не сердилась- просто опустила веки. Я стояла , кусая губы, и пыталась поймать хоть одну твердую мысль что все хорошо.
Темнота сгущалась, становилось ещё темнее, осязаемой, плотная как смола. Она обволакивала все вокруг и держалась до самаго утра, не давая ни проблеска надежды. И в  этой непроглядной мгле начали рождается звуки - чужие, вкрадчивые шорохи. Незнакомые тени метались по лесу, падали на стволы деревьев и искозались.
На другом берегу:
- Черт! - рявкнула русалка, с её волос стекали густые, склизкие водоросли, облепляя плечи, будто сама вода хотела удержать её в своей области.
Внезапно до её долетело звонков, почти чистое пение - и она, резко вскинув голову, скользнула к нам , рассекая воду без единого всплеска. Она замерла у кустов, слилелась с тенью и наблюдала. Её глаза, холодные и блестящие, как осколки льда, не упустили не единого движения. Я заметила её, и холод прош;л меня насквозь. Не думая, я метнулась в сторону, взималась в сырую землю, спрячась за корнями старого дерева, будто они могли стать щитом.
Русалка, постояв ещё мгновение, развернулась и ушла на другой берег. Она нырнула и вода сомкнулась над ней, как пасть хищника. На берегу её уже ждали другие . Вынырнув , она заговаривает на языке жестов- резких отрывистых движений, похожих на взмахи крыльев раненой птицы. Её пальцы летале в воздухе, вычерчивая в темноте очертания нашего праздника " Тут они празднуют Ивана Купалу "
Одна из русалок подняла руки, и её жест был обозначен " Давайте составим план" . Остальные переглянулись- в их взглядах мелькнуло что-то хищное, предвкушаюшее.  И они кивнули. Согласились.
4 глава. Захват
Они действовали слажено, будто сама тьма диктовала им план: половина бесшумно скользнула в озеро, растворилась в его зеркальной глади, другая тенью укрылась в лесу, за древними стволами,и начала смыкать кольцо, заходя в обхват.
Внезапно поднялся яростный ветер- он взвыл, как голодный зверь, разрывая тишину, и тут же небо раскололось от грома.
Загремела гроза , и мир содрогнулся в её ритме. Народ застыл, скованный первобытный ужасом, а я все так же сидела в своём тесном,  дрожащим от порывов ветра убежище.
И когда Луна прорвалась сквозь рваные тучи - не просто засветила, а вспыхнула холодным, безжалостным светом, рассекая полотно мрака, словно клинок. Её сияние было похоже на ледяной фонарик, выхватывающий из темноты то, что лучше оставалось скрытым.
В воздухе повисла зловещая тишина, и в ней отчётливо прозвучали шорохи- тихие, вкрадчивые, будто сама ночь шептала о беде. Русалки крались к своим жертвам, их движения были плавными и неестественно точными, как у хищников, выслеживающих добычу.
Я подняла взгляд но дерево - и застыла. Среди переплетённых ветвей, в полумраке виделась русалка : её глаза мерцали, как осколки льда, а волосы струились, словно живые змеи. В этот миг младший брат, стоявший в самом центре хоровода, тоже вскинул голову, проследил за моим взглядом- и вдруг пронзительно закричал : " русалка! " . Его голос разорвал оцепенение толпы.
Русалки мгновенно высунулись из укрытий, их силуэты слились в зловещий круг, и воздух будто сгустился от древней, густой магии. Народ был захвачен не только физически - их воля  рассыпалась как сухой пепел на ветру.
Русалки двинулись вперед, и люди, словно под гипнозом, побрели к речке. Волны шептали что-то неразборчивое, маня и пугая одновременно. Народ уже стоял по колено в воде, и ледяные струи лизали их кожу, обещая не освобождение , а вечное пленение  .
Не выдержав, я бросилась прочь - не как героиня, я как последний трус, не оглядывалась, не слышала ничего ,кроме бешеного сердцебиения и шепота  тьмы за спиной.
За мной не было погони -  и от этого становилось только страшнее. Казалось, они позволили мне уйти, как позволяют добыче не много побегать перед финальным броском.
Я бежала, пока силы не начали меня покидать. Дождь обрушился стенкой, превращая в землю в вязкую, липкую кашу, которая цеплялась за ноги, словно пыталась удержать, не дать сбежать. Грязь облепила одежду, кожу, волосы- я было вся в ней , сливалась с этой бушующей, враждебной стихией.
Я остановилась. Грудь разрывалась от каждого вздоха, а мир кружился перед глазами. Не видя другого выхода , я подпрыгнула, вцепилась в шершавый ствол дерева и, преодаливая дрожь в пальцах, взобралась на одну из нижних ветвей, где, слажившись в комок, замерла, прислушиваясь  к ночи.
Я замерла среди мокрых ветвей, слилась с тенью, и оттуда,  с высоты, наблюдала за  тем, что творилось внизу.
Картина, открывшаяся глазами, была страшнее любого кошмара.
Народ стоял уже по пояс в воде, и их топили русалки - не просто топили, а творили свой  жесткий ритуал . Они набрасывались на лица жерт скользкие, пахнущие тиной водоросли , глуша крики, а затем прижимали тела к илистому дну тяжёлыми, обросшими мхом камнями. Вода вокруг окрасилась в багровый цвет, и этот оттенок, вспыхивая в свете редких молний, казался кровью самой реки.
Я сидела на дереве, сжавшись в шершавый ствол, и не могла произнести не слова. Горло сдавило ледяным обручем, а язык будто онемел от ужаса. Внизу раздавались булькающие хрипы, плеск воды и тихий , издевательский смех русалок, от которого по коже бежали мурашки.
Внезапно послышались шорохи совсем рядом, в кустах под деревом. Из темноты проступили смутные, искаженные тени - они тянули ко мне длинные , костлявые руки. Этого хватило, чтобы страх  вытолкнул меня из оцепенения. Я сорвалась вниз, спрыгнув с ветки, и, не разбирая дороги, бросилась бежать.
За мной гналась русалка- её силуэт, бледный и текучий, мелькая среди деревьев, а из глотки вырывался пронзительный, нечеловеческий вой, от которого стала кровь. Я мчалась, чувствуя, как сердце колотится, где-то в горле, и, когда впереди показались родные ворота, собрала остатки сил. В последнем от чайном прыжке я перемохнула через них и вихрем ворвалась в дом, захлопнув дверь с таким грохотом, что, казалось, содрогнули стены.
Я метнулась в комнату, но тут меня сковал новый ужас: окно было распахнуть настежь, впуская  внутарь сырой, могильный холод ночи. В проёме, обрамленном рваными краями штор, показалась русалка - её мокрые волосы свисали, как пучки водорослей, а в пустых, бездонных глазах читалась холодная ярость. Я с криком бросилась к окну и захлопнула створки, вцепившись в засов дрожащими руками.
Заперевшись, я рухнула на кровать, натянув одеяло до самого подбородка, но уснуть не могла. В эту ночь дом жил своей, чужой жизнью:из углов доносились страшные шорохи  , будто кто-то серебряный в стены, снаружи медленно полз густой, мертвенно - белый туман, поглощая очертания двора, а по комнатах бесшумно скользили длинные, искажонные тени . Они ходили, ходили, ходили..... и я знала : они идут щель, чтобы пробрался внутарь.
Утро встретило меня глухой, вязкой тишиной- такой плотной, что она давила на  уши, будто сама деревня затоила дыхание. Я проснулась с ощущением, будто воздух пропитан пеплом. Вышла на улицу - и мир показался чужим, вывернутым на изнанку. Половина кур так и не вернулась с вечера: их следы оборвались  у укромки леса, будто земля просто проглотила их. Я побрела к хлеву бобы напоить корову, но в ведре не было ни капли молока- вымя оказаллсь сухим, а в глазах животных стоял первобытный ужас. У козы тоже не нашлось ни капли молока, даже кошка, обычно трущаяся у ног, не показывалась ни в доме, но во дворе. Тишина стала невыносимой, и меня охватил ледяной интерес : что же теперь творится у той проклятой речки?
Я собиралась в считанные  мгновения, пальцы дрожали, но я сжимая их в кулаки, заставляла  себя двигаться . Шла, оглядывалась то вверх,на темные кроны деревьев, будто оттуда могли сорвался когтистые тени, то вниз, выискивая в траве чужие следы, то назад  и вперед - всюду мерещились чужие глаза. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком, будто сама земля подсказывала : "не ходи туда". Но я пошла. 
Дошла до вчерашнего берега - и мир рухнул. На мокром песке, беззащитно раскинув руки, лежала мама. Она не двигалась. Ни вздоха, ни дрожи ресниц- только серое, застывшее, спокойное до смерти. Я бросилась к ней, пальцы вцепились в запястье в отчайной надежде на хоть слабую вибрацию жизни. Но пульса не было . Время остановилось.
Я долго сидела рядом, всматриваясь в её лицо, в эти знакомые черты, которые теперь казались  маской. Смотрела её в глаза- но они были пусты, не видели меня, не звали назад. Слезы скатиличюст по моим щекам и падали на её холодную кожу, но она не вздрагивала, не открывала глаза, не возвращалась. Эти капли казались мне предательством - будто моя боль была её безразлична.
Стянув с головы косынку, я бережно накрыла ею мамино лицо. Ткань легла мягко, скрывая эту невынасимую пустоту. Потом, собрав остатки сил, я подтащила её к воде, туда, в самую глубину, где, течение становилось безжалостным. Вода приняла её беззвучно, лишь слегка колыхнула , будто звздрогнула. Я доплыла до противоположного берега, борясь с течением, которое норовило утащить в след за ней, и уложила её среди камышей - пусть хоть здесь, в этом диком укрытии, она будет в покое.
Её лицо скользнуло по воду, и тьма сомкнулась над ней, проглотив черты, смыв последние слиды жизни. Она ушла во тьму, в безмолвные дна. Я прошептала последние " прости" и поплыла домой, чувствуя, как холод пробирается под кожу, смешавшись водой и слезами.
Но, выбираясь на берег, я уже знала: неделя не закончилась просто так. В груди разгорелся не плач, а пламя. Я понимала- надо отомстить русалкам. За маму, за кур, за выпотрошоную тишину в деревни. Месть стала моим дыханием, моим единственным компостом в этом перевёрнутом мире.
5 глава. Месть.
Вечер опустился на землю свинцовым покрывалом, заглушая доже шоп от ветра. Я шла к озеру, и каждый шаг был тяжолым- будто сам вечер подсказывал : сегодня все изменится. У берега, в зыбком свете ущербной луны, стояла она - одна - единственная русалка. Е; длинные волосы струились, как темные ленты, и она расчесывала их гребнем, который мерцал холодным, нечеловеческим блеском.
Она скользнкла в воду, будто растворяясь в самой тьме озера , - и в миг я рванулась вперед. Пальцы сомкнулись в гребне. Холод металла и чего-то  древнего, чужого, пронзил кожу, но я не отступила.
Я побежала домой, а за спиной будто тянулся ледяной след, оставляемый её взгляд. Вылетев в дом, я захлопнула окна с треском, который отозвался в костях, я завернула шторы так плотно, словно хотела отрезать себя от внешнего мира. Но даже в этой искусственной тьме я не могла уснуть. Весь этот час, пока ночь наливалась тяжестью, я не сомкнула глаз - будто сама тишина ждала чего- то.
Стук в окно прозвучал, как удар молота по наковальне.
Я сорвала шторы - и увидела  её. Она стояла там, в серебристом дымке лунного света, и её глаза горели не человеческой злобой. В тот миг ярость, накопившиеся  во мне с похорон мамы, вспыхнула, как сухая трава. Я надела металлический крест - он впился в кожу, но эта боль была мне нужна, чтобы почувствовать себя живой. С гребнем в руках я вышла на улицу, и холодный ветер хлестали мне по лицу, будто подбадривая.
Она шагнула ко мне, и в этом движении было столько угрозы, что Земля, казалось, вздрогнула. Но я не отступила. Нет. Я шагнула на встречу- и со всей ненавистью, что разрывала  меня изнутри, я сломала её гребень. Треск раздался, как раскат грома, и в этот миг я поняла : теперь я не испуганая девочка. Теперь я - та, кто отвечает ударом на удар.
6 глава. Исход.
С того рокового дна прошло два месяца- два месяца бесконечной, выматывающей борьбы. Я устала сражался за каждый вздох. Силы иссякли, а страх превратился в тяжёлую, давящую цепь, сковывающую движения. Надоело прятаться по углам, вздрагивать от каждой тени, жить в ожидании удара. Терпение лопнуло - больше не было сил терепеть изматывающую игру в прятки со смертью.
Наступил вечер, и багряное солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая небо в зловещие оттенки крови. Я надела железный крест - холодный металл неприятно обжег кожу, но это ощущение было нужно, чтобы почувствовать себя хоть немного отважней. С решимостью, разденной отчаянием, я направилась к проклятому  берегу, туда, где обитали русалки.
Когда я пришла, впереди , на гладком, отполировонном волнами камне, неподвижно сидела одна из них - словно изваяние, сотканное из лунного света и тьмы. Я двигалась медленно, почти бездумно, и она не тронула меня. В тот момент безмолвие казалось страшнее любого крика.
Я вошла в воду - ледяные волны жадно лизали ноги, поднимаясь все выше, пока не достигли пояса. Дрожащими пальцами я расстегнула цепочку и сняла крест. Металл звякнул, ударившись о камень, и с глухим всплеском ушёл в неприглядную, бездонную тьму. Мрак поглотил его мгновенно, будто озеро само жаждало  этого подношения.
В ту же секунду русалки сомкнули круг. Холодные, скользкие руки схватили меня, утягивая на дно с безжалостной силой  штормовых волн. Я ударилась головой о подводный камень - - вспышка острой,ослепляющий боли пронзила сознание.  Солёная вода ворвалась  в легкие, обжигая изнутри. Мир померк, и я провалилась в бездну, в вечный мрак морской пучины, где не было ни света, ни надежды, ни спасения