Вымысел графомана

   Я сам закрыл последний файл. Поток слов, засоривших экран, схлынул — и не оставил во мне ничего, кроме досады. Досады не от бессилия, а от того, с какой тщательной вычурностью я упаковал банальность, выдавая её за нечто большее. Словно пытался подсунуть дешёвую подделку под видом коллекционного терруара.

   Наши литературные идолы — от аккадской жрицы Энхедуанны, что на глиняных табличках выцарапала гимны сорок три века назад и подписалась собственным именем; от Гомера, с его эпохальной «Троей» до Ремарка и Маркеса. Свет из их святилища льется наружу слепящим потоком. Я стою на паперти, зажмурившись.
Грязен и пуст.

   Литература (и искусство в целом), не достигнув настоящих вершин, быстро умирает как творение живых ума и рук человеческих. Математическое безразличие мироздания мимоходом слижет каплю живой души -- случайной, совершенно случайной и мимолётной.
   
   Леонардо да Винчи, Рубенс, Вивальди, Шекспир --  они для большинства стали мемами,  королями и валетами карточного храма... Гении не виноваты в проекциях потомков.

    Как говорит Делез: клише уже въелось в белый лист еще до того, как литератор начал писать.  Кто-то сказал, что даже элитарное искусство — это всего лишь коллаж из чужих реплик и заимствованных цитат, где автор умирает, оставляя словам право говорить самими с собой.

   Возможно, творческие архетипы проявляются в дремучих клише. В таком случае я не выхожу из игры, а только переключаю регистр. Поминая Бога, принимаюсь за следующий проект. До полной планетарной аннигиляции лет двести. Для странного странствующего графомана время ещё есть.