В партизанской зоне. Глава 3

                Конец 80-х


     Стефания Кирилловна сидела на диване с внучкой Виталиной и делилась своими воспоминаниями. Девочка помогала сматывать в клубки купленную на днях пряжу и слушала с открытым ртом семейные истории, время от времени, задавая не совсем уж детские вопросы.

— Бабуль, а как люди вообще восприняли тогда новость о нашей Победе? — неожиданно посреди рассказа о военных днях, поинтересовалась Вита.

     Стефания Кирилловна задумалась, потом подняла глаза, посмотрела внимательно на внучку и выдала неожиданный ответ.

— Кричали, Виталинушка. Очень громко кричали. Некоторые даже рыдали.

— Да ты что?! Разве можно кричать и плакать в такой радостный момент? — искренне недоумевала девочка.

— Радость испытали все мы позже, бросились на шею друг к другу, стали обниматься, поздравлять один другого… А сразу испытали мы боль. Обжигающую и невыносимую. Душа разрывалась и кричала от давящего горя и несправедливости. Невыносимо больно было за тех, кто не дожил до Победы, кто рассчитался собственной жизнью за долгожданный для нас мир, навсегда оставшись в том чёртовом болоте, чтобы мы, выжившие, услышали это самое желанное, выстраданное слово «Победа». Так на чём я до этого остановилась?

— Ты родила дядю Васю, и началась блокада. Что было потом?

                ***

     У Стефании Кондратенко родился сын в 1943 году, и тут же начался настоящий ад. Население пребывало в постоянном страхе. Болото, было единственным местом, где ещё хоть как-то можно было спрятаться и выжить. И то это получалось не у всех.

— Уходи отсюда: малый сейчас начнёт орать и всех выдаст, — чаще всего слышала Стефания от спасающихся в болоте людей, прижимая малютку к себе покрепче.

— Да не бойтесь вы: я грудь тут же дам, чтобы не плакал. Только не гоните. Мы же с дитём сразу под вражеские пули попадём, — умоляла в конец обессиленная молодая мать, по щекам которой бесшумно катились серые от грязи слёзы.

     Женщину с грудничком гнали отовсюду — было страшно и опасно её оставлять. Когда немец слышал детский плач, пощады не было никому. Но малютка словно понимал, что от него зависит жизнь большого количества людей, поэтому надолго затихал на материнской груди. Погружаясь по шею в болотную жижу, Стеша высоко над головой вытягивала руки и изо всех сил старалась не уронить самый дорогой комочек в её жизни. А иногда из этой жижицы торчал только крохотный носик ребёнка, чтобы малыш мог дышать. Пройдёт какое-то время, и после освобождения эти болотные ванны ох как дадут о себе знать. Васеньку чудом вылечат от холеры. Саму Стефанию несколько лет будет изнурять малярийная лихорадка. К счастью, всё получится преодолеть.

     Стефания Кирилловна замолчала, заметив, что внучка собирается что-то спросить.

— Здорово, что наступил мир, и больше нет войны!

— Знаешь, Виталичек, когда закончилась война, настоящий мир упирался и на нашу землю приходил очень медленно и натужно. Это только в кино все быстро забыли про войну, принялись петь и плясать. В лесах ещё какое-то время отсиживались фашистские недобитки — полицаи, поэтому за каждой берёзкой, под каждой кочкой мог поджидать опасный сюрприз. Сколько наших ребят, отвоевавших, погибли уже после войны от рук этих отморозков. Чудовищность войны в том и заключается, что смрад и последствия от неё ещё длительное время витают в воздухе и избавиться от них долго не получается. И не дай Бог застать войну будучи ребёнком: детство должно быть обязательно счастливым. Как-нибудь сходим в соседний лес, и я покажу тебе одну братскую могилу. В первой половине июня 1941 года привезли на оздоровление в местный санаторий около восьмидесяти детей. А вот забрать их родители не успели: из этого санатория фашисты сделали детский концлагерь. Зима того года была очень холодной, а детишки её встретили в лёгкой пионерской форме. В том, в чём их родители в июне привезли в санаторий. А уже в апреле их расстреляли. Чудом спасся только один мальчик.

     Стефания Кирилловна замолчала, поглаживая внучку по спине. Девочка поёжилась, слушая историю о детском концлагере и тут же поспешила несколько сместить тему:

— Ну а потом ты встретила моего дедулю, который был фронтовым оператором. Ты деду понравилась, и он захотел на тебе жениться. Позже ты дяде Васе родила сестрёнку, мою маму, а сама стала учительницей, так?

— Да, деточка, так. Твой дед Егор входил в группу военных кинодокументалистов. Но это уже совершенно другая история.