Почему корпорации успешно воюют против РФ?

Продолжение расследования о системных атаках на дагестанский бизнес.

В предыдущих статьях мы пришли к выводу, что за атаками на склады «Вайлдберриз», санкциями против союзников Керимова и сменой кандидатов на выборах FIDE стоит крупный зарубежный частный бизнес. Украинская армия и европейские чиновники в этой картине выступают лишь инструментами в руках заказчиков, обладающих влиянием на западные институты.

Теперь настало время ответить на главный вопрос: какие именно иностранные корпорации воюют против России руками Украины, каковы их цели и почему Россия не может адекватно ответить на эти удары?

Кто воюет: частные военно-технологические корпорации

Главные игроки на этом поле — американские компании Palantir Technologies и SpaceX (Илона Маска). Это не просто IT-корпорации, а полноценные частные военные подрядчики, которые фактически управляют ударами ВСУ.

Palantir: «хоббиты» из Силиконовой долины
Компания была основана в 2003 году выходцами из PayPal во главе с миллиардером Питером Тилем. Ключевой инвестор Palantir — ЦРУ, вложившее в стартап 2 миллиарда долларов.

Что делает Palantir на Украине:

Наводит ракеты и дроны. Программный продукт Gotham позволяет обрабатывать огромные массивы данных, анализировать их и принимать решения на поле боя. Сегодня Gotham — ключевой элемент у ВСУ в управлении ракетной системой Himars. Но роль Palantir не ограничивается ракетами. Украинская разведка (ГУР) использует систему PRISMA — специальную разработку Palantir, которая стала «мозгом» дальних ударов беспилотниками по стратегическим объектам в глубине России. Система позволяет операторам одновременно координировать тысячи дронов, прокладывая маршруты через бреши в российской ПВО.

Поражает цели. Гендиректор Palantir Алекс Карп публично заявил, что за большую часть операций Украины по нанесению ударов с 2022 года отвечает именно Palantir. По его словам, за это время они поразили в зоне СВО и за её пределами 500 000 целей. В 2026 году он охарактеризовал то, что его компания создала для Украины, как «операционную систему для войны».

Масштабируется. В 2025 году Palantir получила контракт на 10 миллиардов долларов от Пентагона.

Итог: Системы Palantir не просто управляют ударами ВСУ, но и, по мнению экспертов, использовались для планирования и координации атак на склады «Вайлдберриз». Более того, есть основания полагать, что эти удары не просто координировались при помощи технологий Palantir, но и могли быть непосредственно заказаны или инициированы структурами, связанными с этой корпорацией, в интересах зарубежных бизнес-групп, ведущих войну против дагестанского бизнес-сообщества.

SpaceX и Starlink: «нервная система» ВСУ
Если Palantir — это мозг, который наводит ракеты и дроны, то Starlink — это нервная система, по которой идут сигналы. Без Starlink ни Palantir, ни украинские дроны не смогли бы работать так эффективно. Starlink стал технологической основой всего, что происходит на поле боя.

Что делает Starlink на Украине:

Основа для точных ударов. Это самая дешёвая и надёжная система наведения для украинских дронов дальнего действия. Она позволяет управлять беспилотниками в реальном времени, не опасаясь глушения.

На передовой. С начала вторжения Украина получила более 42 000 терминалов Starlink, которые обеспечивают связь не только для военных, но и для критической инфраструктуры.

Всё решает один человек. В июле 2026 года Владимир Зеленский лично просил Дональда Трампа убедить Илона Маска разрешить использовать Starlink на территории России для наведения дронов на пусковые установки баллистических ракет. Трамп сказал, что подумает, но пока Маск отказывается это разрешать. Киев уже попросил Маска о встрече, но тот её отклонил.

Почему это важно для нашего расследования:

Маск — это яркий пример нашей главной мысли: частная корпорация стала самостоятельным геополитическим игроком. Именно он решает, можно ли наносить удары по территории России, а не какой-нибудь генерал или президент.

Он тоже «бьёт по дагестанскому бизнесу». Украина уже сейчас эффективно использует дроны с менее точными системами наведения для ударов по российским НПЗ и складам. Но когда они получат доступ к Starlink на всей территории РФ, они смогут атаковать небольшие, мобильные цели — те самые пусковые установки баллистических ракет, разбросанные по всей стране. Никакие склады «Вайлдберриз» или логистика «Полюса» не будут в безопасности от высокоточного удара.

«Зона поражения — до Сибири». Украинский производитель дронов Fire Point прямо заявил, что со Starlink они смогут расширить «зону поражения» до 500 км, а в перспективе — даже до Сибири. Это означает, что география ударов по российским тылам станет практически безграничной.

Единственная защита — запрет Маска. Пока что Украине мешает не российская ПВО, а воля одного человека — Илона Маска, который сам ограничил использование Starlink на территории России. Именно в этом сейчас ключевое сражение за будущее войны. Если Маск уступит давлению Трампа или Зеленского, Россия столкнётся с качественно новым уровнем угрозы.

Военный блогер Алексей Живов оценивает влияние Palantir так: «Если бы не продукт Palantir, возможно, мы бы сегодня были на совершенно других позициях. Уже бы, думаю, и Запорожье взяли штурмом, и Харьков вернули в состав России. Я оцениваю наличие этой компании как одну из самых серьезных угроз, один из самых серьезных вызовов СВО». К этому можно добавить: если бы не Starlink, Palantir был бы просто дорогой игрушкой. Вместе они создают систему, против которой у России нет эффективного оружия.

Другие игроки: IT-гиганты и ВПК
Cloudflare и Fastly. ФСБ обвинила американские IT-компании Cloudflare и Fastly в шпионаже против России. По данным ведомства, иностранные спецслужбы использовали их технические возможности для слежки за высокопоставленными российскими чиновниками через зараженные смартфоны. Собранная информация используется для включения людей в санкционные списки и давления на них.

Terminal Autonomy. Американский завод в Киеве, производивший до 1000 ударных дронов в месяц. Уничтожен российскими ударами в июле 2026 года.

NCH Capital. Американский агрохолдинг, работающий в семи российских регионах. Генпрокуратура подала иск о национализации его активов за донаты ВСУ на сумму 30 миллионов долларов.

Цели иностранных корпораций

Зачем частным корпорациям участвовать в войне против России? Ответы на этот вопрос можно разделить на два уровня: те, что лежат на поверхности, и те, о которых вслух не говорят.

Очевидные цели (лежат на поверхности)
Эти причины называют сами компании, их лоббисты и западные политики. Они не скрываются, публично обсуждаются и считаются «легитимными».

1. Бизнес на войне

Для Palantir Украина стала «лабораторией» — возможностью испытать и отточить свои технологии в реальных боевых условиях . При этом компания получает многомиллиардные контракты от Пентагона и союзников. Война для них — это не расходы, а прибыль.

По оценкам экспертов, общий объем военной помощи США Украине с 2022 года превысил 200 миллиардов долларов. Значительная часть этих денег оседает в карманах американских ВПК-корпораций, включая Palantir, Lockheed Martin, Raytheon и других. Война — это бизнес, и очень прибыльный.

2. Ослабление конкурентов

Как мы уже предположили в предыдущих статьях, за атаками на «Вайлдберриз» может стоять зарубежный бизнес, заинтересованный в ослаблении дагестанского бизнес-сообщества и лично Сулеймана Керимова. Palantir и другие компании могут быть инструментом в этом переделе рынка.

Иностранные корпорации используют украинский конфликт как рычаг давления на российских конкурентов. Удары по складам, санкции, заморозка активов — всё это работает на ослабление позиций российского бизнеса на глобальных рынках.

3. Глобальное доминирование

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова заявила, что Запад ведет против России полномасштабную гибридную войну, чтобы сохранить глобальное господство . Иностранные корпорации — часть этого механизма.

Война на Украине — это не только противостояние государств, но и борьба за технологическое и экономическое превосходство. Корпорации, владеющие ключевыми технологиями (искусственный интеллект, обработка данных, спутниковая связь), используют конфликт, чтобы закрепить своё доминирование.

4. Уничтожение переговорных перспектив

Как мы уже обсуждали, удар по «либеральному» клану Керимова-Дворковича лишает Россию потенциальных партнёров для переговоров на Западе. Тем самым страну лишают будущего.

Ослабляя тех, кто мог бы стать мостом для диалога, корпорации делают конфронтацию неизбежной. А конфронтация — это новые контракты, новые продажи оружия, новые рынки.

Неочевидные цели (скрытые от глаз)

Эти причины не афишируются, но именно они, возможно, являются главными. Они лежат в плоскости глобального переустройства мира, где государства перестают быть главными игроками.

1. Частные корпорации воюют с государствами

Сегодня в мире происходит нечто, что можно назвать тайной войной корпораций против государств. Это не теория заговора, а объективная реальность, которую всё чаще признают даже официальные лица.

Возьмите Palantir. У компании есть контракты не только с Пентагоном, но и с ЦРУ, АНБ, британской разведкой. Но кто контролирует Palantir? Акционеры. В том числе — Питер Тиль, известный своими связями с американскими спецслужбами, но при этом не являющийся государственным чиновником. Это частное лицо, которое через свою компанию влияет на ход войны.

Что это значит? Государства теряют монополию на насилие и принятие решений. Раньше войну объявляли президенты и короли. Сегодня удары по российским регионам могут планироваться и наноситься с использованием технологий частной корпорации, у которой нет иного мандата, кроме желания акционеров заработать.

2. Украина — слабое звено для корпоративного захвата

Украина в этом смысле — идеальный полигон. Это государство, ослабленное войной, коррупцией и зависимостью от западной помощи. Власть в Киеве не может контролировать то, что делают западные подрядчики на её территории. А если и может — не хочет, потому что без них армия рухнет.

Корпорации используют Украину как «слабое звено» для реализации своих интересов. Через неё они получают доступ к российским активам, к данным, к рынкам. Через неё они могут бить по конкурентам, сохраняя видимость «войны с агрессором».

Например, система PRISMA, разработанная Palantir для ГУР, позволяет координировать удары по стратегическим объектам в глубине России. Формально это украинская операция. Фактически — американская технология, управляемая частной корпорацией, которая не подчиняется ни украинскому, ни даже американскому правительству в полной мере.

3. Корпорации начинают играть в свою независимую игру

Это, возможно, самое важное. Впервые в истории крупные корпорации начинают играть в независимую игру, не имеющую привязки к государствам.

Palantir не просто выполняет контракты Пентагона. Она формирует повестку, влияет на принятие решений, участвует в разработке стратегий. Алекс Карп публично хвастается, что его компания «поразила 500 000 целей». Это не отчёт перед Конгрессом — это пиар перед акционерами. Palantir продаёт себя как компанию, которая «выигрывает войны». И это повышает её капитализацию.

Что будет, когда такие корпорации поймут, что могут воевать без санкции государств? Что им не нужен президентский указ, чтобы нанести удар по конкуренту в любой точке мира, прикрываясь «борьбой с агрессией»?

Это новая реальность, к которой мир не готов.

Итог: новая реальность

Мы наблюдаем не просто войну России и Украины. Мы наблюдаем процесс, в котором государства утрачивают монополию на насилие и глобальное управление.

Корпорации (Palantir, Google, SpaceX, Amazon) становятся самостоятельными игроками на поле геополитики.

Украина — это полигон, где обкатываются технологии и отрабатываются схемы.

Россия — это цель, но не в смысле военного поражения, а в смысле устранения конкурента и демонстрации силы.

Государства пока не признают эту реальность. Но факты говорят сами за себя.

Глава Минцифры Максут Шадаев признал, что «всё, что Россия делала в области развития систем с применением искусственного интеллекта, оказалось устаревшим» и «мы проиграли эту войну» . Это признание того, что технологическая война проиграна — и проиграна она не Украине, а корпорациям, которые оказались сильнее государства.

Почему Россия не может адекватно ответить?

Ответ на этот вопрос лежит не в плоскости технологий или ресурсов. У России есть и деньги, и оружие, и люди. Проблема глубже — она в архитектуре самой системы.

Проблема 1: жесткая вертикаль власти и центричность.
Россия сегодня — это идеальная модель жесткой вертикали власти. Абсолютно центричная система, где все решения принимаются наверху и спускаются вниз. Точно так же центрично строился и крупный бизнес в РФ. Это позволяло быстро зарабатывать огромные состояния, но одновременно у российских корпораций были отняты все возможности вести самостоятельную политику.

Что это означает на практике:

Всё в руках чиновников. Бизнес не может самостоятельно реагировать на угрозы, потому что любые решения требуют согласования. Система плохо реагирует на изменения. Она создана для стабильности, а не для быстрой адаптации. Ответ на удары запаздывает, потому что сначала нужно доложить, потом согласовать, потом утвердить, потом спустить вниз.

У огромной концентрации есть свои преимущества — можно быстро нарастить объемы продукции, мобилизовать ресурсы. Но в условиях войны, где враг бьёт точечно и постоянно, эта концентрация становится смертельной уязвимостью.

Пример: когда в июле 2026 года начались атаки на склады «Вайлдберриз», решения о защите должны были приниматься на местах, мгновенно. Но бизнес не мог действовать самостоятельно, потому что в центричной системе нет механизмов для этого. В результате склады горели один за другим, пока чиновники наверху обсуждали, что делать.

Проблема 2: враг имеет полицентричную форму

В отличие от России, враг (западные корпорации и их инструменты) имеет полицентричную форму. Это не армия с единым командованием. Это сеть, состоящая из:

Частных корпораций (Palantir, SpaceX, Cloudflare).

Украинских военных структур.

Европейских бюрократических институтов.

Американских разведывательных служб.

Независимых хакерских групп и волонтёрских движений.

У этой сети нет единого центра, который можно уничтожить одним ударом. Нет штаба, нет главнокомандующего, нет единого бюджета. Решения принимаются децентрализованно, адаптация происходит на местах, мгновенно.

Что это означает на практике:

Такой враг не может быстро нарастить массу продукции, как это может сделать Россия. У него нет одного завода, одного конвейера, одной вертикали.

Но он может постепенно нарастить её так, что уничтожить его возможности будет сложно. Потому что для этого нужно уничтожить не одну цель, а сотни — разбросанных по разным странам, разным юрисдикциям, разным структурам.

Пример: российские удары по киевскому заводу Terminal Autonomy в июле 2026 года уничтожили одно предприятие. Но дроны продолжали лететь — потому что производителей стало больше, они рассредоточились, они адаптировались.

Почему центричная модель проигрывает полицентричной

Центричная модель — это гигантский неповоротливый танк. У него мощная броня, огромный калибр, он может сокрушить всё на своём пути. Но если враг не стоит на месте, а бегает вокруг, нанося точечные удары, танк начинает проигрывать.

Ключевое отличие:

Характеристика Россия (центричная) Враг (полицентричный)
Принятие решений Сверху вниз, медленно На местах, мгновенно
Адаптация Запаздывает Происходит в реальном времени
Уязвимость Одна цель — колоссальный урон Много целей — урон распределён
Ресурсы Огромные, но неповоротливые Меньшие, но гибкие
Вывод: Россия проигрывает не потому, что у неё нет ресурсов или технологий. Она проигрывает потому, что её система не предназначена для войны с сетью. Она предназначена для войны с другим танком. А война с сетью требует совершенно другой архитектуры управления.

Проблема 3: война против «невидимого врага»
Наносить удары по Palantir, SpaceX или Cloudflare сложно, потому что:

Это не армия, а частные корпорации со штаб-квартирами в США.

Их «оружие» — это программное обеспечение и алгоритмы.

Формально они не воюют, а «оказывают услуги».

Минобороны РФ опубликовало список европейских компаний, производящих дроны для Украины, назвав их потенциальными целями. Зампред Совбеза Дмитрий Медведев ехидно прокомментировал: «Приятных снов, европейские партнеры!». Но реальных ударов по западным предприятиям пока было немного.

Почему? Потому что удары по частным корпорациям в странах НАТО — это эскалация, на которую Россия не готова пойти. А удары по их «цифровым» активам (серверам, облачным платформам, спутникам) технически сложны и юридически сомнительны.

Проблема 4: Запад не однороден

Как мы уже отмечали, на Западе есть разные силы:

Американский подход (менее агрессивный): ослабить Россию и превратить в партнёра на антикитайском треке.

Европейский подход (более агрессивный): полное ослабление и сдерживание России.

Корпоративный подход (свой): использовать войну для прибыли и передела рынков.

Эта рассинхронизация мешает России выработать единую стратегию ответа. Американцы, европейцы и корпорации играют в разные игры, а Россия вынуждена реагировать на все сразу.

Проблема 5: бизнес остался один на один с войной

Главная проблема России — отсутствие государственной защиты бизнеса. Как показало расследование Carnegie Politika, российское государство фактически бросило предпринимателей на произвол судьбы.

Факты:

ПВО защищает государственные объекты, а не частные заводы. Глава Татарстана Минниханов прямо сказал промышленникам: «Очнитесь, ребята, никто нас не защитит, кроме самих себя».

Минфин отказался компенсировать расходы на защиту от БПЛА. Власти обсуждают идею законодательно обязать бизнес самостоятельно защищаться от дронов.

В 2024 году российские компании потратили на защиту от дронов около 100 миллиардов рублей. В 2025 году эта сумма удвоилась.

Страхование от БПЛА не работает. Верховный суд постановил, что страховщики должны возмещать ущерб от обстрелов, но экономически они не могут платить за войну, которой формально нет. Поэтому страховку от БПЛА исключают из стандартных полисов.

Россия — единственная из крупных воюющих стран XXI века, где функция перестраховщика последней инстанции официально не закреплена ни за одним институтом. Бизнес оставили с риском войны один на один.

Итог: центричная модель — это проблема, а не преимущество

Россия оказалась не готова к войне с полицентричным врагом. Её модель управления, которая была эффективна в мирное время, стала фатальной слабостью в условиях гибридной войны.

Государство не защищает бизнес, потому что система не предусматривает механизмов для этого.

Бизнес не может защитить себя сам, потому что у него отняли самостоятельность.

Враг бьёт точечно и постоянно, а система реагирует медленно и неповоротливо.

Пока Россия пытается воевать по правилам XX века, её враги уже воюют по правилам XXI века. И эти правила написаны не в генштабах, а в офисах корпораций, где решают, какой будет следующая цель.

Вопрос в том, когда в Кремле осознают, что вертикаль власти, выстроенная десятилетиями, оказалась главным врагом в этой войне — и что с этим делать.