Тихвинские заметки

                «Когда мы теряем любовь, то лишаемся части сердца…»

В жизни, как и в живописи, не надо ничего выдумывать – реальность состоит из постоянно сменяющихся сюжетов (что включают как самые невероятные встречи, так и «несколько нестандартные», мягко говоря, ситуации). При этом, не спрашивая разрешения: хотим ли мы становиться участниками данного события или нет?

...Я узнал его! Тот самый пианист... Только тогда он был одет не в синие джинсы и белую майку, а в строгий чёрный фрак и белую сорочку с бабочкой. И он играл на концертном рояле в Большом зале Московской консерватории. Да, это он: высокий длинноволосый брюнет. Его ни с кем не спутаешь! Уже не молодой и с особой манерой убирать пальцем нависающие на глаза пряди волос.
Жаль, что забылась его фамилия: в голове вертелось «Лужин», «Мужин», «Гужин». Ну или как-то так... 
Я тогда ещё подумал, что пианист похож на известного американского артиста (чью фамилию я тоже не помнил – у меня вообще катастрофа творится с запоминанием имён-фамилий!), игравшего в голливудском фильме скрипача Паганини.
Но какими судьбами этого пианиста, так похожего на Паганини, занесло в далёкий от московских подмостков город Тихвин?! 
Столичный пианист (чью фамилию я мучительно пытался вспомнить!) сидел с женщиной лет тридцати пяти. И по их лицам было видно, что в данный момент они решают для себя очень важную проблему. 
Они зашли, чуть позже меня – когда я уже ждал свой заказ. А затем, ни на кого не глядя, сели на веранде кафе, через два столика от меня...
– Я не хочу, чтобы ты покидал меня! – её губы дрогнули. Казалось, ещё мгновенье – и женщина разрыдается. Но этого не произошло, дама совладала с нахлынувшими эмоциями и через силу улыбнулась.

– Я просто... (Тут она запнулась). Очень сильно люблю тебя! И боюсь остаться одной. Я же лучшие годы отдала тебе и детям!
Он, красивый и задумчивый, молчал, стараясь не смотреть в глаза симпатичной визави. Чувствовалось, что он уже бесповоротно принял для себя все решения.
«Скорее всего, у него назначен здесь концерт!» – подумал я. Ведь музыканты просто так не путешествуют по просторам России. Впрочем, тут просто мои предположения.
Я почувствовал неловкость: я сидел на веранде кафе за соседним столиком, вполоборота к ним. И непроизвольно явился свидетелем их разговора. 
Обычно не люблю слушать чужие разговоры – тут как читать чужие письма! Но сейчас возникла ситуация, никак не зависящая от меня.
Эти двое, видимо, так сильно были поглощены разговором, что мнение окружающих их не особо волновало. Да и кафе полупустое: ещё долговязый парень с прыщавой девушкой, да зрелая женщина лет шестидесяти – с девочкой, увлечённо поедавшей мороженое маленькой ложечкой из вазочки на длинной ножке. Ну и я, сидевший ближе всех к говорящим.
– А как же наш Павлик? Ты же так сильно хотел сына! И вот...
Она с надеждой смотрела на собеседника. Тот угрюмо молчал.
– Наша дочь поступила в университет, на бюджетное отделение... Ты же так этим гордился! Как же всё это теперь?! 
– Всё, я так больше не могу! – Он решительно встал из-за стола. – И ты должна всё просто принять, как непреложную данность!
Его голос звучал сухо, но твёрдо – так говорит человек, безжалостно обрезающий прошлое. И пока ещё не понимающий, что прошлое навсегда останется с ним – от него так просто не скрыться!
Но разве возможно в подобной ситуации принять решение, что нельзя будет потом изменить? Исправить или вовсе отменить можно всё – и любое решение, в том числе. Но это мы, к сожалению, начинаем понимать, как говорится, лишь «задним умом».
На вид мужчине было «уже к полтиннику» – самый, фигурально выражаясь, бестолковый возраст у мужчин. Когда практически все – в той или иной мере! – переживают кризис среднего возраста. А потому думают преимущественно не головой. Сам переживший подобное – да и не раз! – я прекрасно представил, что сейчас в разговоре должно незримо присутствовать ещё одно лицо, находящееся где-то недалеко. Например, в соседнем кафе. Данное лицо, как главный элемент семейного раздора, нервно теребит салфетку или краешек скатерти – ведь решается, прежде всего, её судьба. Ведь именно она отводит столь желанного «мужчину мечты» из его прежней семьи.  
Как говорят психологи, практикующие в области семейных отношений, мужчины более болезненно переносят разрыв брачных уз, но только когда инициатором таких изменений является женщина. А, вот, если он сам? Что остаётся женщине в подобном положении – особенно, когда на руках остаются ещё и дети-подростки? Как делить имущество? И что ожидает её саму, еще далеко не старую женщину в будущем? 
А если посмотреть вокруг внимательно, стараясь учитывать сегодняшнюю сложную обстановку с мужчинами? Короче, одни вопросы и очень мало ответов!..

Мужчина решительно встал, резко развернулся и направился к выходу.  
Я не могу смотреть, как плачут женщины. А здесь брошенная дама плакала после его ухода уже никого не стесняясь. Впрочем, все присутствующие усиленно делали вид, что ничего не происходит.
У меня вдруг появился сильный порыв встать подойти к её столику, чтобы произнести слова утешения. Но в голову приходила лишь какие-то банальности: мол, возьмите себя в руки – тогда всё наладится... Но тут изначально лукавство: практически всегда «ничего не наладится», особенно в ближайшем времени. Разве что можно попытаться пережить и эту боль. А потому, скрипя зубами, жить дальше – хотя бы для детей. Ну, а дальше – там как получится. В лучшем случае, если судьба станет предельно благосклонной, такая красивая женщина обязательно встретит нового мужчину. И, возможно, ещё снова будет счастлива, пусть и с другим спутником жизни. Хотя, как гораздо чаще случается, всё сложится намного драматичней. Долгое одиночество, ничего не выражающие случайные встречи, посвящение остатка жизни исключительно будущему детей. Но тут уж судьба, что мы выбираем. Хотя, скорее – судьба, что выбирает нас...

Я тоже встал и, оставив на столе под бокалом наличные, направился к выходу. А женщина, не обращая ни на кого внимания, продолжала всхлипывать. Видимо, теперь эта боль поселилась в её сердце надолго – если не навсегда!

Говорю с сожалением, что интуиция (точнее – жизненный опыт и долгие прожитые годы) не подвели меня. Вечером, гуляя у стен монастыря (там, где находятся замечательные шлюзы, отстроенные ещё во времена Петра Первого) и любуясь закатом над бурлящей водной гладью, я встретил того самого мужчину, кого видел в первой половине дня. Того самого, кто выяснял отношения с уже, видимо, бывшей женой. 
Мужчина на этот раз облачился в светлые летние брюки и в майку невероятно яркого жёлтого цвета, называемого «кислотным», что почему-то так нравится наивным нимфеткам. Рядом с мужчиной, как я и предполагал (проклятая интуиция!), семенила совсем юная блондинка-разлучница, в розовом платьице и туфлях на высоченных шпильках. Видимо, старалась выглядеть выше своего роста – асфальтовая дорожка, ведущая к плотине, выглядела довольно разбитой. И кроссовки в такой ситуации выглядели бы куда практичней.
Глаза юной блондинки скрывали тёмные очки, а розовые, накаченные силиконом губки украшала улыбка говорила о том, что девушка переживает минуты счастья. Этакое торжество победы, когда кажется, что находишься в шаге от заветного счастья. Мужчина устремил взгляд в сторону – он рассеянно слушал лепетание спутницы, но чувствовалось, что его что-то мучает глубоко внутри. Весь вид «обретшего свободу» бывшего мужа говорил, что тот сейчас весьма далёк от счастья страстной влюблённости.
Если честно, мне даже показался странным его выбор: его бывшая жена производила куда более сильное впечатление, чем довольно невзрачная щебечущая девчушка, хотя и явно намного моложе его.
Увы, мужчина в состоянии эротического ослепления не может ничего планировать по определению. И не понимает, что ожидает его лет так через пятнадцать, когда его сегодняшняя избранница наберёт истеричность в глазах и лишний вес – из-за того, что банально не будет хватать его мужского внимания. А он неумолимо войдёт в тот возраст, где выработка дофамина и тестостерона в теле очень заметно снизится. Его едва ли будут особо интересовать женские чары молодой супруги. Разве что, больше по инерции... И куда больше будет тянуть посидеть с книгой и бокалом хорошего вина у камина, или просто послушать музыку. А что будет делать женщина в расцвете сексуальности с этим увядающим овощем? Возможно, он будет пытаться изо всех сил изображать резвость и брутальность... Но что толку?!
Некоторые мои друзья выбирали себе спутниц намного моложе – и теперь не очень-то счастливы «мужским счастьем»: постоянно исходят на ревность, понимая, что женщине «ближе к сорока» мужчина «ближе к семидесяти» особо и не нужен. Ну, разве что, могут удерживаться рядом его деньгами. Да в особо исключительных случаях – возможностью совместно порассуждать о вечных ценностях.
Впрочем, не хочу никого судить и уж тем более давать оценок: у каждых отношений – собственный рисунок и амплитуда напряжения. К тому же, всё когда-то начинается и всё имеет закономерный конец – ничто не вечно в подлунном мире!

...Утром я работал над очередной главой для будущего романа. Мой герой решал задачу, воспринимаемую крайне болезненной.

                     (Отрывок из будущего романа)
А дождь всё лил и лил, не переставая ни на минуту – уже третий день подряд!
Он переживал боль, что засела гнойной занозой в самое сердце. Страх расставания разъедал изнутри, но как мужчина он не мог показать слабости женщине. Особенно той, кого считал гораздо слабее себя! 
(По сюжету, главный герой должен восприниматься читателем как однозначно положительный персонаж).
Хотя в данный момент многие вещи, ещё недавно казавшиеся значительными, перестали обладать прежним значением: его ждала совсем новая жизнь. Хотя...  В чём будет выражаться её «новизна»? Ещё раз повторение когда-то уже пройденного! Какие бы одежды мы не надевали, как бы не менялось наше тело – душа остаётся прежней. И куда деть одну из самых важных её составляющих, совесть? Ту проклятую инстанцию, что злой собакой вечно преследует нас, норовя укусить в самый неподходящий момент?

В этом месте я прервался, и подошёл к окну – на часах высвечивалось четыре часа утра. Но за окном, откуда виднелся лишь кусочек пустой улицы, я не нашёл ничего вдохновляющего. И снова сел за стол, к призывно мигающему монитором настольному компьютеру.
Ох, уж эта дурацкая привычка писать по утрам! А потом, часов в одиннадцать, ложиться спать почти до вечера. Я продолжал стучать по клавишам, чтобы не потерять мысль…
Семья – это образование, основанное не только на отношениях двух людей. Часто вносятся другие важные составляющие. Например, дети – привносящие в жизнь взрослых целый новый мир – огромный и загадочный...

Целый ворох проблем, что неизменно приносит старость – это тоже объединяется словом «семья». Потому родители, как и дети, тоже нуждаются в заботе....
«Господи, ну что я такое пишу?! Что ещё за морализм? Кто будет эти скучные рассуждения читать?» – возникли в голове сомнения. Но неожиданно для меня самого вчерашняя случайная встреча с пианистом, чью фамилию я не помнил, неожиданно вошла в мой роман. Это получилось как-то само собой, помимо моей воли…
«Конечно он всё поймёт со временем! – старательно выписывал я в сюжете. – Но только это будет потом. Да он один разве такой!?»

Да, а что тогда звучало в зале консерватории, в тот раз, когда я впервые увидел этого мужчину? Уже и не помню. Кажется, Шопен...  
Почему-то я всё чаще стал забывать имена и события – даже те, что произошли совсем недавно! Возможно, вокруг происходит много других событий: более грандиозных и трагических, чем привычное для постороннего взгляда расставание двух некогда близких людей? А тот же концерт в консерватории – да сколько их ещё будет: и концертов, и расставаний? 
                *
Огромное красное солнце всё сильней клонилось к горизонту. Вода в полуразрушенной платине шумела точно так же, как и сто, и двести лет назад! И ничего не поменялась в этом мире живых: те же расставания со слезами; те же встречи, с надеждой на лучшее будущее; та же радость встречи нового дня... Жизнь конечна – и в этом её огромная притягательная тайна! И главное – не забывать, что рачительно распорядиться отпущенным судьбой временем составляет высшее человеческое искусство!.. 

Город Тихвин, с узнаваемой многовековой патиной и золотыми куполами монастырей, будет стоять ещё добрую тысячу лет. И дай Бог, чтобы эта тысяча лет у человечества имелась в запасе!
А сам Тихвин и его люди уже проживали на моих страницах некую новую жизнь, диктуя привычные им правила поведения... 
А что будет дальше? Как сложится судьба покинутой женщины? Я ей тоже придумаю интересную судьбу, опираясь на творческую фантазию. И в моей версии её будущей жизни обязательно настанет хороший финал – а как же иначе? Финал романа всегда должен дарить надежду! Если, конечно, мы ещё живы, дышим, молимся, видим эти облака... и можем говорить друг другу хорошие слова!..

За окном раздался скрежет тормозов и резкий удар, а затем крики. Я снова выглянул в окно и не поверил глазам: на абсолютно пустой дороге столкнулись грузовичок «Газель» и старенькие «Жигули». Как такое возможно? Вокруг же ни души: ни то чтобы машин, но даже и пешеходов нет! А эти два чудака умудрились столкнуться в четыре утра на пустой дороге, прямо под окном моего гостиничного номера. Ну, тихвинцы – они такие тихвинцы... что с них взять? Сонное царство провинциальных героев чьих-то ещё ненаписанных романов.