72. Криминал

Лихие 90-е. Законы уже никто не соблюдал. На Кавказе шла война.
Мой сын сказал, что он пацифист и обошёл закон о воинской повинности.
Со стрельбой и обманом расселялись соседние коммуналки. Под окнами взрывались и горели машины.
Работы в Ленинграде не было, а для накопления стажа можно было положить трудовую книжку в организацию, не работая там – ведь денег всё равно не платили. Некоторые мои знакомые так и делали, я попробовала, но у меня не получилось.
Квартиры и комнаты уже можно было продавать, а деньги имели теперь нестабильную стоимость, люди не разбираясь в ценах, оказывались в полуразрушенных домах, или просто на улице. Появились бомжи и наркоманы.

В соседней квартире у Давида Львовича умерла жена, а затем и он сам упал на лестнице около дверей квартиры, его увезла скорая. Больше мы его не видели, зато приехали многочисленные племянники и наследники. Его маленькая комната была завалена антикварной мебелью, посудой и другими старинными вещами. Племянники всё вывозили, частично выбрасывали. Они обнаружили ящик с маленькими абажурчиками из цветного стекла для люстры, которой в комнате не было, и предложили их нам. Кое-что из старого мы у них взяли, а абажуры нет, родственники вынесли их на помойку. Вскоре наследники нашли у старика ломбардные квитанции на вещи, сданные им на хранение. Оказалось, что там, на складе, долгие десятилетия хранились старинные вещи, картины и огромная люстра, которая, когда-то висела в одной из комнат дореволюционной квартиры. Стали искать выброшенные абажуры, но тщетно. Меня в этой истории поразило то, что старик до самой смерти ждал и надеялся, что советская власть рухнет, и тогда он вернёт себе всю квартиру, поставит старую мебель на прежние места и повесит люстру с цветными стёклами.

В комнату Давида Львовича поселили другого старика, больного и брошенного родственниками. К никому не нужному старику приходила никому не нужная девушка лет 18-ти, часто у него обедала и ночевала. Её звали Наташа, она рассказала мне, что отца она не знает, мать пьёт, приходят всякие гости, и ей там уже нет места.
Из второй комнаты в соседней квартире, которая рядом, жильцы уехали, и она пустовала.  Но недолго - туда вселили молодую мать, инвалида детства из-за отсутствия нескольких пальцев, у неё был  мальчик пяти лет. Молодая мать пила и пристрастила к водке Наташу. Старик ругался на их пьянки, и, как-то раз, женщины побили его, а он взял и умер тут же, в квартире. Приходила милиция, меня расспрашивали, но убийство не доказали, просто несчастный случай.
Третья комната тоже пустовала после того, как её хозяина посадили в тюрьму за кражу. Кстати, он ещё давно украл Сашин велосипед, который мы необдуманно хранили в общей прихожей.
Молодые женщины уходили гулять, оставляя мальчика одного в квартире. Он плакал, говорил, что видел страшных чудищ, я приходила и поила его чаем. Женщины возвращались ночью, и не одни. У них загостились мигранты. К Наташе приходил молодой человек, которого она называла мужем.
Случилась сцена ревности – житель Средней Азии заявил, что Наташа ему изменила, и резанул её - ножом по горлу. Опять приезжала милиция, установила попытку убийства и арестовала азиата.  Наташа умерла в больнице, а молодая женщина продала свою комнату и уехала.  Теперь здесь поселился молодой человек с юной женой, но квартира явно была не чистая, молодожёны ссорились и доходило до драк. В конце концов, они развелись, комнату продали, а вся квартира досталась милиционеру с женой и двумя детьми. Эта семья жила там недолго, квартиру выкупил молодой бизнесмен, который её переделал в шикарную однокомнатную и стал сдавать.

Жить стало не спокойно, по ночам стреляли. Улицы плохо освещались, на Суворовском гоняли на иномарках, часто случались аварии со смертельным исходом. В доме напротив жил бандит, который ходил по улице с огромной кавказской овчаркой и терроризировал одиноких старушек с маленькими собачками. Наша квартира находится на втором этаже, а под нами было скромное кафе, вход в которое  был с угла. Кафе и столовую рядом переделали в ресторан, оттуда теперь гремела музыка до поздней ночи.