Уголок

Осень. Прозрачное утро. Небо как будто в тумане…
Елизавета Белогорская

Глава 1. Речь, собственно говоря, идёт о том,…
Лёжа на диване, я лениво предавалась размышлениями. Нет, не о своей жизни, которая, несмотря на мои потуги, никак не может свернуть с привычной колеи, а о жизни абстрактных героев в абстрактном месте. Почему-то кажется, что управлять жизнью выдуманных героев гораздо легче, чем своей. По крайней мере их можно постараться избавить от непредвиденных ситуаций.
Время для размышлений было идеальным: сумерки осеннего дня, занавешенного шлеёй дождя, дождь, роняющий последние капли, капли, ползущие по стеклу, уют кокона тёплого одеяла и ощущение вседозволенности, полной свободы действия в данную ничем не ограниченную единицу времени.
Хотя время есть вещь относительная, особенно в плохую погоду, которая растягивает его, пытаясь дотянуться до бесконечности.
Примерно также думал о времени и бесконечности мой герой, лёжа на продавленном диване под тёплым пледом.
Образ главного героя, а также сопутствующих ему лиц, ещё не проявился на киноплёнке повествования, ещё нельзя разглядеть его облик, фигуру, одежду и по ним сделать вывод, кто вначале вступит в действие – мужчина или женщина, ребёнок или старик, а может целая группа или сообщество. Также не разглядеть декораций и времени происходящего, но колокольчик уже прозвенел, и скоро всё начнётся.
Вчерашний вечер неожиданно принёс тревогу в настроение и сумятицу в действия значительной части населения целого района. А всё из-за громкого будоражащего сигнала, разразившегося одновременно во всех мобильных телефонах. Казалось, что кто-то режет стекло и одновременно трубит в автомобильный рожок. Оказалось, что так сработала система оповещения о значительном ухудшении погоды. Каждый раз, предупреждая о чём-то, что мешает нормальной жизни, система безопасности посылает впереди оповещения раздражающий слух сигнал. Я представила себе человека, который создаёт такого рода сигналы.
Вот он ходит по улицам и собирает в свою копилку вызывающие тошноту звуки. Сейчас прямо над ухом взревел мотоцикл без глушителя, заставив вздрогнуть и потерять дар речи всех жителей посёлка. С этого, пожалуй, можно начать. Продолжить можно визгом работающей по цементу пилы, а закончить звуком ударов молота по наковальне. Хотя эти звуки настолько вписались в жизнь, что могут пройти незаметными для большинства, а хочется создать нечто говорящее о переменах, например, отключив все звуки, заполнить мир непривычной для всех тишиной.
А вот уголок, где правит тишина. Наверное, он последний в мире, но мне очень уж хочется туда попасть, чтобы… без всяких чтобы, просто хочется…
Что такое тишина? – Шум со знаком минус?
Дачный посёлок
С Запада надвигалась туча.
 - Дождя не будет, - задрав голову к небу, медленно, словно пытаясь убедить свою спутницу в непреложности сказанного, произнёс Крис. Они шли краем поля по убегающей за горизонт дороге.
 - Я знаю эти места, сюда дождь приходит с востока. Если туча заходит с запада, то её проносит мимо.
Его слова повисли в тишине, потому что спутница не произнесла ни слова. С самого начала она шла, близоруко щурясь, выглядывая место, где меньше камней, чтобы поставить ногу. Слова Криса о дожде её не волновали, и поэтому она ничего не ответила.
Крис нервничал, упрекая себя в необдуманном решении:
 - Ну ладно сам поддался порыву, повёлся на «слабо», а эту клушу зачем было с собой тащить? И вообще откуда она взялась?
Он посмотрел на спутницу.
Ещё час назад всё было просто замечательно: музыка, вино, девушки…курили, конечно, но не укуривались - по маленькой. Потом, а что потом? Кто-то, кажется Макс, сказал:
 - А вам слабо? – И смех тут же оборвался, и повисла давящая уши тишина.
Ну а чего там? – всего-то пройти по дороге, по которой никто не ходит, и никто не ездит, вернее никто никогда не видел, чтобы по ней кто-то ходил или ездил.
 - Да, Крис, за тобой должок, - посмотрел Макс на него насмешливо.
 - И чего привязался придурок? Подумаешь, пятнашку проиграл! Отыграюсь!
 - Пройдёшься по дороге и отыгрываться не придётся, - Макс как будто бы прочитал его мысли.
 - Ну тогда пошёл я! – Крис вылил из бутылки остатки вина в кружку. Пил большими глотками. Вино струйкой стекало по подбородку на шею.
 - Э, э, нам оставь! Колян, сгоняй за бухлом, кончилось! Прощевай, парниша! – тишина рухнула под натиском слов, возгласов, криков, смеха. Кто-то включил динамики на полную катушку.
 - Сейчас обойду посёлок вдоль забора и вернусь, скажу, что ничего там такого нет, на этой дороге, - подумал Крис, но вдруг услышал:
 - Погоди, я с тобой!
 - И откуда она взялась? Я её в нашей компании ни разу не видел...вот дура! Теперь придётся идти по-настоящему!
Девушка вышла следом, на ходу натягивая ветровку, подошла молча, вопросительно посмотрела в лицо.
 - Пошли?
Была она высокого роста, почти с Криса, глаза в глаза. Глаза тёмные, не поймёшь какого цвета, спрятаны под густой чёлкой. Нос пуговкой, рот цыплячий. Короче, встретишь на улице – пройдёшь мимо, не оглядываясь.
 - Пошли!
И вот идут они уже минут 20. Идут молча, отвернувшись друг от друга.
Крису что, он по сторонам глядит: вон туча ползёт, вон ворона пролетела, хотя, может быть, и галка, а эта приставучка идёт, опустив голову, и молчит как рыба об лёд.
Интересно, как звать-то её, сердешную?
 - Тебя как зовут? - обратился Крис к затылку девушки.
 - Меня? Погоди, я сейчас!
Она рванула в сторону близкого леса, словно потеряла последнюю надежду на спасение.
К лесу не вела тропа, перед этим лесом был кочкарник. Девушка петляла словно заяц, перепрыгивая с кочки на кочку, пока не скрылась за ближайшей ёлкой.
 - Понос её пробрал что ли?
 - Аааааааааааааааааааааааааа! – раздалось так оглушительно, будто по кумполу ударили монтировкой, аж уши заложило.
Со всех сторон подхватилось эхо – Аа, Аааа, Аааааа!!!
В одну минуту Крис добежал до ёлки. За ней оказалась небольшая, но светлая поляна.
 - Я Вера, Верой меня зовут, - прокричала девушка. Она стояла между тремя берёзами. Ровно посерединке. И снова раздалось эхо.
 - Ра-ра-ра-ра!
 - Да кто ты такая, Вера?
 - А я не знаю…
Глава 2
Крис
Камней на дороге с каждым шагом прибавлялось. Это был известняк размером от горошины до увесистого бульника, это были остатки промышленной керамики, это были куски тёмного гранита. Они лежали неопрятной массой будто раскрошенный метеорит, раздробившийся от сильного удара о поверхность.
Туча приближалась и вдали погромыхивало. Крис, не веря своим предсказаниям, начал оглядываться в поиске возможного укрытия. В шаговой доступности начинался лес, но идти туда не хотелось, а хотелось зарыться в тёплый стог, в мягкое душистое сено и там бездумно залечь, дать отдых ногам, прислушиваясь к возне мышей и шороху дождя. Хотя, конечно, прошли они немного, но с непривычки ноги гудели.
Крис уже не мучался вопросом «Зачем нужно было ввязываться в авантюру?», он просто не мог взять и повернуть назад. Она здесь. Воон она шагает впереди, не поднимая головы, глядя под ноги, как будто каждый неверный шаг может стоить ей жизни. А что если так?
 - А вдруг меня разыграли? Подсунули в попутчики малохольную девицу и потешаются - дебилы несчастные? Может вся компания сидит, притаившись, за ёлками и прыскает в кулак, ждёт что будет дальше? А что, развлечений на посёлке мало, вполне могли разыграть комедию! Сидеть и выть на разные голоса АаА, Аа-Аа, а ещё можно как чайки кричат перед дождём ААаа, ААаа….
 - А ну их к лешему, и её туда же, вернусь! – решил Крис и припустил со всех ног, но к своему удивлению, побежал он не к посёлку, а в сторону далеко ушедшей Веры.
Вера
Вера шла не оглядываясь. В таком настроении как сегодня, она могла прошагать далеко и долго. И никто ей не был нужен. Хорошо, что повод нашёлся. Было просто невыносимо смотреть на то, как Макс закрутил с этой рыжей! Зачем звал тогда, зачем привёз? «Приходи, приходи обязательно, с друганами познакомлю!». Вот и познакомил. Они приехали вчера уже в сумерках. Нет, вчера всё было волшебно, Столько Вера ещё никогда не целовалась! И целовались, и обнимались, и слова красивые говорились. Хорошо ещё, что до главного не дошли, хотя Макс и клялся в любви на век, и упрашивал, и рукам волю давал.
 - Ты моя маленькая, ты моя деточка, ты моя сладенькая, ты мой цветочек. - Нашёл маленькую – 177 см ростом! - Мы с тобой вместе навсегда, нам теперь идти по одной дороге, я такой, как ты не встречал…
Интересно, он сейчас той рыжей тоже самое говорит или что-то новенькое придумал?
И вообще, как я теперь домой попаду? Сюда хоть рейсовые автобусы ходят или надо пешком до электрички топать? А вещи мои у Макса на веранде остались! У меня в сумке билет студенческий! Да и денег в кармане кот наплакал.
 - Эй, как тебя там, сюда автобусы в принципе ходят?
Запыхавшийся Крис покрутил пальцем у виска:
 - Ты сбрендила, какие тебе в лесу автобусы? Ещё спроси, самолёты сюда летают? И где здесь ближайший аэропорт? Здесь граница Ярославской области, сюда в былые лета батюшка царюшка Иван свозил неугодных: камень на шею и концы в воду. «Нет человека – нет проблем!» Или это не он сказал?
Тут в небе показался низколетящий беззвучный самолёт и, помахав крылом, развернулся, опустил нос и начал снижаться, явно заходя на посадку.
А из-за поворота появился автобус и, лихо затормозив, остановился у обочины.
Когда улеглась поднятая им пыль, из открывшихся дверей появилась…
Автобус
Когда улеглась поднятая автобусом пыль, в дверях автобуса показалась женщина с повязкой распорядителя на правой руке. В левой руке она держала потрепанный гроссбух сосредоточенно водя по нему пальцем.
 - Обед заказывали? Нет? Ладно, по дороге разберёмся! Ну что уставились? – крикнула она зычным голосом. – Стоите как рыба об лёд! А ну живей шевелите ногами, запрыгивайте в автобус, мы из-за вас на регистрацию рейса опоздаем! Ваши места 5 и 6!
Выкрикнула, развернулась и скрылась в чреве шаттла.
Крис запрыгнул на подножку, потом, обернувшись, подал руку Вере. Она вошла в салон как королева, высоко подняв голову, не глядя по сторонам, и села возле окна.
В автобусе царила атмосфера нервного ожидания. Каждый говорил что-то своё, и было непонятно, нуждается ли он в собеседнике. Мужские голоса оттеняли визгливые женские, короче говоря, стоял и шум, и гам.
Крис плюхнулся на сидение рядом с Верой и оглянулся. Через проход от него сидел рыжий веснушчатый парень.
 - Слышь, у тебя сигаретки не найдётся? – парень непроизвольно шевелил пальцами, будто бы хотел ухватиться за что-то нужное. Думаешь, нельзя в автобусе курить? Да ладно, я в окошко!
Он подёргал окошко. Оно было наглухо запаяно.
Мягко заурчал мотор, автобус тронулся.
 - А мы куда едем? – спросил Крис хотевшего курить парня.
Голоса галдящих разом замолкли. Стало так тихо, как в знойкий жаркий полдень.
 - Говорят, что там круглый год лето! А ещё…
Пассажиры
 - Так я сам до конца не понял! Говорят, что там лето круглый год…слышь, меня забрали прямо из мастерской, я даже спецовку не переодел, а сигареты у меня в сумке, а сумка в шкафчике, где куртка висит.
 - «Не беспокойссь, - сказали, - там всё есть!»
 - А ты тоже шёл по дороге? По какой? По той, которая от большака круто влево уходит, по полю к лесу идёт?
 - Да ты чо, парень, никакой дороги влево от шоссейки не отходит, я в поселке родился, я тут всю жизнь живу, я все тропинки наизусть знаю! Да и в лес наши сто лет как ходить перестали! Говорят, там ночами волк воет! Да на фига в этот лес ходить комаров кормить, когда у нас в кооперативе и грибы, и ягоды продают! Я в прошлые выходные ведро черники за косарь взял – зачем мне лес, скажи, нужен?
За парнем сидела мамаша и кормила ребёнка грудью. Вторая грудь бесстыдно вывалилась наружу, из соска сочилось молоко. Младенец был голый, но в памперсе, мамаша тараторила по телефону.
 - Да, мы поехали с Димкой, говорят, там круглый год тепло, до моря всего два часа на машине, квартира с лоджией, телевизор с плоским экраном, ясли для Димки бесплатные, а мне работа там же нянечкой, но платить будут как нашему директору кооператива…
- Да-да-да, я тебе обещаю – как только устроюсь – сразу вернусь домой и тебя с Вовкой заберу! Я только туда и обратно! Разузнаю всё как есть, с жильём определюсь и сразу же за вами! Говорят, там дом с участком на каждую семью дают, работай-не работай – как душа твоя пожелает, в магазинах есть всё и всё бесплатно, да, ещё машину новую, а ещё мотоцикл! Ты же давно мечтала о мотике! – перебил рыжего парня кричащий в оконную щель лысеющий мужчина лет 50.
Рыжий парень наклонился к Крису:
 - Да я тоже подумал – в посёлке тоска одна. Работа, телек, работа. Ну по пивасику с ребятами пропустишь, ну шары погоняешь…а там…там, говорят, всё есть – живи и радуйся! Говорят, что и с девчонками напряга не будет, и с жильём! А ещё я хочу лодку построить. Сам. До моря всего ничего, 2 часа!
Он развернулся, перегородив проход, почти упёрся коленями в сидение, на котором сидел Крис.
 - Видишь шалаву, что за мной сидит? Ишь сиськи распустила! Моя бывшая! Мы с ней со школы встречались. А потом она раз и переметнулась к парню, который каждое лето приезжает к бабке расслабиться. Да ты его знаешь, его Максом зовут!
- А ты сам чего поехал? Тебе что пообещали? И девку зачем с собой прихватил? – Со своим самоваром в Тулу?
- Да никто мне ничего не обещал, мы с Верой просто шли по дороге, которая вначале идёт по полю, а потом сворачивает возле леса…
В салоне автобуса разом наступила звенящая комаром тишина…
Скандал
В салоне наступила тишина, но ненадолго.
Вначале на Криса обрушилась Вера. Она билась в истерике, сильно била кулаками по его спине и плечам, норовя достать до головы, хотя бы дотянуться до ушей.
 - Пусти, выпусти меня немедленно, козёл, придурок, недоумок! Я не хочу никуда ехать, я хочу домой! – заплакала она навзрыд.
И тут со всех сторон понеслось:
 - Постойте, постойте, как это просто шли по дороге? Это нечестно! Наверное, учредительница всё напутала! Мы целый год ждали рейса! Мы по ночам отмечались! Моего мужа из списка вычеркнули! А мою жену на очередь не поставили! Гнать их! Гоните халявщиков в шею!
 - Эй, учредитель! – неслось со всех углов, - почему в нашем автобусе посторонние люди?
 - Тише, товарищи, - встала и, возвысив голос, перекричала всех тётка с повязкой на рукаве. - Когда подписываешь важный договор, нужно с ним ознакомиться! Там чёрным по белому написано – читаю –
 - Пункт 24/139. Смотрите, смотрите внимательно!
Пассажиры зашелестели бумагами.
 - Всё обещанное исполнится при наличии в команде двух случайных пассажиров.
 - А без них вас и в самолёт бы не посадили!
И тут раздался вой. Так, наверное, воет смертельно раненый скунс, когда ему наступают на хвост.
Вой затих и в наступившей тишине прозвучал спокойный Верин голос.
 - Немедленно выпустите меня из автобуса! Иначе будет хуже…
В её руке блеснул нож. Правда, он был перочинный, но лезвие имел достаточно длинное, сантиметров 10.
 - Ах так! Нам хуже будет? – автобус тут же взорвался полсотней голосов.
 - Держи её, хватай, разоружай! Да мы тебя, да попробуй только, да сейчас ты получишь…Мы целый год отмечались, а в последнюю минуту тебя выпустить? Не дождёшься!
Спереди, сзади, сбоку к Вере тянулись руки, чтобы схватить, скрутить и не дать сделать ни шагу.
 - Так! – голос распорядительницы снова перекрыл царящий гам.
 - Все по местам! Приготовиться к посадке в самолёт!
Автобус уже подкатывал к стоявшему на примитивной взлётной полосе самолёту, а когда подкатил, оттуда быстренько выдвинулся воздушный рукав и, чмокнув, прилип к дверям автобуса.
 - Выходить по одному, руки за спину!
У начала надувной смычки стояло двое здоровяков. Они ловко обыскивали выходящих из автобуса, вытаскивая из потаённых мест ненужные вещи – сигареты, телефоны, жвачки и прочее - бросали это в мусорный пакет, а людей отправляли по одному двум следующим в сине-зелёной форме, которые рассаживали всех по местам.
Глава 3
Поселение
 - Вера, я не слышу, что ты там бормочешь! – Крис оторвался от чертежа и, изогнувшись, постарался перекричать шум от работающего на кухне миксера.
 - Представляешь, в супермаркете опять устриц не было! Обещали, что сегодня будут, а теперь говорят, что только завтра привезут, - появилась она в дверном проёме с кухонным полотенцем в руке.
 - Надеюсь, что ты не купила опять лангустов на обед? Да не возись ты с готовкой, пойдём в столовую! Что там у нас сегодня? – Крис посмотрел на экран монитора - Ласточкины гнёзда, Дунганская лапша, мясные фрикадельки в сырном соусе, пунш и фисташковое мороженое. Пойдём, а? Хочу мяса и мороженого!
Вера надулась, но отошла от обиды как обычно быстро. Ей нравилось готовить, и у неё это получалось. Причём делала всё споро, но не в ущерб качеству. Поэтому и не любила ходить в столовую.
 - Ладно, устроим сегодня разгрузочный день! А то я хотела паэлью по-валенсиански забацать.
Поселение НК№129 разместилось на двух улицах – Верхней и Нижней – они так и назывались, о чём оповещали таблички на фасадах домов. Всего домов было 80 – по 40 на каждой улице. Ровно посередине улиц стоял двухэтажный дом на 10 квартир. В них жили те, кто не захотел возиться с палисадником. В коттеджах кроме палисадника можно было завести огород, но особой необходимости в выращивании овощей не было, потому что всё для всех было доступно. Кроме двух бесплатных столовых работали два супермаркета, тоже бесплатных, в которых можно заказать всё, на что способна человеческая фантазия. Но при этом были введены нормы потребления – строго рассчитывалось количество белков, жиров и углеводов в соответствии с физическим состоянием каждого человека. Раз в неделю жители проходили обязательный осмотр и от медицинского контроля зависел доступный рацион.
Здесь вообще всё было под контролем.
По утрам по улицам словно песнь муэдзина разносилась громогласная проповедь. Голос проповедника был мягок и проникновенен. Можно было слушать, можно затыкать уши, но слова навязчиво проникали в подкорку и в течение дня сами собой повторялись и крутились в голове. Хотя, если вдуматься, это были правильные слова и в них охотно верилось. Кроме пропаганды здорового образа жизни, проповедник вещал о пользе труда, о пользе занятий спортом, о ценностях человеческого общения, о красоте, любви, короче обо всём, что наполняет жизнь смыслом, а существование содержанием.
Вера и Крис разместились в одном доме с общей кухней, но с разными входами. Впрочем, каждый житель поселения имел возможность поселиться отдельно от других, даже от самого близкого человека.
 - Для чистоты отношений, - вещал проповедник.
Вера
Жизнь здесь текла по накатанным рельсам и как бы сама по себе. Кроме поселенцев в посёлке не было ни одного постороннего, всё было механизировано, и всем управлял кто-то дистанционно, причём, было непонятно, кем был этот кто-то – андроидом или гуманоидом. Казалось, что каждый из переселенцев, даже дети, был частью какой-то машины. День катился за днём, и были они похожи как пельмени из одной пачки.
Ежедневный распорядок дня не утомлял Веру, она находила в нём свою прелесть. День начинался с общей утренней гимнастики, а после неё каждый выбирал себе занятие. Вера выбрала заочный курс университета. На видимую бесполезность учения по специальности психолог-маркетолог она решила не обращать внимания, просто решила завершить начатую дома учёбу. В этом году ей предстояла защита диплома, и она подумывала о выборе новой специальности. После занятий был обед, а после него свободное время – спортзал, рисование, хор, саморазвитие и греческий язык. Она бы пошла на английский, но группа была переполнена. Вечером можно было бы погулять, но на гуляние не оставалось ни времени, ни желания. Да и где в Поселении было гулять? По улицам, уставленными одинаковыми домами? Так улицы быстро кончались! А за пределами посёлка происходило нечто странное: если выйти за околицу, то увидишь пространство, которое пульсируя, словно полярное сияние, сжимаясь и разжимаясь, рисовало странные фигуры на горизонте, в которых при желании можно было разглядеть монстров, огнедышащих драконов, снежные лавины, гриб от мощного взрыва – короче говоря то, что не нравится никому.
Крис говорил, что это работа испуганного несвязанного с реальностью подсознания, объяснял всё коллективным бессознательным, но Вере в это верилось с трудом, она вообще была скептиком по натуре. Поэтому старалась не задумываться и реже вглядываться в горизонт.
Большое место в жизни Веры занимали разговоры по видеосвязи. Родители радовались тому, что Вера вышла замуж за Криса и ждали внуков, институтские подружки вспоминали былые деньки и ни о чём насущном не спрашивали, потому что, по общему мнению, Вера и Крис были в командировке с секретным заданием в глубоком тылу соседнего государства.
Сама Вера плохо понимала, где они находятся и ещё ей было непонятно, кто из них более виртуален – она сама или изображения на экране компьютера. Объяснения Криса её не устраивали. Он со своим техническим складом ума объяснялся непонятными терминами, и его теория неопределённости мира наводила страх на неискушённого человека, каким была Вера. Вот и сейчас он посмотрел на неё странным взглядом и задал странный вопрос.
 - Как ты думаешь, где у нас находится восток?
Вера никогда не придавала значения местоположению частей света. Она представляла себя бесконечно малой величиной, соизмеримой с пылинкой, которая, пронизывая насквозь земную систему координат, находится вне её.
 - Восток, - ответила она Крису, - находится там, где всходит солнце. У нас солнце зажигается и гаснет в зените в одно и то же время и всегда стоит на месте. Время мы определяем по бою курантов. Значит, чтобы попасть на юг, нужно полететь прямо к солнцу, а если забуриться в землю, то окажешься на севере. Значит, восток, впрочем, как и запад, крутится вокруг нас как крылья мельницы.
Крис посмотрел на Веру и покрутил пальцем у виска.
Крис
Крис и Димка строили лодку. Димкой звали того самого рыжего парня из автобуса, с которым они дружат и дружат за неимением другой компании. Он там и тогда был классным автомехаником и сейчас давал Крису дельные советы. Крис увлёкся ни на шутку моделированием. Вначале конструировал простенькие модели, потом надумал помочь Димке построить лодку.
На кой ляд эта лодка была нужна Димке?
 - Ну начертил? – Димкина голова показалась в открытом окне. Он ловко влез на подоконник и легко спрыгнул на пол.
 - Всегда через окно, нет чтобы в дверь войти, как все люди ходят! – подумал Крис машинально.
 - Чай будешь пить с плюшками? – спросил он Димку, отрываясь от чертежа.
 - Да надоели мне эти плюшки! Моя каждый день что-то печёт от скуки, а я не любитель мучного, мне бы пивка с рыбкой, да где взять?
Ну что? Обшивка уже готова? Точно говорю, нужно ставить систему усиления мотора!
Вот с мотором у них не ладилось. Пока рисовали и собирали корпус, кабину, мостик, руль, палубу – всё шло как по маслу, а как только к лодке приделали хвост и крылья и подвесили, как в дирижабле, мотор, встроили генератор, пошли сплошные сбои. То зависал компьютер, то спамила система навигации, то вылетали предохранители.
 - А что, Крис, - в который раз спросил Димка, - тебе не кажется, что за нами следят?
Говорил он шёпотом, вибрируя голосовыми связками, чтобы по голосу не просекли его местоположение.
 - Давно понятно, - продолжал он, - моря здесь нет и в помине, море – это была замануха, каждый же мечтает жить у самого синего моря! На самом деле мы находимся в пластиковом ящике с искусственным солнцем и искусственной атмосферой. За нами наблюдает Глаз, всевидящее Око. Правда, правда, - горячился он, - я видел однажды огромный глаз на горизонте! То ли сам Глаз разводит нас как мучных червей для рыбалки, то ли системщик тестируют методы управления общественными формациями. В любом случае, Оно читает наши мысли, слушает наши разговоры, смотрит наши сны.
Рыжий покраснел – этой ночью ему снилось нечто непотребное.
 - Короче, - резюмировал он, - надо валить отсюда! Если только нас не загнали на Марс. Ты помнишь, как в самолёте нас всех вырубило? Никто не знает, сколько времени мы в анабиозе пробыли! Может мы до Марса за это время добрались, а?
 - Куда валить то! – задумчиво сказал Крис, не отрывая взгляда от компьютера. – Вот ты твердишь «валить, валить!», а сам куда от своей беременной Ларки денешься? С двумя пацанами бросишь или с собой потащишь? Особенно на Марсе!
Ларка была та самая «бывшая» Димки, с которой он, воодушевлённый, ехал рядом в автобусе, как он думал, что к морю строить лодку.
 - Да, ты прав! Ладно, неси сюда свои плюшки!
Чай не пил, откуда сила?
Обычно этим и заканчивались все разговоры.
Крис уже давно придумал прибор, наводящий помехи на мыслеобразы, но пока он ждал своего часа. Прибор был вычерчен набело и ждал своего воплощения.
Столовая
В столовой в этот час было шумно.
Вообще говоря, народ в поселении предавался осознанной лени и не стремился готовить самостоятельно – только если кого-то накроет ностальгия, и он заскучает по бабушкиным пирожкам.
Крис и Вера сели за отдельный столик, хотя можно было присоединиться к группе за общим столом. За общим столом всегда было шумно и весело. Крис прислушался к разговору, прерываемому взрывами смеха. Сегодня там царил первый острослов Сеня по прозвищу Кедр. Он был очень популярен среди народа несмотря на то, что прибыл сюда не так давно одним из последних. Если бы Крис пришёл в столовую один, он обязательно бы примкнул к весёлой компании, но Вера утянула его в самый дальний угол.
Она села за стол и начала мять салфетку, потом чертить фигуры пальцем по столу. Крис знал, что она так делает перед началом важного разговора.
 - Ну что у тебя случилось? – спросил он, глядя в глаза жены. Вера достала из сумочки пейджер, на который приходили короткие сообщения и молча положила его перед Крисом.
 - Второй раз за неделю вызывают на обследование, - сказала она.
Крис задумался. Он не стал её утешать пустыми словами, потому что знал, что повторный вызов в центр здоровья не сулит ничего хорошего, это означало, что что-то происходит не так, что существует какая-то проблема.
 - А в прошлый раз как всё прошло? – только спросил он.
 - В прошлый раз? – Отлично! Все показатели в норме, но меня заставили заполнить опросник по поводу женских болезней, абортов, половой связи…сколько раз в неделю мы занимаемся сексом…
 - Да, похоже…мне тоже стали каждую ночь сниться сны сексуальной направленности. Я думал, что здесь атмосфера такая, но, похоже, нет, нам дают знать, что нами недовольны. Как говорилось на проповеди
«Плодитесь и размножайтесь!»
Может быть это и есть основная цель нашего здесь существования? Когда у тебя очередное обследование? Через неделю? Расслабься, за неделю я что-нибудь придумаю.
Но времени у них оказалось гораздо меньше…
Крис и Димка
Вернее, как оказалось, времени у них не было совсем.
Димка появился как всегда неожиданно, как прыщик на носу.
 - Тебе б в разведчики податься, - засмеялся Крис.
   - А что, я в роте старшиной был, служил в погранвойсках, нюх у меня как у собаки и глаз как у орла, – отшутился тот.
 - Послушай, - сказал Димка, глядя в угол, где паук уже заплёл паутиной часть стены, - тебе не кажется, что у нас что-то происходит необычное? Что нарушен баланс сил?
 - Во-первых, от горизонта несутся какие-то крики, издалека не разобрать, но похоже на крики о помощи. Потом щелчок в ушах – и всё стихает. Может быть, слуховые галлюцинации? Или Искусственный Интеллект резвится?
 — Значит, что мы не на Марсе? Это радует, - отозвался Крис машинально. Голова его была забита другим.
 - А тебе что ночами снится?
 - В этом-то всё и дело! Глаза закрою, а передо мной хоровод голых баб кружится и все одна другой краше! Не знаешь, на какой взгляд остановить. Просыпаюсь весь в холодном поту, а тут тебе крики! И так почти каждую ночь.
 - Ага, - перед тобой хоровод кружится, а ко мне каждую ночь одна и та же бабец приходит. Забирается в мою постель, Веру голой попой отодвигает, а та знай себе похрапывает, и начинает меня возбуждать всевозможными способами. Я еле сдерживаюсь, но боюсь, скоро у нас дело до самого основного дойдёт, - улыбнулся Крис.
 - А Ты? Ты-то что?
 - А я как ты! Проснулся в поту и в слюнях, умылся и пошёл гулять. Дошёл до конца улицы, до места, где фонарный столб стоит последний. С горя вскарабкался я на этот столб и огляделся. А оттуда открылась совсем другая картина мира. Впечатление такое, что мы находимся на арене цирка, а вокруг нас сполохи – то ли видений, то ли заэкранная возня: по всему горизонту скачут драконы и чудища, а между ними видны всполохи взрывов от снарядов. И все видения проносятся то как в замедленной съёмке, то несутся вскачь. А откуда-то сбоку слышу голос противный-противный: «Не лезь поперёк батьки в пекло!»
Я подумал, что это очередной сон, перевернулся на другой бок и проспал до утра.
 - Это у тебя сон во сне что ли был? Интересно, а что нашим бабам снится?
Надо спросить!
 - У Веры моей, кажется, тоже самое, что у Ленки из 9 подъезда. Помнишь, до того, как она пропала…
Вера и Лара
Вера и Лара сидели в палисаднике на скамейке и смотрели на бутон розы, давно готовый распуститься. Лара пребывала в нирване, она улыбалась, обняв свой живот, как улыбаются все беременные на сносях.
  - Шевелится, - с глупой улыбкой произнесла она. – То ножкой толкнёт, то локоточком. Удивительно как природа устроена – из маленьких клеточек получается человечек! И всё у него на месте, как у нас с тобой! Хочешь потрогать живот? Он с тобой поздоровается!
Вере не хотелось трогать огромный толстый живот, и она немного отодвинулась. Её мутило от назойливых молочных запахов, пропитывающих тело будущей матери.
 - Буду рожать сколько получится, не представляешь, какое это счастье носить, целовать, гладить своё дитя! Когда ты держишь в руках маленькое тёплое тельце…
 - Слушай, - перебила её Вера, - ты не помнишь, случайно, что за история была с толстозадой Ленкой из соседнего дома? Ну та, которая разззз – и пропала без следа? Её сколько раз на обследование посылали до того момента, как она пропала?
 - Не может быть! – Лара с ужасом посмотрела на Веру. – Это из-за того, что вы с Крисом бездетные? Надо срочно что-то предпринять! – засуетилась она. – Хочешь, правда-правда, я поговорю с Димой, ты не думай, я не буду ревновать, подумаешь, разок другой переспите, ну что делать, если Крис у тебя такой неспособный! Зачем тебе то пропадать? - Лара говорила сбивчиво, задыхаясь, лицо её покрылось красными пятнами, она в волнении то трясла Веру за плечи, то царапала свои ладони. Вдруг она как-то разом осела, раскрыла рот, прислушиваясь к чему-то происходящему там, внутри себя:
 - Ой, кажется, началось, нужно вызывать скорую! Она нажала кнопку висевшего на её груди медальона. Послышался «уиии, уиии, уиии» сигнал и к палисаднику быстренько подкатила самоходная каталка с красным крестом на белом флаге.
 - Ну я пошла, - поднялась Лара со скамейки, - скоро всё начнётся…
 - Погоди, я тебе помогу…
 - Не надо, я сама, уже не первый раз…
 Она улеглась на каталку, согнув ноги в коленях. Манипуляторы моментально подсоединили капельницу, тонометр, кислород, сняли с неё одежду и накрыли обнажённое тело зелёной бесшовной материей. Каталка, попискивая, развернулась и покатила в сторону родильного дома.
 - А с Димкой не надо говорить, - крикнула ей вдогонку Вера. – Это я такая неспособная, мне уже два раза ЭКО делали, не помогло!
Лара не ответила.
Глава 4
Крис
Накануне Крис и Димка заигрались в баскет. Димка выиграл со счётом 221 на 185. Вначале играли друг против друга, потом к ним примазались два подростка. Вот из-за подростка-то Крис и продул игру. К Димке пристроился парень небольшого роста, но вёрткий и мобильный, а к Крису попросился долговязый и неповоротливый. Но в целом обошлось без обид. Они же играют не для счёта, а для поддержания мышечного тонуса!
Вечером перекусили в столовой, посмотрели игру роботов на скейбордах и разошлись по домам. После баскетбола Крис обыкновенно спал как убитый. Кажется, даже распутную женщину во сне не разглядел, хотя, может, и видел, да позабыл.
 - Хорошо, что у нас с Верой спальни раздельные и можно спать порознь, особенно в дни, когда он уматывается на баскетбольной площадке или поздно ложится, частенько не утруждая себя раздеванием. Да и Вера любила спать, вольготно раскинувшись от края до края кровати. Хотя порой после взаимных ласк они частенько спали вместе, как ложки, сливаясь в одно целое.
 Обычное утреннее наставление он прослушал вполовину уха. Что-то говорилось про пользу физических упражнений, про командные игры, про повышение скорости реакции, тренировку ума – в общем, обычная дребедень. Крис уже давно не вникал в полезные наставления, вещаемые из динамика, он легко переключал внимание на внутренний монолог, на размышление над своим проектом. Проект был его тайной, он даже Димке ничего не рассказывал…
После душа он заглянул в кухню. - Никого! Как это никого? А где Вера? Он подёргал дверь в её спальню – закрыта! Он выбежал на улицу, подошёл к окну – зашторено!
Обычно Вера просыпалась намного раньше Криса, готовила завтрак, пила кофе и занималась прямо за обеденным столом – строчила диплом. Утро было её любимым временем для работы.  – Куда она могла пойти утром? В санчасть, вроде, только через пять дней ей назначили…
 - Привет, Крис! У меня сын родился! Ларка уже дома с малышом! Пойди поздоровайся с крестником! – появилась в окне веснушчатая физиономия Димки.
 - А у меня жена пропала…
 - Да куда она денется с подводной лодки, твоя жена!
 - Вот и я думаю, куда же она делась! Я приду чуть позже, ладно?
Крис вернулся в кухню. 
– Так. Завтрак в контейнере, ещё тёплый, кофейная чашка с недопитым кофе на столе, компьютер попискивает, прося продолжения или завершения процесса.
Крис нажал клавишу ввода. На экране появилась строка.
 - Разлюбила. Прости. Не ищи. Так надо. Со мной всё в порядке.
 - Что за фигня? – Крис нервно застучал по всем клавишам подряд. — Это не Вера писала! Он знал, как она говорит, как пишет – пространно и витиевато, а не рубленными фразами.
Он допил из чашки холодный кофе и перевернул её вверх дном, потом внимательно стал рассматривать потёки гущи на стенке чашки. Нет, он не был мистиком, он не верил в приметы, в счастливый случай, он просто хотел сосредоточиться и понять кто он, где он и зачем он здесь, чтобы решить, где нужно искать Веру. То, что она не по своей воле покинула дом, он был уверен на сто процентов.
Разводы гущи нарисовали безотрадную картину. В рисунке явно была видна решётка, кулак и стрела, что можно было бы трактовать однозначно – сиди за решёткой и не рыпайся, не то подстрелим.
Крис вымыл чашку и прошёлся по дому: «не может быть, чтобы за ними не велось видеонаблюдения». Потом, наверняка, имеется прослушка, потом – точно - сканирование энцефалограмм. Наверное, всё происходит ночью, наверное, импульсы считывают во время безумных сновидений и сравнивают со среднестатистическими. Да, ещё абсолютная прозрачность поисков в интернете. С этого и начнём!
Крис настроил поиск в компьютере – во-первых, записался для отвода глаз к семейному психологу, во-вторых, зарегистрировался на странице «лучшая половина для совместной жизни». Компьютер довольно заурчал – будто бы чесали кота за ухом. Теперь нужно исключить возможность сканирования мыслей. Они с Димкой уже давно придумали шлем, замаскированный под наушники, который искажал сигнал, вернее посылал в эфир положительные эмоции, а то и просто пребывал в задумчивости.
Идея шлема была Криса, исполнение Димки.
В основу прибора было положено учение тибетских монахов, их представление об осознанной смерти. На основе медитаций и импульсов, посылаемых звучащей в наушниках мантрой, человек входил в промежуточное состояние между жизнью и смертью, то есть пребывал в вакууме, абсолютной пустоте и, может быть, как считал Крис, был не виден для сканирующих приборов.
Он взломал дверь и вошёл в спальню жены. Все вещи на месте, листы диплома веером закрывали пластиковый пол. Кровать. Одеяло в ногах, подушка свесилась одним ухом, готовая вот-вот упасть. Пижамы не было, халатик, аккуратно сложенный, лежал на стуле. Вот так в пижаме Вера и решила уйти от Криса с высоко поднятой головой? Даже не допив кофе. Кстати, а что там, в её чашке? Крис вернулся в кухню и поднёс чашку к носу – запах был удушающий. Такой кофе Вера бы выпить не решилась, если, конечно, она не захотела покончить жизнь самоубийством. Значит гипноз? Он быстро напялил наушники и включил систему шумовой защиты.
Глава 5. Поход
 Крис шёл уже четвёртые сутки. Шёл, изредка останавливаясь, но короткие передышки не снимали усталость, просто помогали начать движение. Прислоняясь спиной к круглому боку камня, он проваливался в неглубокий сон, но ни на миг не мог расслабиться - на него наваливались материализованные видения расстроенной психики.
Местность, по которой шёл, не радовала разнообразием: вывороченные с корнем деревья и глубокие колеи от гусеничных траков тяжёлой техники. Раскисший чернозём тянулся следом за ногами незастывшей резиной и налипал на ступни неподъёмной ношей. Если в посёлке царило вечное лето, то вне его, похоже, только-только начиналась весна, когда солнце, растопив снег, ещё не успело разогреть землю до состояния, когда появляются первые цветы мать-мачехи.
 — Вот пройду ещё чуток и завалюсь спать в какой-нибудь канаве. Да и ногам надо отдохнуть…туфли, в которых он шёл «просили каши», хотя перед выходом он проклеил все швы кондовым клеем, тем, которым они с Димкой склеивали детали лодки. Удобной канавы, в которой можно было бы без опаски растянуться во весь рост, всё никак не попадалось – впору было запеть «степь да степь кругом», но местность была не совсем степью, скорей её можно было бы назвать Ополье – поля, поля, местами покрытые мелколесьем. То, что поля раньше были живым лесом, можно было понять по ощерившимся корнями вывороченных пней да по торчащим колышкам на невысоких холмиках – старым отметкам на пересекающихся просеках бывших лесничеств. Меж ольшаников попадались куртины диких злаков. Высохшие, они стояли, плотно прижавшись друг к другу, и тихонько шуршали, жалуясь на несвоевременную дряхлость.  Вот их зернышками Крис и питался четвёртые сутки. Хотя они с Димкой перед уходом натаскали из столовой хлеба и насушили сухарей. А ещё набрали в магазине сыра, жареного мяса, которое тоже высушили, но это был НЗ, стратегический запас, на то время, когда от слабости ноги перестанут двигаться. Совсем…
Крис не понимал, в какой части света он находится, понятно, что не в тропиках, в средней полосе, но это могла быть любая часть этой зоны, в том числе и забугорная. Шёл он, ориентируясь по солнцу, к югу, поскольку настоящая жизнь может быть только на юге, а на северах возможен один лишь эксперимент. Он уже пересёк две странно гудящие заградительные проволоки, разрезав их лазерным ножом, и над ним уже покружились постреливающие в молоко дроны, от которых ему приходилось прятаться в тени ледниковых валунов, которых вокруг было вполне достаточно. Поэтому он и шёл, не рискуя остановиться на длительный привал. И вот нынешним утром, в предрассветных сумерках Крис наткнулся на скромный фанерный транспарант, криво висевший на скрюченных алюминиевых ногах, на котором было написано:
Трасса под скоростную ж. д. магистраль. Работы ведутся СПК СМУ АБВ 431. Прораб Иванов И.И.
Транспарант торчал посреди камней и пней как вызов происходящему, а Крис обрадовался ему, как лучшему другу.
 - Я дома, - облегчённо вздохнул он. На бурную радость сил у Криса не осталось.
Он сел, почти упал в лужу под транспарантом, потом с трудом поднялся и отодрал фанеру от алюминия, благо, что та держалась на честном слове и двух гвоздях, потом улёгся на неё, и она под ним смачно хрустнула. Крис лежал, смотрел в небо и представлял, как, обгоняя ветер, с бешеной скоростью мимо мчится состав с бесчисленными вагонами. В мелькании вагонов не видно ни машиниста, ни прилепивших носы к окнам пассажиров, и только в ушах посторонне свистит «фьють, фьють», как будто великан с неимоверной силой хлопает возле самого уха в ладоши. 
Крис проснулся, когда погас свет утренней звезды и окончательно посветлело небо. Нельзя сказать, что он замёрз, он просто окоченел, он не чувствовал конечностей и, казалось, примёрз к этой доске, а комья земли намертво пристали к его ногам, которые превратились в терракотовые столбы и не сгибались в суставах ни там, ни сям. Нужно было срочно взбодриться и разогреться. За подкладкой куртки у Криса лежал кусочек серы и несколько спичек. Ползком добравшись до сухих смолистых веток, он сгрёб их в кучу и уложил прямо на фанеру. Огонь пошёл…хотелось пить, но не было воды, язык шершавой шкуркой болтался без дела во рту. Нужно было разогреть и руки, и ноги. Сейчас бы в горячую ванную залечь на часок-другой! Он потихоньку подтаскивал хвоистые ветки и раздувал костёр. Костёр не грел, а обжигал и плевался искрами.
У Криса было ещё одно средство в запасе, изготовленное на все руки мастером Димкой.
Хотя по правилам общежития в посёлке нельзя было ни курить, ни пить, народ изощрялся как мог, чтобы не изменять своим вредным привычкам. Самым изобретательным из всех был, конечно, Димка. Крис был небольшой любитель алкоголя, но мог опрокинуть стаканчик за компанию по-лёгкому, а основным удовольствием для него был крепкий сладкий чай да кофе по-восточному. Вера была мастерицей варить именно такой кофе. Мастер Димка из разнокалиберных разномастных трубочек соорудил из ненаучного интереса быстро разбирающийся самогонный аппарат и гнал из него напиток в 70 градусов. «Чистый как слеза» напиток производился из подручных материалов: варенья, помидоров, морепродуктов и, по признанию употреблявших, самый лучший из всех гнался из борщевой заправки. Фляжечка со «слезой» лежала во внутреннем кармане Криса.
 — Это твой стратегический запас, - говорил Димка, провожая друга в поход. – напиток универсальный. Будет плохо – выпей! А если повезёт – тем более грех не выпить!
Можно считать, что Крису повезло, он выбрался из западни. Хотя выпить нужно было исключительно по медицинским соображениям.
 Сначала острым камешком он отковыривал глину с ног, потом долго тёр их полой рубахи, смоченной в «стратегическом запасе», и только потом из-под подкладки достал сухарь и кусок сыра. Он щедро полил сухарь самогоном и долго всасывался, кроша зубами, перемешивая терпкий сухарь с солоноватым сыром, прижимая крошево к дёснам, пытаясь вызвать слюну из недр сухого рта. На его счастье под ласковым солнцем на алюминиевых ногах бывшего транспаранта появились щедрые капли конденсата. Он собрал их все носовым платком, потом засунул его в рот и высосал всё, на что был способен.
Надо было вставать и идти, но он медлил. Достал ещё один сухарь и кусок вяленого мяса, поднёс вначале к носу, потом уже хотел положить бутерброд в широко разинутый рот, но так и замер. Рядом он почувствовал лёгкое движение: как будто лёгкий ветерок пробежал по всё ещё голым ногам. Скосив глаза, Крис увидел остроносую морду собаки, которая тянулась к его руке с бутербродом. Высунув сухарь изо рта, он разделил мясо на пополам и протянул половину собаке. Недоверчиво глянув на добродетеля, собака носом столкнула кусок с ладони на землю и моментально проглотила.
 - Извини, дружок, больше нет!
 - Дружок отвык от нормальной еды, мы с ним в основном мышами питаемся!
Крис вздрогнул и обернулся. Сзади стоял обросший человек в бесформенной одежде и опорках из бересты. На обветренном лице выделялись глаза, верней исходящий из глубины глаз лучистый свет.
 - Вижу, что вы устали. Возьмите! – он плеснул из висевшей на боку берестяной фляги в берестяную же плошку сомнительного цвета жидкость.
 - Пейте, не бойтесь, не отравитесь. Дыхание задержите и одним глотком раз и в себя! Вы молодой, вам дня на три энергии живой воды хватит.
 - Пошли, Дружок!
 - Постойте, постойте, - остановил его Крис. – Сколько идти до ближайшего посёлка?
 - Смотря как пойдёшь. Гляжу ты из испытуемых. На уклоняющихся ты не похож, на одержимых тоже. А ты куда дойти хочешь? И зачем тебе это надо?
     - Понимаете, у меня жена пропала. Я хочу попасть туда, откуда мы ушли. Может там прояснится, что с ней случилось?
Человек посмотрел на небо. Он размышлял, а Крис его разглядывал. Вообще было непонятно, кто это – мужчина или женщина. По одежде не разберёшь, лицо грязное, на голове волосы спутаны, налезают на лицо, голос хриплый, фигура – ну что сказать про фигуру – худая, но жилистая.
 - Если очень хочется, иди! Но будь готов к сюрпризам, в том числе не совсем приятным. Просто иди вперёд, а место тебя само найдёт. Ты, главное, ни с кем из встречных в разговор не вступай. Опасно. Ночью хоронись, днём не ленись. Километров через 20 увидишь просеку. Сворачивай и иди по ней. Дойдёшь до раскидистого дуба, поверни по солнцу, а там близко уже. А нам пора.
Человек свистом подозвал собаку и ушёл, не оглядываясь, словно в воздухе растаял.
Солнце близилось к зениту. Нужно было торопиться. От выпитого напитка прояснилось в голове и улетучилась тяжесть в ногах.
И вообще, жить стало намного веселее. Он встал, и, чтобы не хлюпали, обвязал монтажной проволокой ботинки, потом медленно, но с каждым шагом убыстряя темп, пошёл по вырубке к югу.

Глава 6. Возвращение
Шёл пятый день похода. С водой проблем не было – в тенистых местах чернели многочисленные лужи, а кое-где ещё стоял снег. Талая вода мало утоляла жажду, но, если положить за щеку кусочек сахара, придавала силы. Кусочков оставалось ровно 5. Сухари тоже кончались.

 - Дойду, обязан дойти, - подгонял он сам себя. 
  Заночевал Крис у развесистого дуба. Устроился в расщелине между его мощными ветвями второго яруса. Когда-то молния отколола кусок ствола, и образовалась узкая, но довольно ровная полочка. Одолеть молния гиганта не смогла или просто пожалела. Как мог дуб залечил рану, засыпал площадку листвой, желудями, которые сгнили и стали лечебной мазью. Рана зарубцевалась. Из-под коры возле полочки полезли ветви замещения, образовав естественный заборчик. Это была первая ночь, которую он провёл вытянувшись во весь рост и без особой тревоги. Спал как убитый благодаря волшебному зелью из заветной бутылочки. Поблизости выли какие-то сущности, похоже, что волки, а ему снился сон, как он убегает от погони. Хотя, когда убегал, погони за ним и не было.
Побег отложился в памяти как сеанс странного кино – картинки мелькают, а не ощущаешь ни запаха дыма, ни мокрого камня, ни машинного масла, ни горелой проводки, да и сами эти искажённые картинки будто бы нарисовал художник сюрреалист с больной фантазией.   Он помнил, как удивительно спокойно зашёл в зону густого тумана с колеблющимися, меняющими форму и размеры изображениями чудищ, быстро пересёк узкую полосу препятствий, состоящую из шипов и колючек и обошёл зону автоматических станций слежения. Там, правда, навёл небольшой шухер, бросив булыжник в распределительную панель. Сирену слушать не стал, а рысцой двинул туда, где чернело редколесье, за которым началось бездорожье.
Спал он не больше 5 часов, но проснулся наполненный энергией. Рухнул с дуба, повисев на соседней ветке, смачно потянулся и сделал несколько махов руками и ногами.
 - А вот и первый жёлтый огонёк мать-мачехи! На удачу, - подумал он и пошёл умываться к ближайшей луже.
Вдруг послышался треск из зарослей орешника.
 - Медведь! Ищет чем бы набить живот после спячки, – замер с поднятой для шага ногой Крис, но вместо медведя просеку пересёк голый человек, скакавший, словно кузнечик, на четырёх конечностях. Когда шум растворился и затих в далёком пространстве, снова запели птицы.
 - Может быть и Вера моя тоже где-то вот так шарахается по лесу!
Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, но Крис не спешил уходить. Ещё вчера он заметил неподалёку от дуба берёзку, а сегодня, сломав крупную ветку, собирал капающий сок проснувшегося деревца в бумажный стаканчик.
 - Выпью берёзовый сок и тогда точно дойду! – загадал он.
Уже в сумерках он дошёл до места, которое показалось ему до боли знакомым.
 - А не здесь ли мы с Верой залезли в автобус и вместе с веселой компанией отправились строить новую жизнь? – подумал он и сел на полусгнившее бревно. Сердце забилось как птица в силках, голова закружилась, и он потерял сознание.
Когда холодная мартовская ночь пробралась под исподнее и начала хозяйничать, морозя тело, Крис очнулся.
Дачный посёлок
…было не узнать. Улицы были покрыты новым асфальтом, появилось три современного вида супермаркета, блестела покрытием новая футбольная площадка у школы, за заборами многих домов стояли дорогие автомобили. В центре посёлка была отстроена деревянная часовенка, а на окраине, там, где когда-то смердела отходами свалка, сверкали огни строек многоэтажных корпусов жилых домов. Там же виднелось новёхонькое производственное здание.
 -Интересно, а сколько всего времени прошло с того самого дня, когда мы с Верой…? В экспериментальном посёлке мы прожили около 2 лет. А здесь? Как быстро или медленно здесь катилось время?
Крис шёл по улице, оглядывался по сторонам и думал о том, с чего начать и вообще, что делать. Идти в дом к родной тётке никак не следовало, чтобы не разрушить легенду о дальней зарубежной командировке. А где тогда ночевать? В смысле, где раздобыть информацию, которая навела бы на верный путь?
 - Привет, братан! – от пивного ларька отделилась машущая руками долговязая фигура и, пересекая дорогу, быстрыми шагами направилась к Крису.
Это был Макс.
 - Привет, Крис! Ты что, совсем забыл про косарь, который задолжал? Когда отдашь? Обещанная неделя прошла!
Крис молча рассматривал Макса и пытался понять, как ему реагировать.
Он почти отвык от денег, в том смысле, что в кармане было пусто, да и Макс ему никогда не нравился. Он изменился: плейбой заметно обрюзг, лицо оплыло как бывает у пьющих людей, но при этом выражение глаз сохранилось прежним - одновременно наглое и презрительное. Одет он в кожанку, грудь нараспашку, а на груди, во всю её ширь виднелась татуировка – хищный оскал волка с красными глазами.
 - Что, Тюря, опять денег нет? Так не надо было с серьёзными пацанами садиться играть за одним столом. До завтра не отдашь – пожалеешь!
Крис похлопал себя по карманам, достал маленький лазерный нож и провёл лучом по валявшейся в кустах консервной банке. Железка задымилась и развалилась пополам.
Макс вытаращил глаза: откуда это у тебя?
 - Места знать надо! Он стоит минимум 10 косарей. Загоню – отдам деньги сразу.
 - А давай мне, я тебе 5 сразу, остальное через неделю. Идёт?
Крис помялся для вида: так и быть, держи!
Макс сразу подобрел и заулыбался: пойдём, что ли пивка дёрнем? Угощаю!
Я слышал, ты в командировку мотал? И как там, в Китае? Скоро до нашего захолустья доберутся?
 - Со дня на день жди, уже на подходе. А как там наши? Помнишь, девица в компании такая странная была, Верой звали.
Макс вскинулся глазами – будто лазерным ножом по железу прорезал.
 - Да уж, странней не придумаешь! Знаешь, где она?
Макс сплюнул и грязно выругался.
 - Как позабыть такое чудо! Всю плешь мне проела! Замуж шалаве захотелось! Говорит, что беременная. А от кого не признаётся. Твердит, что от меня. А я её два месяца не видел, с Наташкой закрутил, а тут она: женись, а то утоплюсь! Она вообще-то чокнутая, может и впрямь утопится!
Хочешь на неё посмотреть? Она у бабки моей в хате сидит, рыдает. А тебе она на что?
 - Она мой конспект взяла, а мне он нужен.
 - Что гонишь? Какой такой конспект? Она универ уже 2 года как кончила. Работает то ли в школе, то ли в библиотеке.
Макс в упор смотрел на Криса и было в его взгляде то ли страх, то ли крокодилье непонимание.
Чтобы перевести разговор, Крис спросил:
 - А тётка моя как тут без меня поживала?
 - Ты что сбрендил? Мы её год назад похоронили. Ты ещё упился на поминках – еле откачали. Тебя потом ещё в дурку забрали! Или в Китай? А может ты засланный? Может ты высматриваешь, выпытываешь, вынюхиваешь, где у нас консервный завод? А он, может, вовсе не консервный, а какой надо завод!
Макс вытащил мобильный и стал быстро-быстро что-то писать и нажимать на кнопки, телефон жалобно пищал.
Крис повернулся и быстро зашагал в другой конец посёлка, туда, где жила бабка Макса.
 - Беги, беги! – закричал он вслед, - от нас не убежишь, у нас руки длинные, мы тебя везде достанем! Скажи спасибо, что я сегодня не на дежурстве, а то бы скрутил как миленького….
Вера, а это была она, сидела на крыльце бабкиного дома и рыдала в голос. Нос распух, глаза как щёлочки. Но такая родная-родная! Максу захотелось обнять, прижать её к себе, но он сдержался.
 - Вера!
 - А вы кто такой? - посмотрела она на него из-под ладони.
 - Мы с тобой как-то встречались у Макса. Помнишь?
 - Я Макса люблюююююю…

 - А ты уходи, уходи откуда пришёл, а лучше принеси яду или верёвку – отравлюсь или удавлюсь. Жить тошно.
 - Вера, меня Макс прислал. Он сказал, что будет ждать тебя на опушке возле дуба. Только туда дойти надо. Далеко, а надо. Та он всё тебе объяснит. Только надо быстро-быстро идти, а то не успеем.
 - Ты не врёшь, правда, что не врёшь? Если надо, то я пойду. Он же любил меня. Что-то я устала…
В тёткином доме было всё как было раньше.
Крис уложил Веру на кровать, напоил чаем с мятой, и она заснула. Нашёл он свой старенький комп и отфотошопил тёткино свидетельство о браке. Теперь они с Верой были женаты официально. Потом собрал вещи. Инструменты для Димки, одежду, тряпки – в дороге пригодится, запас еды на 2 недели – истратил всё, что дал Макс, до копеечки. Хотя зачем ему теперь деньги? Они теперь с Верой в посёлок вернуться, к себе домой.
В Димкином доме жил какой-то мужик с женой и двумя малолетками. Во дворе у него стоял 2 квадрика. А ещё недостроенная лодка. Глубокой ночью Крис выкатил со двора квадрик с люлькой, уложил вещи, усадил Веру и дал по газам. Эхо от ревущего мотора разнеслось по всей округе. Со всех сторон залаяли собаки…
Конец
…когда они добрались до того места, где когда-то сели в автобус, кончился бензин. Крис выкопал яму, схоронил ненужные пока ещё вещи, а основные сложил в рюкзак, завалил яму ветками, а квадрик оставил стоять посреди дороги в память обо всех на свете авантюристах – авось найдут. Может придётся сюда вернуться за инструментом, а может и нет, по крайней мере дорогу он теперь знает.
Он решил вместе с Верой пробираться в посёлок: там все удобства, там медики, там жизнь течёт как по маслу. Теперь-то у него есть бумага с печатью и жена беременная - никаких проблем возникнуть не должно.
 - Дойдём, дойдём, - повторял он словно заклинание. Вера молчала.
Шли трудно, хотя дорога подсохла – одолевали комары, мошка и слепни. Ночами Вера спала, закутавшись в одеяло, Крис варил нехитрую похлёбку из рисовой лапши, потом кормил жену. Она безропотно подчинялась, глядела на него жалобно и порой принималась плакать.
 - Худшее позади, - утешал он то ли её, то ли себя.
 На 10 сутки добрались они до того самого дуба. Это, по оценкам Криса, была ровно половина дороги.
Дождь моросил и слышались раскаты грома. Они сидели возле дуба, спрятавшись под куском презента, пережидали дождь и ели Ролтон прямо из котелка.
 - Надоело жевать лапшу, хочется чего-нибудь кисленького. Вера отложила ложку. Сейчас бы яблочка!
 - Погоди, родная, дойдём до места, там всё у нас с тобой будет, заживём как в раю. Учиться опять пойдёшь! Ребёночка воспитывать будем. Ты кого хочешь? Мальчика или девочку?
Вера вздрогнула и закричала истошно, как кричат вороны в ветренную погоду. Она смотрела на заросли орешника и не могла остановиться, будто бы видела что-то, чего не должно быть в жизни смертных.
Из орешника вышла собака, а за ней человек в лохмотьях. Вера замолчала.
 - Ну что, нашёл свою пропажу? Быстро обернулся. Молодец! Что дальше делать собираешься? Знаю, хочешь вернуться в комфорт и уют к еде и свободе…только какая тебе там свобода? Там жизнь течёт по сценарию, причём, ты его не сам написал. А кто писал и зачем ты не знаешь и не узнаешь никогда.
 - Вере нужен врач, а ребёнку покой! Поживём, а там видно будет, как жизнь сложится. Уйти всегда сможем…
 - А она уже сложилась, наша жизнь, посмотри вооон туда!
Когда Крис повернул голову, куда указывал человек, он увидел огромный гриб ядовитой расцветки, быстро расползающийся по небу.
 - Вчера бабахнули. Надеюсь, что до нас не всё поганое доберётся.
 - И обратно вам вернуться тоже не получится, им вчера тоже попало, но на 5 минут раньше! Если заберёшься на макушку дуба, увидишь чудную картину исполосованного неба.
А ты молодец, что топор захватил! С топором-то в лесу не пропадёшь. Ну что молчишь? Бери топор и иди рыть землянку. Я тебе покажу место, где поровней и посуше будет. После таких грибочков как пить дать зима долгой будет.
А ребёночка я приму, не бойся, я в Ярославле до Пандемии в роддоме акушеркой работала. А зовут меня Тамарой. Не переживай, всё пройдёт, всё перемелется! Главное, что мы живы. Это вначале страшно, а потом привыкнете, обустроите свой уголок. Главное, что теперь у вас полная свобода действий! За свободу-то столько народу поумирало, а вам она даром досталась!
 - Свой уголок я убрала цветами, - запела Тамара. Крис обхватил голову руками, а Вера снова закричала.