Звёздные войны Дитя Мортиса

#приквел
посвящение  


Пролог. Два лика вечности

Мортис парил в безвременье, вырванный из ткани Галактик. Здесь не было ни Республики, ни Империи, ни ситхов, ни джедаев — лишь первозданная Сила во всем ее пугающем величии. 
Дочь стояла на краю водопада, чьи воды светились чистым золотом. Ее зеленые глаза отражали туманности за пределами известной Вселенной, а чуть парящие переливающиеся короткие зеленые волосы струились по плечам, сплетаясь с светом. Она была воплощением созидания, гармонии и жизни. В мгновение ока она расправила крылья — орлиные, сотканные из чистого сияния, покрытые перьями цвета луны и магнолии, и львиное тело покрылось изумрудной чешуей. Грифон взмыл над облаками, издав клич, от которого звезды рождались заново.
Внизу, в ущелье из черного обсидиана, Сын чертил когтями руны на камне. Его бледная кожа казалась мраморной, но красные полосы поперек глаз пульсировали, как открытые раны. Узоры грязного, гниющего мрамора и ветвящиеся черные молнии покрывали его торс и руки. Он поднял два красных клинка, которые не жужжали — они выли голосами погребенных душ. Для него Сила была инструментом власти, абсолютной свободы через разрушение старого ради утверждения своего эго.
Они были богами для смертных, но пленниками друг друга. И оба тайно смотрели на галактику, ища тех, кто станет их руками.

Глава 1. Пепел Тайтона

А тем временем... Давным-давно... Галактика содрогалась. Пока Орден Джедаев увязал в бюрократии Сената, Дарт Нихилус (аватар воли Сына) собирал армию. Но это были не простые ситхи-убийцы. Это были Оскверненные — падшие рыцари, чья плоть почернела от переизбытка Темной Стороны, а глаза горели багровым огнем безумия.
Их целью был Тайтон, древний мир первых Джедаев.
Дочь почувствовала разрыв в Силе задолго до того, как сенсоры республиканского крейсера зафиксировали флот. Она спустилась с небес прямо в центр главного зала Храма, обратившись человеком посреди круга испуганных юнглингов.
— Они пришли за кристаллами, — прошептала она, глядя на разбитые витражи. — За сердцами самих звезд.
Двери храма рухнули. В пролом шагнул Брат. Он больше не скрывал своей божественной природы; вокруг него клубился мрак, искажая пространство.
— Ты прячешься среди детей, сестра? — его голос звучал одновременно отовсюду. — Отдай мне Сердце Тайтона. Позволь им стать сильнее. Боль делает настоящими.
— Я пришла остановить тебя, — ответила та, зажигая свой клинок, сияющий ослепительно желтым.
Схватка двух сущностей уровня Мортиса обрушила своды древнего храма. Их дуэль была не фехтованием, а столкновением концепций: каждый удар Брата порождал волны некроза, заставляя камень гнить заживо, каждый блок его сестры обращал тьму в пыльцу светящихся спор. 
Но Брат привел с собой сотни Оскверненных. Они окружили девушку, словно стая воронов. Зеленые глаза Дочери вспыхнули яростью, когда красный луч пронзил грудь маленького падавана у ее ног.
Она закричала. Звук перешел в рев зверя. Кожа лопнула, выпуская наружу колоссальную фигуру грифона. Взмах крыльев создал шквал, сорвавший крыши со всего континента. Дочь врезалась в толпу ситхов, разрывая их броню когтями, выжигая скверну своим дыханием. Но врагов было слишком много. Даже богиня уставала, а темные клинки уже оставляли глубокие борозды на ее боках.

Глава 2. Дети Пурпурного Солнца

Система Кашиик никогда не видела такого неба. Оно переливалось всеми оттенками фиолетового и индиго — след прохождения редкого метеоритного потока сквозь атмосферу. Именно здесь, на планете, где леса уходили вершинами за облака, находилось скрытое племя Зе'Тарри.
Кио и Тео, вожаки, стояли спиной к спине на вершине Великого Дуба-дома. 
Кио был напряжен, как тетива. Его темно-фиолетовая кожа местами переходила в почти белую, создавая причудливый узор пятен. Черные губы были плотно сжаты, а маленькие рога отбрасывали тени на высокий лоб. Глаза цвета чистого кобальта сканировали небо. В каждой руке он держал рукоять желтого клинка  - предназначенного для защиты, а не нападения.
Тео выглядел точной копией брата, если бы не его лицо. Правый глаз Тео светился теплым янтарем, левый же был абсолютно черным, без белка и радужки, похожим на осколок вулканического стекла.
— Они близко, — прорычал Тео, принюхиваясь. — Пахнет озоном и жженым мясом.
— Не смей называть Силу запахом, — огрызнулся Кио. — Мы Стражи племени, а не охотники.
— Охотиться веселее, — ухмыльнулся Тео, вращая клинки так быстро, что они слились в золотистые диски.
Из пурпурных туч посыпались десантные корабли ситхов. Оскверненные ненавидели гравитацию и предпочитали падение контролируемому спуску.
Братья вступили в бой. Желтый цвет их мечей — цвет бдительности и нейтралитета — столкнулся с кровавой краснотой. Кио сражался танцем защитника: его движения были плавными, экономными, он отводил удары, прикрывая укрывшихся в дуплах стариков и детей. Тео же танцевал хаос разрушения. Там, где проходил темноглазый близнец, оставались лишь обугленные тела; он использовал свои забрачные рога как кинжалы, впиваясь ими в сочленения брони врага.
Когда огромный, покрытый шипами лорд ситхов занес виброклинок над спрятанными детьми, Кио прыгнул наперерез. Удар пришелся ему в плечо. Выбиваясь из рук бойца, желтый меч рассыпался искрами. Раненный упал на колено, чувствуя, как горячая кровь смешивается с древесным соком.
И тогда небеса разверзлись вторично.
Грифон пробил облачный слой. Следом за ней, верхом на теневом ветре, неслась сама Дочь. Она приземлилась между Кио и лордом ситхов. Один удар ее меча испарил верхнюю половину туловища монстра. 
Дочь опустилась на колени перед раненым юношей. Ее рука легла на его плечо. Тепло Силы хлынуло в рану, останавливая кровотечение. Кио впервые увидел ее лицо вблизи — совершенное, нечеловечески прекрасное, с глазами, в которых можно было утонуть.
— Кто ты? — выдохнул он.
— Тот, кого твой брат назвал бы демоном, — улыбнулась она. — А теперь вставай. Нам нужно спасти ребенка.
Тео, услышав слово «демон», мгновенно оказался рядом, выставив оставшиеся клинки.
— Держись подальше от моего брата, чудовище!
Дочь медленно подняла пустые руки. Из воздуха соткался маленький шарик живого света размером с кулак. Он завис перед носом Тео, тихо мурлыча. Тео замер, черный глаз расширился от удивления. Это был космический младенец-светляк, существо чистой энергии, которое обитало только в местах величайшего скопления Жизни.
Битва закончилась. Флот Сына бежал, потеряв флагман, который Дочь просто сложила пополам голыми руками.

Глава 3. Колыбель Древнего

Разрушенный Храм Джедаев на Корусанте напоминал скелет. Высший Совет собрался в единственном уцелевшем зале. Мастер Илуму сидел в центре, опираясь на посох. Его уши дрогнули, когда двери открылись.
Вперед вышла Дочь, ведя за руку Кио. Рядом шел Тео, прижимая к груди крошечный комочек зеленой шерсти.
Йоде, с любопытством высунувшего мордочку, было около пятидесяти лет. Совсем маленький ребенок по меркам его расы, он едва доставал братьям до пояса. Большие печальные глаза смотрели на них с испугом.
— Нашли... в подземельях под шпилем, — прохрипел Кио, поддерживая раненую руку. — Ситхи использовали его кровь, чтобы отравить генераторы щита.
Тео бережно опустил малыша на пол. Тот тут же активировал свой собственный миниатюрный зеленый световой меч и принял боевую стойку, пытаясь защитить спасителей.
— Смелый, — проскрипел старый джедай. — Но глупый. Одного клинка мало против ненависти.
— Мы привели их сюда, магистр, — выступил вперед один из выживших магистров. — Эти двое… князья с Кашиика. Они удерживали порталы целую неделю.
Дочь молчала. Она смотрела на Йоду. Старейшина чувствовал тяжесть веков, исходящую от нее.
— Вы искали артефакты, — произнесла Дочь, нарушая тишину. — Вот они. — Она протянула ладонь. На ней лежал кристалл, пульсирующий мягким зеленым светом — очищенное сердце одного из учеников Тайтона. — А вот ваш будущий Страж.
Она указала на Кио.
— Его душа чиста, несмотря на жажду крови его брата. Он отдал свою кровь за жизнь других.
Йода долго смотрел на Кио, затем перевел взгляд на Тео.
— Обет Стража, — сказал гранд-мастер. — Ни дома, кроме Храма. Ни семьи, кроме Ордена. Ни любви, кроме Силы. Готов ли ты, князь?
Кио сглотнул, глядя на Дочь.
— Готов.
— И ты? — Илуму посмотрел на Тео.
Темноглазый близнец скрипнул зубами. Он хотел власти, хотел вести армии, а не стоять истуканом у дверей.
— Если мой брат остается, остаюсь и я. Кто-то должен присматривать за этим идеалистом.
Илуму кивнул. 
— Тогда быть посему. Костюм ваш ждет. Зеленое вам не пойдет. Желтое — ваша судьба.

Глава 4. Венчание в тенях

Прошли годы. Кио и Тео стали легендами Храма — Двуликие Стражи. Кио охранял Архивы, его походка стала бесшумной, а взгляд — всевидящим. Тео патрулировал нижние уровни, наводя ужас на контрабандистов одним своим черным глазом.
А Дочь вернулась в Космос, продолжая незримо направлять ростки Света, исцеляя планеты после набегов Сына. 
Они изредка с юношей-полузабраком встречались тайно. Обычно — в снах, на спутниках газовых гигантов, где атмосфера состояла из алмазной пыли, или в пещерах Манаана, освещаемых биолюминесцентными рифами. 
Кио, однако, любил ее все сильнее,  отчаянно и безнадежно. Он нарушил главный закон и понимал, что... не жалеет об этом, едва ль на память ему приходили прелестные ресницы, волосы и губы, шея и талия Дочери. 
Однажды он не выдержал и сбежал с поста. Девушка, казалось, по совпадению, словно ждала его, в заброшенном храме древней расы Раката, Силой помогая прорасти жемчужным водорослям, на планете, поглощенной океаном. Вместо алтаря — монолит из прозрачного кортозиса. 
Дочь стояла в причудливом полупрозрачном и усеяном переплетениями белых мелких драгоценных камней, платье, с короной-"ушками" (красивыми полукружиями из бежевых камней). От избытка смущения и тихого счастья ее волосы отрасли по пояс, Кио надел парадную броню Стражей, сняв шлем. 
— Но... твой обет... — начала она дрожащим голосом.
— Обеты пишут повелители для служителей, — перебила он. — рок этого и смерть пишет наши с братом судьбы. Но... Я выбираю жизнь. С тобой.
Он коснулся ее лица. Рога на его голове мягко светились в темноте пещеры.
Они не знали, что высоко под сводом, слившись с камнем благодаря алхимии Ситхов, висел Сын. Его невидимые пальцы сжимались от ярости. Он видел не просто нарушение правил. Он видел слабость. Ту самую человеческую привязанность, которая делала Свет уязвимым.
В брачную ночь, когда Дочь спала в объятиях Кио, положив голову на его грудь, Сын вошел в разум юного, но уже ставшего мастером, Йоды. Искусный джедай медитировал в своих покоях. Видение, подброшенное Сыном, было жестоко: он показал Йоде клятву Стража в отречение, обет верности одной любви и последовавшие поцелуи. Беззащитную правду, приправленную вихрем страсти.
Наутро Храм стоял на ушах.

Глава 5. Трибунал и Предательство

Кио, уже чуть взошли три солнца над планетой, стоял в Круглой комнате Совета. Его желтый плащ сорвали. Лицо было пепельным.
— Ты предал Кодекс! — гремел голос магистра ФауКа. — Ты, потаканием своему пустому влечению, пустил Тьму в самое сердце Ордена!
— Нет! — крикнул Кио. — Я пустил туда бесконечно прекрасный полет души, Жизнь!
Двери распахнулись. Вошел Тео. По бокам от него шли другие магистры, а в центре, не по годам вдруг сгорбившись, брел сам Йода. 
— Где она? — спросил Йода, поднимая голову. Его юные глаза были сейчас старыми и беспощадными.
— Отправлена обратно на Мортис, магистр, — глухо ответил Тео. — Я лично проследил за стабилизацией портала. Она заперта там. Брат сдержит ее.
Кио обернулся к близнецу, неверяще открыв рот:
— Тео... Ты? Как ты мог?!.. Зачем?
Тео подошел вплотную. Его разноцветные глаза смотрели холодно.
— Затем, что ты опозорил нашу расу и наш род. Затем, что он указал мне на твою слепоту. — Тео кивнул в сторону Сына, стоящего в тени колонны. — Посмотри правде в лицо, брат. Она использует тебя. Ее обличье — оружие. А мы — тюремщики ее манипуляций. Но мне предложили большее. Настоящую Силу. 
Сын вышел на свет, усмехаясь. Красные полосы на его лице пульсировали в такт бешеному сердцебиению Кио.
— Мальчик вырос, — промурлыкал Сын. — Но остался наивным дурачком. Убей меня, Страж, и твоя драгоценная жена останется гнить в золотой клетке вечно. Подчинись мне, и я освобожу ее и научу тебя открывать любые замки.
Его собеседник посмотрел на Йоду, на Совет, на ухмыляющегося Сына, на предавшего его брата. 
А затем он посмотрел на свои желтые клинки.
Его решение было принято быстрее вспышки. Он выбрал третий путь.
Кио выключил мечи. Он бросил их к ногам Йоды. Рукояти со звоном покатились по мрамору.
— Я отказываюсь от звания Стража, — произнес он ровно. — Но я не откажусь от своей души.
Он бросился не к Сыну. Он встал между Дочерью (которую,, как пленницу, на миг силой приволокли на Совет в энергетических наручниках) и Йодой.
— Убейте меня сначала, магистр. Чтобы снова посметь забрать ее, вам придется переступить через мой труп.
Сын рассмеялся. Этот смех сломал последние цепи самообладания Тео.
Видеть, как брат жертвует всем ради женщины, которую сам он считал проклятием... Это было невыносимо. 
— Ты всегда был слабаком, Кио! — завизжал Тео.
Он схватил с пола один из упавших желтых мечей Кио. Активированный клинок вспыхнул предательски ярко. Тео ударил не в Сына. Не в Совет.
Он замахнулся на девушку, но ее муж, не раздумывая подставился под удар. Клинок пришелся в спину его брату.
Желтый свет прошел сквозь лопатку Кио, выйдя из груди. Страж пошатнулся, хватая ртом воздух. Кровь пятном расползлась по его серой коже.
Дочь закричала так, что остекление зала Совета пошло трещинами. Желтое пламя сорвалось с ее рук, сметая скамьи магистров. 
Сын воспользовался хаосом. Он метнулся к сестре, но дорогу ему преградил умирающий Кио. 
— Ты не пройдешь, — просипел он, вкладывая остатки сил в барьер Силы.
Желтый и красный клинок столкнулись над телом павшего Стража. Сын давил, наслаждаясь триумфом. 
Дочь упала на колени рядом с Кио. Слезы текли по ее щекам, прожигая камень.
— Не уходи, — шептала она. — Только не снова.
Кио улыбнулся ей. Из уголка его черных губ потекла кровь. Он коснулся ее живота.
— Если наши чувства породили... Назови его... Тао...
Его голова запрокинулась. Желтый клинок, все еще торчавший из его груди, погас.
Ярость Дочери затмила все солнца. Она поднялась в воздух, излучая такую мощь, что Сын отступил на шаг. Она посмотрела на Тео. 
Тот съежился под этим взглядом, полным космического холода.
— Ты потерял наставника, — прошипела она. — Теперь потеряй и душу.
Она щелкнула пальцами. Желтые мечи, разбросанные по залу, поднялись в воздух. Но вместо того, чтобы атаковать, они начали перестраиваться вокруг Дочери, формируя сложную геометрическую фигуру — мандалу из переплетающихся лучей.
— Ты хотел отправить меня домой? — спросила она Брата, хотя тот не слышал, занятый разрушением барьера Кио. — Ты отправишь меня. Насильно.
Дочь вошла в центр световой клетки. Портал ревел, затягивая воздух.
— Прощай, любимый, — успела сказать она, прежде чем золотые врата захлопнулись, оставив в воздухе запах тающей Силы и скорби.

Глава 6. Разделенный Эфир

Йода нашел Тео на нижних уровнях, прячущимся среди мусорных дроидов.
— Трусость привела тебя сюда, — сказал гранд-мастер. — И трусость оставит. Уходи. Храм для тебя закрыт. Стань тем, кем хочешь быть. Да носи свое предательство как кожу.
Сын вернулся на Мортис. Он ожидал найти сестру сломленной.
Но Мортис изменился. Небо стало цвета запекшейся крови. Золотые реки помутнели.
Дочь сидела на своем утесе. Она больше не была грифоном. Она была статуей из холодного лунного камня. Когда Сын приблизился, она даже не повернула головы.
— Ты проиграла, — весело объявил он, крутя в пальцах красный кристалл. — Твой любовник мертв. Твой храм осквернен твоим же учеником-близнецом.
— Он умер защитником, — голос Дочери звучал мертво. — А твои последователи умирают рабами твоей злобы.
— Присоединяйся ко мне. Вместе мы переделаем этот скучный порядок.
Дочь встала. Она подошла к центру острова, где сходились линии силы.
— Мы будем охранять Баланс, Брат. Как отец завещал. Но больше никогда. Не вместе.
Она воздела руки. Пространство Мортиса раскололось надвое. Невидимая стена прошла точно через тронный зал их отца.
Справа осталась Дочь. Ее половина мира цвела, но была погружена в вечную меланхоличную весну.
Слева остался Сын. Его половина выгорела дотла, став пустыней из черного стекла, где бушевали бесконечные бури.
Они видели друг друга. Могли говорить. Но никогда не могли пересечь границу.

Эпилог. Двое у ворот

Спустя десятилетия.
Храм Джедаев восстановили. В главном зале теперь стоят две статуи.
Статуя Кио — с двумя желтыми клинками, скрещенными перед грудью, и головой, склоненной в прощении.
И статуя Тео — изгнанника. Ее поставили те немногие, кто понимал цену падения. Он стоит отвернувшись от Храма, лицом к теням Галактики, держа в одной руке активированный клинок, а другой касаясь черной повязки на глазах — он выколол себе тот самый глаз, что привел его к предательству, чтобы никогда больше не видеть пути назад.
А далеко, в глубинах Неизведанных Регионов, иногда видят корабль-призрак. Им управляет высокий бледный человек с красными полосами на лице. Он ищет способ прорвать золотую печать Мортиса. Не ради победы. Ради разговора. Ведь вечность в одиночестве — самая страшная пытка даже для бога.
А на самой планете Силы, разделенном стеной собственного творения, Дочь иногда превращается в грифона. Она взлетает так высоко, как позволяют границы ее тюрьмы, смотрит на тусклую звезду в небе — ту самую, где погиб Кио — и выпускает из лап один-единственный цветок - нерожденное их дитя, от горя матери лишенное подпитки Силой и замершее на стадии крошечной искристой аквамариновой полупрозрачной розы. Дитя Мортиса падает вниз, исчезая в золотых водах, рассыпая дождь лепестков, которые больше никому не суждено вспомнить.