Интерпретация Райдо гл 16-19. мистическое фэнтези

-16-



В миг полёта Беркана чувствовала, что столкновение с отрядом императорской конницы раскололо её суть надвое.

— Это похоже на разделение ступеней орбитальной ракеты, что я видела раньше по телевизору, —

вспоминала она позже.

В попытке разложить события по полочкам наша героиня продолжала повествование:

— Бороздя темноту временно-пространственного коридора, я ощущала давление стальных тисков вечности, необоримый страх.

Будто я нарушила самую главную заповедь, изменила ход истории. Я испортила всё, что можно.



Сущность, гуляющая в серых кварталах заброшенного посёлка, в эмоциональном напряжении связала руки узлом и тихо отвечала:

— По-разному это происходит. Мне кажется, некое вмешательство определённо есть.

Выход из темноты оказался болезненным и пугающим. Капли энергии ментального тела, прокрученные через мелкодисперсную мясорубку, падали на пол. Эти энергии переливались в свете лампы, медленно собираясь воедино. Они вибрировали от боли, непостижимой для человека и зверя.

Дева видела перед собою всё тот же странный рисунок, похожий на фотографию, изображение на котором стало иным. На картинке был изображён пустой замок. Деревья на фоне поместья оказались выжжены, лица стёрты, вокруг — запустение.

— Эйваз, ты где? Отзовись, ты нужна мне, —

тихо позвала девушка. Голос ещё не окреп. Даже бестелесной оболочке нужна энергия для обращения к любой сущности.

Вокруг гулкая тишина, свербящее душу запустение. Знакомое место оказалось совершенно чужим. Это не её квартира, а гнилой дощатый барак. Мебель, вещи, обстановка — всё не то.

Интуитивно Сантара твёрдо понимала, что находится в родном городе, на том месте, где раньше стоял её дом. Там, откуда началась странная история знакомства с Райдо.

Девушка не могла прикоснуться к физическим объектам. Тело, как и прежде, пропускало сквозь себя преграды, детали материального мира. Пыльный луч солнца осторожно спускался к ногам. Вскоре послышалось тихое мурлыканье в ответ.

До неё не сразу дошло ощущаемое прикосновение шерстяной лапы питомца.

— Дора, а ты здесь откуда? Тоже в призраки записалась? —

поток информации дошёл до хвостатого создания.

— Хочешь — Дора меня зови, хочешь — Эйваз. Всё одно.

-Ты поменяла движение земных осей. Мне осталось родиться в её теле раньше, чем наступят двадцатые годы этого тысячелетия, —

промурлыкала единожды ставшая двойником:

— У этого вида не девять жизней, а почти пять сотен.

Выслушав обстоятельства битвы при Тоба-Фусими, подробности спасения сына предводителя клана, Эйваз покачала ушастой головой.

Перерождённая начала терпеливо объяснять, чем являлся день настоящий:

— Посмотри, что произошло. Япония изменилась, стала иной. Спасённый тобою Райдо был млад духом, поступил неправильно. Он увлёкся тёмными ритуалами, чем обеспечил победу Сёгуну в войне Босин.

А после стал «серым кардиналом» страны восходящего солнца.

Находясь под влиянием жестокого отца, его сын, Икари, вырос деспотом.

Пришелица из битвы на холме наклонилась к песчаной насыпи пола, погладила кошку, спросила:

— Я хотела справедливости, помощи другу. Турисаз сам послал меня. Древо не ошибается, никогда!

— Никогда? — жалобно промяукало в ответ:

— Если бы всё получалось с первого раза — мы бы уже давно построили идеальный мир. Планету, на которой нет места горю и злу. Ты забываешь про Хелль.

Сантара в отчаянии ударила о стену, сложенную из грубо отёсанных досок, и ощутила боль. Дотронулась другой рукою до торчащего из оконного проёма острейшего осколка стекла — и не почувствовала ничего.

Длань прошла сквозь иглообразный предмет. После долгого тягостного раздумья возрождённая Беркана произнесла:

— Я должна встретиться с ними, обоими. Как и обещала. У тебя получится возвратиться в мою реальность, чтобы всё стало как прежде?

Дора лениво потянулась и взглянула на неё умными глазами Оберега:

— Не беспокойся. Я найду тебя, где бы то ни было. Йера поможет попасть даже в каменный век, если потребуется.

Они медленно вышли из ветхого сооружения. Багряный диск одноглазо косил в вышине. Пустынные улицы оглашал тревожный перезвон колокольчика.



-17-



— Странно. Почему я то чувствую своё тело, то нет, —

говорила Беркана Доре, воплощению Эйваз.

— Нахожусь как будто бы не здесь.

Кошка Дора, она же личный оберег Сантары версии 2024 года, объясняла. Шагая мягкими лапами вслед за девушкой, она рассказывала о том, какая участь здесь уготована им, европейским жителям 1951 года.

— Япония превратилась в могучую державу.

Политика террора, вершимая правительством тех лет, загнала в репрессии материки и страны. Разросшаяся держава высасывает все соки. Главная вина лежит на сыне Райдо — но он лишь копия отца.

Пока два разных обличия шли по дороге, ведущей в региональный центр, звон усиливался.

Смеркалось. Придорожные ветви кустарника тянулись чередою, они создавали причудливые очертания, обрамляющие их путь.

Время не спроста шло быстрее, чем мысль, и вскоре они увидели виновников так манящего мелодичного перелива.

По самой середине утоптанной тропы худо одетый крестьянин вёл в подводу старую лошадь, едва переставляющую уставшие копыта.

— Эйваз, Беркана, — звенел ржавый колокол.

Взглянув в пустые глаза возничего, жительница современности осознала, что дело не в нём, в коне...

— Стой, тпру! —

испуганно закричал бедняк, сброшенный с седла. Потерять единственный источник дохода в голодный год казалось ему окончательным приговором.

Беркана, сливаясь с темнотой последнего часа ночи, в несколько секунд одолела расстояние и запрыгнула в седло. И они помчались вдаль — Йера-конь и Оберег.

Пристань портового города кишела оборванными постояльцами, ожидающими японского судна узурпаторов в надежде на скорый щедрый заработок. Нищие толкались, гомонили, отпихивали соседей подальше. Возможностей заработать на всех не хватало.

— Назад, задавит дьявол! —

кричали одни, другие вторили.

— Лошадь взбесилась, раздавит, утянет под воду!

Колокольчик рассказывал, повествовал. Беркана знала этот непостижимый язык Временщика.

— Кони не умеют говорить, — отвечала она.

Йера отвечал, разнося тревожный звон по округе:

— Не бойся. Всё, что произойдёт, — иллюзия!

Повозка вывернула на пристань и споткнулась о бруствер, заграждающий обводной канал. Наездница слетела со своего насеста и с шумным плеском опрокинулась в тёмную бездвижную воду. Стремена увлекли за собою несчастное животное, погрузившееся вслед на погибель.

Толпа ахнула, но вскоре выражения лиц зрителей трагедии приобрело прежнюю невозмутимость.

— Верь мне, Беркана. Всё сложится, как подобает, — лошадь хлебнула хладной воды и ушла вниз, растворившись в глубине.

В тот же миг в клетушке птичника, что наблюдал за действом, проклюнулся птенец. Он повернул ещё не оперённую голову вверх и прочирикал что-то на непонятном языке.

Девушка смотрела на бездонную, мерно приближающуюся глубину. Гомонящие голоса обеспокоенных крестьян становились всё дальше. Затем всё стихло.

Однажды, вынырнув на поверхность, она испытала радость, граничившую с крайним испугом.

Пред глазами предстал величественный дворец эпохи хай-тек, имеющий уклон в стилистике восходящей страны.

С отвесных зубчатых башен, восседающих на отвесной стене, смотрели дула пулемётов. Сзади каждого орудия находилось по двое человек с биноклями, прижатыми к каскам военного режима.

Беркана сделала несколько робких шагов, но осталась незамеченной.

— Работает, — поняла она, беспрепятственно пробираясь через охранный кордон.

А наверху каменного парапета стоял мужчина, напоминающий Райдо.

Ему, седеющему матёрому воину, было примерно столько же лет, сколько и отцу в день, который они наблюдали с высоты птичьего полёта.

— 58, как и каждому из рода, — это уже Турисаз запустил свои корни в её голову, обозначил нужную мысль.

— Хорошая подсказка, учитель, — ответила она, осознав неощутимую поддержку извне.

Древо, что в сознании испытуемой, сжалось — руны озарили округу.

Когда-то наречённая Оберегом, Сантара не шла — она летела навстречу своей судьбе.

— Мне вспоминается твой облик, что на рисунке, подобном удачной фотографии, стоит рядом с Райдо, отцом твоим. И ты, мальчик восьми лет от роду, едешь на золотом жеребце, надеясь спастись. А сзади кипел жаркий бой, душил смрад пожарищ —

он не слышал сих слов.

Внизу, на великой площади, можно было разглядеть многие тысячи лиц в экстазе беснующейся толпы. Находясь в в эйфории, впитывая ауру консолидации режима, скандировали его имя...

Её суть оказалась рядом.

- 18-



Девушка сразу разгадала секрет жестокости Икари, невольно прочла замысел, который вот-вот слетит с уст военачальника.

— Икари, стой, не делай этого, умоляю! — воскликнула Беркана, но оппонент молчал.

Не обладая способностью слышать духовные посылы, Икари Нобукацу внутри своего чёрствого сердца уже приговорил тысячи безвинных жителей соседней страны. Власть завсегда требует войны, а та — кровавой жатвы.

Разбежавшись по направлению к парапету, Оберег что есть мочи толкнула могучего воина, позабыв о неподходящем времени суток — последний час ночи был ещё далёк.

Но то ли время неким образом сдвинулось, то ли временщик Йера сотворил аномальную зону — никто уже не узнает.

В момент соприкосновения не ожидавший броска человек пошатнулся и, потеряв равновесие, медленно рухнул вниз.

С высоты пятиэтажного здания Икари падал, а Беркана, подхваченная инерционным энергетическим потоком, летела вслед.

Наша героиня наконец-то поймала его осознанный взгляд. Сын Райдо что-то узнал либо вспомнил.

— Зачем? — тихо произнёс он. Земная ось перевернулась.

Никто не обрушился на скандирующих людей, драмы не случилось.

Сантара плавно опустилась на ухоженный газон замка той самой цитадели чудного камня. Как и в тот раз, когда они с Райдо посетили этот райский уголок, её окружали одетые в белый цвет дивные сады.

Сидя возле невысокой каменной башни, она качала на руках уснувшего восьмилетнего юнца.

— Это всё тот же день, в который мы оказались здесь впервые вместе... — поняла она и обернулась.

Поседевший Райдо находился в паре метров возле них. Мужчина стоял, склонив голову. В руке блестел острый меч.

— Я должен сделать выбор, — неспешно произнёс он и добавил: — Если он попадёт в плен, пытки будут ужасны. Мне придётся убить его.

Тем временем имперские силы уже прорывались к дальним подступам усадьбы, методично кроша последних защитников.

— Лучше мне умереть самому, тогда есть шанс, что вражеские соглядатаи не отыщут Икари, — продолжал мысль Райдо версии 1901 года. — Но клеймо моего позора ляжет на отпрыска. Сёгун не простит, не пожалеет. Сын станет изгоем.

Беркана аккуратно положила мальчика на мягкий пух лепестков. Она подошла к своему предводителю и бывшему другу, некогда нашедшему её в столь далёком 2024 году.

— Райдо, постой, дай объяснить, — произнесла девушка, но самурай не узнал её.

Оберег разжала его напряжённые пальцы, медленно отняла клинок и проговорила:

— Ты не помнишь меня, воитель. Однако я знаю тебя уже так давно... Возьми сына и уходите, в том спасение вижу.

— Нам не уйти вместе, лошадь не выдержит скачки. Преследователи растерзают нас на куски, — ответил Райдо, но подошёл и обнял отрока.

Девушка горестно выдохнула и произнесла лишь одно слово:

— Прости, милый.

Диск солнца окрасил лезвие в тёмно-алый цвет предзакатного вечера.

Капли падали на землю, смешиваясь со слезами, окропляя белоснежные соцветия бурой краской.

Ей хватило одного удара, чтобы оборвать две судьбы. Но соединить их в одном бесплотном теле.

Куски плоти, упавшие на цветной ковёр, безжизненно смотрели в вышину, затянутую дымными облаками.

Отец и сын, уже в ином измерении, бежали навстречу друг другу. Они радовались своей нежданной встрече, свободной теперь от всех обязательств — их сущности слились воедино. Навсегда.

Он подошёл к Беркане и кивнул:

— Ты сделала за меня выбор. И он — единственно верный. — Вернувшийся к своему цельному состоянию молодой человек и обретшая силу девушка взялись за руки и испарились из уже разграбляемого пространства, располагающегося в пределах роскошного будзина.

Внизу мелькали отражения славных лет, а вернувшиеся на круги своя путники брели своей неизведанной дорогой.

- 19 -

Тот самый подъезд её дома. Вновь 2024 год.

Картина не изменилась. Туман, потоки дождя, ненастное раннее утро.

Райдо хотел сказать что-то сокровенное, ободряющее.

— Мне плохо. Очень, — прошептала Беркана. Медальон на шее почернел, руны на коже стали алыми.

— Что происходит? — воскликнул наш герой, пытаясь осознать метаморфозу.

Черты лица нашей героини заострились, кожа стала тоньше шёлка. Кости проглядывали из-под телесной оболочки.

Она рассыпалась прахом не постепенно — в одно мгновение. Злобный голос в вышине гудел сквозь стоны ветра, гнувшего слабые ветви.

— Хелль, — понял Райдо. — Она вновь украла её у меня. Турисаз, ответь! Помоги, если сможешь! — прокричал в пустоту молодой человек.

Прогремел гром. В его нестройном раскате Райдо услышал всего три скорбных слова:

— Это твоя цена.



2026 год, Рождество.

Эйваз проснулась рано. С тех пор как их команда лишилась Оберега, прошло уже более двух лет.

Вжившись в роль Сантары, хранительница порога почти позабыла те события, приведшие её в эту уютную квартиру.

Эйваз оставалась здесь сначала в память о подруге, а после — по привычке.

Проводя предпраздничную уборку, она наткнулась на маленькую фотокарточку ручного исполнения.

— Тот самый рисунок, — решила теперь уже настоящая Сантара, перевернув его изображением вверх.

— Там нет больше родового поместья, знакомых лиц. Нет ничего земного. На картинке изображена женщина — получеловек, полусмерть. Кто это — Хелль или Беркана? Неясно, — рассказывала она Райдо, пришедшему однажды в тот самый предрассветный час.

Райдо призадумался и рассказал ей о том, что Турисаз уснул. Ничего личного — жизненный цикл.

— До пробуждения Древа нам предстоит хранить память о ней, — подытожил он.

Где-то наверху они чувствовали незримый с земной поверхности цепкий взгляд Временщика.

— Он ещё вернётся, — сказал Райдо.

— Верная интерпретация, — ответила Эйваз.

Конец.