Выдавать и принимать желаемое за действительное

Устойчивое словосочетание "выдавать/принимать желаемое за действительное" появилось в русском языке относительно недавно. В дореволюционной русской литературе его не сыскать, а в советской оно заявило о себе в конце 70-х - начале 80-х годов прошлого века. ИИ уверяет, что его использовал Юлиан Семенов - в романах «ТАСС уполномочен заявить…» (1979) и «Экспансия — I» (1985) - и Сергей Довлатов - в сборнике новелл "Компромисс" (1981). Оба писателя употребили выражение с глаголом "выдавать".

Великий и могучий обогатился им скорее всего благодаря англо-русским словарям, - Большому фразеологическому под редакцией А.В. Кунина (1956) и Словарю под редакцией В.К. Мюллера (1969) - которые, в свою очередь, видимо, ориентировались на толковые словари английского языка, например, на словарь  Британника, а также Оксфордский и Кембриджский словари. В этих последних нетрудно обнаружить фразеологизм wishful thinking, имеющий массу смыслов - от "беспочвенных мечтаний", "иллюзии", "самообмана", "самообольщение", "мечтательного мышления" и  даже "надежды против логики" до "принятия желаемого за действительное", откуда и образовалось наше устойчивое выражение с глаголами "принимать" и "выдавать".

Но если у нас речь идет об относительно новом словосочетании, то их wishful thinking староват: впервые он фиксируется в пьесе драматургов Томаса Мидлтона (1580–1627) и Джона Вебстера (1578-1634) «Всё, что угодно ради спокойной жизни» («Anything for a Quiet Life», 1621). Один из персонажей пьесы говорит:

"I see now 'tis but a courtier's wish: and I was ne'er good at wishful thinking." - "Теперь я вижу: это лишь мечта придворного,/ А я всегда мечтал без основанья."