Этюд Аэлита. Фотосессия как акт самовыражения

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита ворвалась в кабинет профессора с телефоном в вытянутой руке и видом человека, который только что раскрыл заговор века. За ней, чуть запыхавшись, вбежала Лесли — с фотографией в руках и виноватой улыбкой на лице.
— Это конец, — объявила Аэлита, протягивая профессору телефон. — Моя репутация разрушена. Окончательно и бесповоротно.
Профессор взял телефон, посмотрел на экран. Там была фотография. Аэлита сидела в редакции за своим столом, но выглядела так, будто её только что разбудили после трёх суток без сна. Волосы торчали в разные стороны, на лице застыло выражение человека, который пытается вспомнить, как его зовут.
— Вы выглядите... уставшей, — осторожно заметил профессор.
— Это не усталость! — почти выкрикнула Аэлита, выхватывая телефон обратно. — Это заговор! Лесли, скажи ему!
Лесли подошла ближе, положила фотографию на стол. На ней было то же самое, но крупным планом.
— Мы делали корпоративный портрет для сайта, — начала Лесли с видом человека, который уже чувствует свою вину. — Аэлита пришла. Причесалась. Надела новый пиджак. Улыбнулась. Я сделала фото. Всё было идеально.
— А потом? — спросил профессор.
— А потом я отошла на пять минут, водички попить, — сказала Аэлита трагически. — Лесли осталась с моим телефоном. И когда я вернулась, она уже сделала это.
— Это? — переспросил профессор.
— Это! — Аэлита ткнула пальцем в фотографию. — Она застала меня врасплох! В момент, когда я пила воду! И у меня были эти... эти... щёки!
Профессор посмотрел на Лесли. Та прятала улыбку за ладонью.
— Я хотела сделать честное фото, — сказала Лесли, стараясь не рассмеяться. — Для истории. Чтобы показать, что журналисты тоже люди. Они пьют воду. Они устают. Они...
— Они выглядят так, будто пережили какую-то катастрофу? — перебила Аэлита. — Лесли, это нечестное фото. Это компромат. Если это увидит главный редактор, он подумает, что я работаю в три смены и сплю на стуле. А я не сплю на стуле! Я сплю дома!
Профессор взял фотографию, повертел в руках и положил обратно на стол.
— Аэлита, — сказал он спокойно, — вы видели, как вы выглядите на обычных фотографиях? Тех, где вы улыбаетесь и смотрите в камеру?
— Конечно! — возмутилась она. — Я выгляжу профессионально. Уверенно. Собранно.
— Вы выглядите, как человек, который работает в редакции и улыбается по команде. Это профессиональная улыбка. А здесь, — он кивнул на фото, — вы выглядите как человек. Просто человек.
Аэлита замерла.
— Человек? — переспросила она.
— Да. Уставший. Пьющий воду. И абсолютно искренний. Ваш главный редактор — тоже человек. Он поймёт.
Лесли подошла и положила руку на плечо Аэлиты:
— Я удалю, если хочешь. Но знаешь... я бы оставила. На память.
— На память о чём? — сухо спросила Аэлита.
— О том, что ты живая, — сказала Лесли. — И что даже у журналистов бывают неудачные дни. И это нормально.
Аэлита посмотрела на фото. Потом на профессора. Потом на Лесли. Взяла фотографию, повертела. И убрала в карман.
— Не удаляй, — сказала она тихо. — Я оставлю. Но если ты покажешь это кому-нибудь из коллег... я буду вынуждена удалить твой кофе из редакции навсегда.
— Договорились, — улыбнулась Лесли. — Твоя тайна умрёт со мной.
— И со мной, — добавил профессор.
— Вы двое, — покачала головой Аэлита, — вы невыносимы. Но я вас всё равно люблю.
Она встала, поправила пиджак, пригладила волосы.
— Завтра я приду на новую фотосессию. Буду выглядеть как модель. С профессиональной улыбкой.
— Или как человек, — заметил профессор.
— Или как человек, — согласилась Аэлита. — Но только если мне дадут выпить кофе до начала.
Она вышла, оставив за собой лёгкий аромат духов и типографской краски. Лесли задержалась на секунду, подмигнула профессору и тоже исчезла за дверью.
Профессор остался один. Он взял свой карандаш, повертел его в руках. Фотография Аэлиты, уставшей и пьющей воду, осталась на столе. Он аккуратно переложил её в ящик. На память. О том, что даже самые яркие люди иногда просто пьют воду. И выглядят при этом совершенно обыкновенными. И очень настоящими.

Конец эпизода.