Не лыком шиты. Кооператив сила

Из цикла «А у нас в СНТ»

Лето в этом году стояло — всем летам лето. Солнце палило щедро, по-южному, но и дожди не забывали своего расписания: прольют основательно, напоят землю до самой глубины, и опять синь, опять благодать. Земля аж дышала паром. И всё попёрло из неё, всё полезло, заколосилось, зацвело — хоть стой, хоть падай.

Жимолость налилась синью — ветки к земле клонятся, хоть подпорки ставь. Клубника уродилась — не ягода, а грецкий орех, честное слово. Смородина висела гроздьями, тяжёлыми, как серьги у цыганки. Про вишню, сливу и говорить нечего — ветки трещали. А впереди ещё яблоки с грушами, да облепиха вдоль забора желтеет, подмигивает. Такого урожая даже Степаныч, который ещё при царе Горохе первый саженец воткнул, не помнил.

Садоводы СНТ "Ковровец" сперва радовались. Ходили друг к другу, хвастались: «Глянь, какой у меня кабачок, а тыква — поднять невозможно!». Таскали вёдрами, тазами, корытами. Но к середине августа радость эта поутихла. Съели всё, что могли, что влезло — а это капля в море. Закатали банок столько, что в погребах поворачиваться невозможно — вторая капля. Родственникам раздали, друзьям, знакомым, друзьям знакомых и каким-то людям, с которыми сто лет не виделись и при встрече не сразу узнаёшь, — ещё капля. А воз и ныне там. Огурцы желтеют, кабачки раздулись — ни в какую банку не лезут, помидоры трескаются на кустах. И главный вопрос теперь стоял на каждой скамейке: «Куда девать-то? В землю закапывать, что ли?».

В СНТ борьба за урожай превратилась в борьбу с урожаем. Так бывает. Не часто, но бывает.

Вот тут-то Денис с Мариной и задумались. Сидели они как-то на веранде, чай пили. Денис — мужик хозяйственный, головастый, всё привык до точки доводить. Марина — женщина тихая, но с характером: если что в голову вобьёт — не выбьешь. А с ними кот Бася, сибиряк здоровенный, рыжий до нахальства, с заграничной родословной (Марина говорила — персидская кровь, но Степаныч, глядя на его морду, только хмыкал: «Персидская... у нас в деревне такие коты мышей душили — будь здоров. Сибиряк он!»). Бася лежал в гамаке, щурился на бабочку-капустницу и, похоже, тоже о чём-то размышлял.

— Слушай, — сказала Марина, глядя на гору кабачков у забора. — А чего мы мучаемся? Может, продавать?

— Кому? — Денис хлебнул чаю. — На рынке стоять? Так там таких, как мы, пол-области.

— А если не стоять, а... ну, кооператив, что ли, какой сделать? Вместе. Всем СНТ. У нас же и земля, и люди, и пенсионеры со свободным временем. А деньги... много ли надо, соберём помаленьку. Фонд какой-нибудь. Паевой.

Денис помолчал. Потом глянул на Басю, который в этот момент свалился из гамака, но сделал вид, что так и нужно было.

— А что? — сказал Денис. — Пойти к Леночке, что ли? Посоветоваться с ней? Давай попробуем.

Леночка — председатель. Та самая, что год назад всю эту махину с водонапорной башней провернула. Старая-то дышала на ладан, трубы гнили, вода шла ржавая. Леночка тогда всех на уши поставила: и скандалы были, и чуть до драки не дошло на собрании, но современную гидросистему поставили. Новую, итальянскую. Теперь вода — чистая, хоть пей из шланга. Леночку уважали. Знали: женщина жёсткая, хваткая, не лыком шита. Просто так к ней не подкатишь. Только по делу.

Пришли. Денис с папкой, Марина с Басей на руках (кот увязался, как собачонка). Леночка, а в правлении она Елена Петровна, сидела за своим столом, бумажки перебирала, что-то помечая. Очки на носу, лицо усталое — с утра, видать, уже навоевалась.

— Кооператив? — она сняла очки, потёрла глаза. — Паевой фонд? Это кто ж вас надоумил?

— Сами подумали — сказал Денис и положил папку на стол. — Урожай-то какой! Если не продавать, то придется закапывать. Обидно будет. Ты глянь расчёты. Черновые пока, но... Что скажешь?

Леночка глянула. Хмыкнула.

— Расчёты-то ладно. А с людьми вы говорить пробовали? Люди у нас хорошие, да только пока свою выгоду не пощупают — с места не сдвинутся. А чуть не по ним — заклюют. И будут правы. Потому что денег соберёте, а дальше что? Где гарантии? Смета где? Сбыт где? Кто повезёт, кто продавать будет? Вы-то сами?

Денис с Мариной переглянулись. Про «сами» они как-то не думали. Думали — идея, а дальше люди подхватят. Но Леночка права: хочешь дело делать — впрягайся.

— Ладно, — Леночка вздохнула. — Мысль хорошая. Можно попробовать. Я вам место на ярмарке пробью. Наталья Сергеевна — помните, коммерческий директор с тридцать девятого участка? — пусть по всем правилам сбытом занимается, ей всё равно скучно на пенсии. Поговорю с ней. А вы, — она ткнула пальцем в Дениса, — берите штурвал. Кооператив — это вам не грядки полоть. Там характер нужен. И время.

Денис кивнул. В горле что-то ёкнуло. Дело серьезное, а пути назад не будет. Ещё одна работа. Время! Главный вопрос.

Собрание назначили через неделю. Клуб набился битком. Пахло одеколоном и немного — тревогой. Народ сидел, гудел, переглядывался. Денис волновался так, что руки вспотели. Вышел к доске, начал говорить — сперва тихо, потом всё увереннее. Про паевой фонд, про добровольность, про то, что прибыль — если будет — делится по труду и по вложенным деньгам. Про контрольную комиссию. Про ярмарку. Про ресторан, который уже готов брать пробную партию.

Мы предлагаем не колхоз, — сказал он. — Никто никого не заставляет. Хочешь — вступай, не хочешь — наблюдай со стороны. Но те, кто войдут, будут иметь долю в общем деле.

Немного сбивчиво, но все растолковал. Возникла пауза.

— Что думаете? Так и будем с урожаем бороться, уничтожать его? Или пустим в дело?

Первым, конечно, встал Степаныч. Дед крепкий, голос — дай бог каждому трактористу. Стукнул клюкой об пол — все вздрогнули.

— Деньги собрать хотите? А кто за них ответит? Где гарантии? Не лыком мы шиты, товарищи дорогие! Нас на мякине не проведёшь!

Зал загудел. Кто-то кричал: «Правильно, Степаныч!», кто-то — «Дай сказать-то!». Бася, которого Марина опять зачем-то притащила, зашипел и зарылся в складках её куртки.

Денис набрал воздуху и сказал, глядя прямо на Степаныча:

— Я для того и предлагаю ревизионную группу. Чтобы всё честно. И возглавить её прошу вас, Степаныч. Вы человек честный, вас все знают. Будете проверять каждую бумажку. Если я или кто другой хоть копейку мимо — лично мне голову оторвёте. А откажетесь — не будет никакого кооператива. Потому что без вас люди не поверят.

Степаныч заморгал. Он ожидал спора, крика, чего угодно — но не просьбы о защите и личном его участии. Да в такой роли. Постоял, молча пожевал губами, оглядел притихший зал.

— Ладно, — крякнул он. — Чтоб всё по закону. Но если что — головы поотрываю. Так и запишите.

Зал выдохнул. Засмеялись. Захлопали. Лёд тронулся.

Дальше пошло — не гладко, но с душой. Деньги собирали по-всякому: кто тысячу, кто десять. Степаныч лично в тетрадочку записывал, квитанции выдавал. Купили сушилку для пастилы, вакуумный упаковщик, ещё что по мелочи. Дочка Натальи Сергеевны логотип нарисовала — «Солнечный сад». Так назвали кооператив. Оформили документы. Первая партия на ярмарку: помидоры, огурцы, зелень в крафтовых пакетиках прошла просто на отлично. Красота.

А потом начались проблемы. Как без них в таком деле? Первая — с транспортом. Дядя Миша, хозяин «Газели», мужик хороший, но рассеянный, в день первой отгрузки в ресторан аккумулятор посадил. Машина — ни с места. Помидоры в коробках спели, соком пошли. Кинулись в две легковушки перегружать. Пока тряслись по ухабам — часть помидоров помяли. Ресторан принял, но с уценкой. Убыток-то небольшой, а осадок — как песком по сердцу. Степаныч ходил чёрный, матерился шёпотом, требовал аккумулятор новый купить и чтоб впредь — запасной всегда заряженный стоял.

Вторая неприятность — Бася. Учуял ночью, как из сторожки-сушилки яблочной пастилой тянет. Пробрался, открыл лапой лоток (кто бы мог подумать, что он такой башковитый) и сожрал почти килограмм. Итог: продукт испорчен, кот двое суток лежал пластом, только глазами страдал. Марина над ним ревела, Денис ходил и повторял: «Ну скотина же, ты, рыжая ненасытная морда...». А Степаныч на следующем собрании торжественно зачитал пункт протокола: «О недопустимости нахождения домашних животных в производственных помещениях». Басю отстранили от пастилы официально. Кот обиделся и трое суток не выходил из гамака.

Третья проблема — посерьёзнее. Тётя Зина, огородница от бога, но экономная до крайности, решила сдать партию яблок, слегка побитых градом. «На сушку, — говорит, — сгодятся. Чего добру пропадать?». Наталья Сергеевна заметила и тут же заявила: «У нас бренд! У нас „Солнечный сад“ — это качество! Нельзя гнильё под этой маркой толкать!». Зина обиделась насмерть: «Какая гниль? Там только бочок тронутый! В войну и такое ели!». Чуть не разругались вдрызг. Денис пошёл к Зине мириться. Сидел у неё на кухне, пил чай с пирогами, слушал про войну, про то, как свёклу мёрзлую грызла, чтоб не умереть. А потом тихо сказал:

— Тёть Зин, я понимаю. Но люди сейчас другие. Они за качество платят. Если хоть раз плохое подсунем — всё, кранты нашему «Солнечному саду». Давай так: твои яблоки — во вторую категорию, честно напишем «некондиция», цена ниже. Они уйдут на компоты. А на первую категорию — только отборные. Идёт?

Зина долго молчала, потом махнула рукой:

— Ладно. Только чтоб по-честному. И пусть твоя Наталья больше на меня не орёт. Я постарше её буду.

Денис пообещал.

И ведь знаете — дело пошло. Не сразу, со скрипом, с нервами, но пошло. На ярмарке наш «Солнечный сад» узнавали. Ресторан договор продлил. Другие стали подключаться. Из соседних СНТ люди приезжали — спрашивали, как организоваться. Степаныч ходил с папкой, требовал отчёты, но в глазах у него что-то такое светилось — давно забытое. Как будто человек на пенсию ушёл, а жизнь только сейчас обратно повернулась.

К концу сентября подвели баланс. Степаныч надел очки, долго водил пальцем по строчкам и наконец объявил:

— Прибыль, товарищи. Чистая. Есть к распределению. Так что, Кооператив — сила! А Денис молодец. Да и все мы хорошо поработали.

— Марина, — сказал смутившись Денис — Марина придумала.

Часть денег сразу в дело: дорогу подсыпали, провода заменили, чтоб гидросистема не сбоила. Дяде Мише купили аккумулятор, а сыну его — зарплату и должность. Небольшую Студенты, которые фотки для соцсетей делали, первые свои честные деньги получили. Петровна, самая старшая, купила новые инструменты для огорода и всем теперь говорила: «Это мне смородина подарила. Я её растила, а она мне — для работы». И смеётся. Хорошо так смеётся, по-молодому.

---

Вечер. Солнце за яблонями. На веранде у Дениса с Мариной тихо, чай дымится. Пастила в тарелке — но с крышкой, от Баси подальше. Бася спит на коленях у Марины, изредка усами дёргает — видать, опять что-то снится, может, пастила та самая.

— Знаешь, — говорит Марина, гладя кота, — я думала, самое трудное — начать. А оказалось — не разругаться по дороге. Когда проблемы наваливаются.

— Не лыком шиты, — усмехнулся Денис. — Это любимые слова Степаныча. Он у нас теперь главный философ. Но ты глянь: воздух, солнце, продукты свои, здоровые. Физическая нагрузка — не из-под палки, а в охотку. И деньги — не великие, а честные. И главное — люди повернулись друг к другу. Теперь точно —товарищество. Не просто соседи.

— Бася тоже повернулся, — сказала Марина. — Правда к пастиле поближе.

— Бася, — Денис глянул на кота, — он всегда при своём мнении. И в этом, понимаешь, тоже правда.

Помолчали.

— Вот так и надо жить, — тихо сказал Денис. — Не просто в земле ковыряться, чтобы потом урожай в компост закапывать. А чтоб труд — в плоды. В прямом смысле. И чтоб плоды эти — людям. И себе, конечно, тоже. С мыслью жить, с делом. И с котом, который всё равно все сделает по-своему.

Марина засмеялась. Бася вздохнул во сне и перевернулся на другой бок. Ветка яблони за окном качнулась, стукнула в стекло — мол, всё правильно, живите.