Не изменяя традициям

На фото ПСКР "Григорий Гнатенко". Южный берег Крыма, возле Балаклавы 1998г.

Чтобы не быть уличённым в плагиате названия новеллы великого мастера этого жанра О. Генри, который дал наименование одному из своих произведений «Во имя традиции», я с несколько иным заголовком рассказа открываю серию интереснейших историй, случившихся со мной, и не только со мной, во время прохождения службы в рядах вооружённых сил по охране морской государственной границы некогда великой империи под названием Советский Союз.

Мы порой не замечаем, что на каждом шагу и дома, и на работе нас окружают традиции. Традиции поведения, переданные от наших родителей, традиции в решении бытовых вопросов -это всё шаблоны поведения в обществе, которыми мы бессознательно пользуемся. Есть традиции более масштабные, праздники, обряды, будь то в государстве, в какой-либо организации или в определённой группе единомышленников.

В 1986 году я был призван в одну большую группу людей, опять-таки под влиянием традиции, причём принудительной. Каждый уважающий себя юноша должен какую-то часть своей жизни, посвятить защите Родины. В моём случае, это было выражено, в трёх годах службы по охране государственной морской границы в Чёрном море, а конкретней — в 5-й отдельной бригаде сторожевых кораблей Морских частей Пограничных войск КГБ СССР*. В ней, как в очень уважающей организации, существовали свои традиции. Так как мы были одновременно и моряками, и пограничниками, то отмечали по традиции два праздника: День ВМФ и День пограничника. Причём, в первом случае на этот торжественный день матросы и старшины срочной службы по традиции надевали парадную форму, полностью белого цвета: белые брюки и белую голландку*. Срок нашей службы составлял три года, и эту белоснежную форму мы одевали всего три раза за время службы. На День пограничника наша парадная одежда состояла из чёрных брюк и белой голландки, такую же форму мы одевали на все торжественные мероприятия летом, а синюю голландку в другое время года.

Но самое интересное, что наряду с официальными традициями существовали ещё и неофициальные, и вот об одной из таких традиций и пойдёт речь в рассказе.
Увольнение в запас — это праздник, которого я ждал три года, начиная с того момента, как въехал в автобусе с такими же лысыми юнцами в учебную часть и за мной закрылись ворота прошлой беззаботной жизни, в окружении родителей и любимой бабушки, и в юном, не окрепшем житейской мудростью сознании, не постигшем все тяготы воинской службы эти три года, казались как целая вечность. Я считал дни, как Робинзон Крузо и даже не предполагал, что, когда наступит день увольнения в запас, день прощания с кораблём, когда за спиной останутся бессонные вахты перед экраном радара, подъёмы по тревоге, походы в девятибальные шторма; при подъёме флага, и под звуки «Славянки» выступят слёзы от расставания с друзьями, от расставания с жизнью, полной приключений; от расставания с морем, которое я полюбил за эти три года на всю оставшуюся жизнь.

Через полгода после призыва на службу я окончил учебную часть-141-ый пионер лагерь «Якорёк», так в шутку называли нашу учебку* в Анапе, этого самого большого города по количеству пионерлагерей в советское время. Нас распределили в бригады сторожевых кораблей морских частей пограничных войск. Распределение было добровольным, так как я полюбил мягкий климат Черного моря, то решил дальнейшую службу (оставшиеся 2,5 года) проходить в акватории этого моря. Я попал в Балаклаву, тогда ещё закрытый город.

Чтобы человек ещё больше запомнил свою службу на море, существовала негласная традиция окатывать морской водой тех, кто заканчивает службу и готовиться к возвращению домой. Традиция-то была, вот только реализовать её не просто было. Дело в том, что увольняемые совершенно не хотели добровольно быть окатанными водой. Остальному экипажу, чтобы не попасть в историю как прервавшим эту, идущую, наверное, со времён Петра I, традицию, приходилось идти на всякие ухищрения.

Приказ министра обороны выходил каждые полгода, и каждые полгода с корабля кто-то увольнялся, и, естественно, каждые полгода надо было совершать обряд прощания с морем, обряд окропления дембелей морской солёной водой.

Этой весной их было только двое. Двое старшин, которым пришёл приказ об увольнении с корабля. Недолго думая, подавляющее большинство экипажа прибегли к уже проверенному способу. Когда двое, которым вышел приказ об увольнении, были на верхней палубе, мы большим количеством окружили их, взяв за руки и за ноги, кинули за борт. Они, конечно, для приличия сопротивлялись. Корабль стоял у пирса, было уже относительно тепло, и высота от палубы до поверхности воды была не более трёх метров. По трапу, заранее поставленному, двое старшин вылезли все мокрые, но довольные, что над ними был произведён обряд прощания и они с чистой совестью могут уехать домой. Надо сказать, что все, кто попадал под категорию потенциальных жертв такого ритуала, никогда не обижались, хотя всячески пытались избежать этого процесса, оставаясь начеку после выхода приказа. Избежать такого посвящения ещё никому не удавалось, во всяком случае во время моей службы на ПСКР «Григорий Гнатенко»*.

Следующие по очереди, спустя полгода, увольнялись уже не двое, а пять человек с экипажа, и причём не хиленьких. Один Вася Крыж, командир отделения артиллеристов, белорус, чего только стоил. Коренастый, мускулистый крепыш. С ним непросто справиться даже нескольким сослуживцам.
Мы долго думали и наконец-то придумали.

«Вась, тебя там старпом вызывает, на юте* у трапа ждёт», —заглянув в кубрик*, сказал я Васе, который сидел у стола и доделывал свой дембельский альбом.
Ничего не подозревавший Вася, поднялся по трапу в штормовой коридор*. И уже идя по коридору, который был во всю длину надстроек, у Васи возникли смутные сомнения. «Корабль в базе, все отдыхают, я не на вахте, через неделю домой, зачем я ему понадобился?» — рассуждал Вася сам с собой, открывая дверь из надстройки на палубу. Яркое солнце ослепило глаза. В одно мгновенье на него опрокинулась целая бочка воды. Пару секунд он не мог понять, что произошло, стоя весь мокрый от воды, вылившейся откуда-то сверху. Глаза не сразу адаптировались к яркому свету, он посмотрел вверх и уже не сдерживая улыбки, погрозил в шутку пальцем. «Умыли всё-таки», — только и сказал Вася своим товарищам по службе, которые стояли, улыбаясь, на надпалубной площадке для шлюпки с огромным пустым ушатом для воды, довольные, что с честью совершили ритуал.
«Юр, к тебе там Петя пришёл с «Антареса»*, ждёт на баке*», — вызывая ещё одного дембеля из кубрика, проговорил мой товарищ, Серёга. По отношению к Юре была произведена операция, аналогичная предыдущей, которую на себе ощутил Вася. Итак, выманивая поочерёдно каждого на палубу, все пять человек были «окроплены священной» водой Чёрного моря. Доблестный экипаж исполнил завет предков по отношению к дембелям данного года.

И вот наступило время нашего увольнения в запас. Вышел приказ министра обороны. Мы старались быть начеку, понимая, что у молодёжи экипажа исполнить данный обряд шансов практически нет. Наш год составлял треть экипажа, 9 человек, почти все командиры отделений. Мы были костяк корабля как в идеологическом плане, так и в физическом, если можно так выразиться.
Выходной день в базе. Майское утреннее солнце, бликами играя на вычищенной до блеска рынде*, начало прогревать воду в Балаклавской бухте. Кто-то сидел в ленинской комнате* и читал книжку, кто-то находился в кубрике, кропел над своим альбомом, кто-то гладил парадную форму.
«Ребят, я плёнку новую зарядил, давайте сфоткаю на память весь ваш год», — держа в руках фотоаппарат, обратился ко мне и к моему другу Серёге-гидроакустику, Юрка- мой подчинённый. «Только чтоб были при параде. Пойду ещё ваших позову», — рассуждая вслух, исчез из кубрика Юра.
Парадная форма у нас была готова. В кубрик вошел Сергей, связист, тоже наш одногодка. «Твой метр хочет нас сфоткать», — обратился он ко мне. «Твой» означало, что он из моего отделения, а эпитет «метр» — это сокращённое разговорное от нашей специальности радиометристов. «Вообще хорошая идея, а то разбежимся через неделю кто куда»- резюмировал Сергей. «Давайте быстрей, там все уже собрались», — поторопил нас из кубрика зашедший Виталик, балагур и весельчак, мастер безобидных шуток, как и подобает жителю своего родного города Одессы. Причём, постоянно поправляющий нас, что в названии его родного города после «Д» идёт мягкое «Е», а не «Э», как мы, москвичи, порой говорим, а таковых было чуть ли не половина экипажа. На юте собралась вся наша честная компания. Места всем хватало. Мы выстроились вдоль надстройки. Все в парадной форме, при регалиях: отличник погранвойск первой и второй степени, отличник ВМФ, мастер 1 класса; значки как медали и ордена красовались на груди. Отглаженные стрелки отточены как лезвие ножа, новенькие гюйсы*, белоснежные бескозырки с чёрными лентами, вычищенные до блеска золотистые бляхи на ремнях и чёрные ботинки, сверкающие отполированным гуталином. Прям хоть на парад. Почти весь экипаж собрался на палубе посмотреть на красу и гордость корабля. «Внимание! Начинается фотосессия!» — скомандовал Юра, рядом стоял Виталик из БЧ-5* тоже с фотоаппаратом. Как только был произведён первый щелчок, я боковым зрением заметил какое-то необычное движение некоторых ребят, и тут же, где стояли фотографы, появились двое с брандспойтами в руках, доли секунды потребовалось, чтобы их включить, и на нас, оторопевших от такой наглости, с напором понеслись струи воды, как будто мы все полыхали в огне и нас тушили, как при пожаре. Пока мы приходили в себя, чтобы убежать в укрытие и скрыться от потоков воды, были уже с головы до ног мокрые, причем в парадной форме. В общем, и фотосессия удалась, и традиция не была прервана. Никто не обиделся от такого оригинального исполнения обряда. После этого, конечно же пришлось сушить и заново переглаживать парадную форму, но зато воспоминания остались на всю оставшуюся жизнь.

Много лет прошло с тех пор. Может и традиции этой уже нет. Бригада, в которой я служил, перешла вместе с Крымом к Украине, а позже вместе с Крымом вернулась снова в Россию. Корабль "Григорий Гнатенко" уже не бороздит просторы Чёрного моря. Один остов* остался, грустно осевший на бок на мели. ПСКР был списан по старости и использовался как мишень на учениях.

Как кильватерный след* на фоне развивающегося флага на кормовом флагштоке*, растворяясь в бесконечных морских просторах остаётся только в воспоминаниях. Так и остались в памяти приятные моменты службы, где было место приключениям, где было место дружбе, где было место и забавным эпизодам.

*5-й отдельной бригаде сторожевых кораблей Морских частей Пограничных войск КГБ СССР-бригада, базирующая в Балаклаве (район Севастополя)
*голландка-это форменная рубашка, носимая моряками с вырезом на груди и большим отложным воротником.
*учебка-учебный центр морских частей пограничных войск, основан в Анапе в 1940г.
*ПСКР «Григорий Гнатенко»-Пограничный сторожевой корабль имени героя СССР Григория Ивановича Гнатенко. Спущен на воду на Ярославском судостроительном заводе в 1987 г. 23 января 1988г. На корабле поднят флаг в Балаклаве.
*ют-кормовая часть верхней палубы.
*кубрик-жилое помещение для команды корабля.
*штормовой коридор- это специальный проход, который позволяет перемещаться между жилыми помещениями, боевыми постами или другими зонами без выхода на палубу в условиях шторма.
*«Антарес»-шифр проекта пограничного катера на подводных крыльях.
*бак-носовая часть верхней палубы.
*рында-корабельный колокол.
*ленинская комната- специально оборудованное помещение, которое служило центром политической подготовки, культурно-просветительной работы и отдыха для военнослужащих.
*гюйс- большой синий воротник на форменной матросской верхней рубахе.
*БЧ-5-электромеханическая боевая часть, организационное подразделение экипажа, в ведении которого сосредоточены технические средства главной энергетической установки.
*остов-каркас корабля.
*кильватерный след- возмущённая полоса воды, остающаяся за кормой идущего корабля.
*флагшток- это вертикальная стойка, на которой поднимают флаг или флажок.