Завещание в тайге детектив

Охотничья заимка Степана Круглова стояла в самой глуши, наглухо отрезанная от цивилизации яростным таежным бураном. Ветер выл так свирепо, словно пытался сорвать крышу с бревенчатых стен и раздавить избу вместе с ее обитателями. Внутри, у жарко истопленной печи, задыхающейся от натужного гула, собрались пятеро. Атмосфера в доме была наэлектризована до предела. Палыч лениво покручивая в пальцах незажженную сигарету, кожей ощущал этот липкий, предсмертный страх, висевший в воздухе. Он слишком долго проработал на Петровке, чтобы не узнать повадки хищников, запертых в одной клетке.

Большой босс, крупный лесопромышленник Круглов, собрал всех сюда вовсе не ради охоты. На убой привели его самого, просто старый кабан об этом еще не догадывался. Он собирался обьявить, кому достанется его гигантское состояние, и наслаждался своей абсолютной властью над людьми.

Палыч медленно скользил взглядом по напряженным лицам присутствующих, мысленно составляя досье на каждого. Рядом со Степаном сидела его молодая жена Марина. Ее правая рука была по локоть замотана толстым медицинским бинтом после недавней аварии на циркулярной пиле. "Слишком удачная травма, - цинично подумал Палыч, подмечая, как судорожно Марина впивается левыми пальцами в край стола. - Алиби калеки. Демонстративно показывает, что правая рука полностью выведена из строя?"

Чуть поодаль нервно со звоном ударяя стаканом о зубы, сидел племянник Игорь - заядлый игрок, погрязший в долгах по самые уши. У парня уже мелко подрагивало веко. "Этот готов сорваться в любую секунду, долги поджимают, а дядя явно не собирается раскошеливаться".

В углу хмуро молчал Валера, бизнес-партнер Круглова, которого хозяин только вчера поймал на крупном воровстве. Его кулаки были сжаты до белизны суставов. А взгляд метался от Степана к входной двери. Палыч пробежал по нему тяжелым, наметанным глазом опытного сыщика: "А вот и наш главный кандидат на нары. Круглов вчера поймал его на краже и выводе денег с лесопилки. Степан обещал прямо отсюда, из заимки, заявить на него в районную полицию, так что для Валеры это завещание - прямой билет на зону. Мотив железный".

У двери покорно возился с керосиновой лампой местный егерь Михалыч - темная лошадка с непроницаемым лицом. И лишь один Палыч, бывший сыщик, приехавший в эти края просто порыбачить, оставался совершенно спокойным. Но внутри него уже проснулся старый оперский инстинкт.

День незаметно перевалил в сумерки, Степан Круглов тяжело поднялся из-за стола, обвел всех ледяным, торжествующим взглядом и хрипло произнес:
- Ну что, волки? Думали, я не знаю, как вы ждете моей смерти? Хрен вам! Не дождетесь! Сейчас скажу, кто останется ни с чем...

Круглов наотмашь ударил тяжелой ладонью по столу, от чего стаканы жалобно звякнули. Его налитые кровью глаза уставились на притихшую Марину.
- Начнем с тебя, дорогая женушка. Думала, я не знаю, зачем ты на прошлой недели тайно моталась в район к нотариусу? Решила переписать на себя лесопилку по фальшивой доверенности, пока я на делянках? А руку ты свою на циркулярке порезала, говоришь? Да ты в жизни к станку не подходила! Хватит врать, Марина. Я знаю, что бинты твои - это просто ширма, чтобы не сдавать отпечатки пальцев, когда из моего сейфа пропадут оригиналы акций!

Марина смертельно побледнела и резко вскочила со стула, нервно прижимая перебинтованную руку к груди.
- Это ложь, Степан! Ты с ума сошел от своей паранойи? - в слезах закричала она, пятясь к печке.

В этот момент из кармана ее шелкового халата с тихим стуком вывалился на пол маленький предмет. Палыч мгновенно опустил взгляд, на деревянном полу лежал крошечный флакон с темной маслянистой жидкостью - сильное армейское снотворное, которое обычно используют для усыпления караульных собак. Марина испуганно перехватила взгляд старого опера, стремительно наступила на флакон носком туфли и задвинула его под край печки. "Ага, калека, значит, руку Мариночка забинтовала до локтя, чтобы показать, что она даже стакан держать не может, - отметил про себя Палыч. - А вот подсыпать мужу отраву в чагу левой рукой - это запросто. Похоже, у девки был свой план на эту ночь".

- Сидеть! - рявкнул Круглов. - Никто отсюда не выйдет, пока я не зачитаю новое завещание!

В этот самый миг старый дизель-генератор в сенях натужно чихнул, звякнул металлом и полностью заглох. Избу сразу накрыла кромешная, гробовая тьма. В ту же минуту Палыч напряг слух. Оперская память, натренированная годами работы в темных подворотнях, четко зафиксировала ломанный звуковой ряд: глухой, смазанный стук шагов, резкий звон разбитого стекла у буфета, а сразу за ним - страшный, булькающий хрип у стола. Прошла минута, показавшаяся всем вечностью. В темноте слышалось только прерывистое дыхание Марины и тяжелая возня Михалыча у порога. Наконец, егерь чертыхнулся, чиркнул спичкой и запалил древнюю керосинку.

Теплый желтый свет неохотно разогнал мрак, высветив углы бревенчатой избы. Все замерли. Степан Круглов по-прежнему сидел во главе стола, но его голова была неестественно запрокинута назад, а остекленевшие глаза тупо смотрели в потолок. На камуфляжной куртке, прямо напротив сердца, быстро расплывалось огромное багровое пятно. Из груди торчал его собственный охотничий нож с костяной рукояткой. Большой босс лесопилки был мертв.

Марина испуганно вскрикнула и едва не упала, удержавшись за край печки. Племянник Игорь стоял у буфета, белый как полотно, нелепо глядя на осколки разбитой чекушки у своих ног.

Палыч неторопливо поднялся со своего табурета. В его главном сыскном отделе паники не бывало - только холодная, расчетливая злость. Он отошел к двери и решительно закрыл ее на массивный замок.

- На улицу никто не выйдет, - приглушенно сказал Палыч, и его голос прозвучал как приговор. - Буран с наружи такой, что через сто метров замерзните.Так что следствие проведем прямо здесь.

Он развернулся к притихшим наследникам, и его взгляд превратился в рентген:
- Нож Степана всегда лежал на столе, дотянуться мог любой. - Ну-ка, колитесь, кто где находился, когда вырубился генератор?

- Я у печки стояла! Тем более у меня травма правой руки: инструмент слегка крутанул по пальцам... К счастью, этот "укус" оказался неглубоким, в моем положении физически невозможно держать нож в руке, - пряча глаза и срываясь на визг, запричитала Марина.

Палыч подошел к печке, наклонился и намеренно поднял из-под заслонки тот самый пузырек со снотворным, который Марина пыталась спрятать. Он покрутил его перед носом женщины.

- Нож держать не можешь, верно. А вот флакончик этот из кармана у тебя очень вовремя выпал. Что это, Мариночка? Сердечные капли? Или ты планировала погрузить муженька в глубокий сон, чтобы спокойно вскрыть его сейф, а всю вину свалить на проворовавшегося Валеру?

- Нет, это не мое, мне подбросили! - задрожала женщина, затравленно оглядываясь на присутствующих.

Валера из своего угла злобно ухмыльнулся:
- Конечно, подбросили! Петр Павлович, да она спала и видела, как старик загнется. Я сам видел, как она вчера вечером крутилась у дизель-генератора в сенях. Может, это она в движок сахарный сироп залила, чтобы свет вовремя погас?

"Ложный след, но красивый, - хладнокровно рассуждал Палыч, глядя на бьющуюся в истерике молодую женщину. - Валера технично переводит стрелки на бабу. Но звуки... Звуки в темноте не обманешь".

Бывший сыщик оставил флакон на столе и посмотрел на племянника. - А ты, Игорек?

- Да я у буфета был, водку пил! - закричал Игорь, и от него действительно разило спиртом на метр. - Когда свет погас, у меня чекушка от страха из рук выскользнула и разбилась. Я с перепугу с места сдвинуться не мог!

Бизнес-партнер Валера мрачно буркнул из дальнего угла:
- А я к двери рванул, думал, генератор проверить. И в темноте прямо на Михалыча налетел. Клянусь своими костями!

Егерь подтвердил, угрюмо потирая шишку на лбу:
- Точно так, Петр Павлович. Прилетел этот шустрик, мы чуть лбами у порога не столкнулись, слегка, правда ударились... Так в обнимку и стояли, пока я спички искал в карманах.

Палыч прошелся по комнате, внимательно осматривая деревянный пол. Внешне все выглядело идеально, комар носа не подточит. У каждого вырисовывалось железное алиби. Валера и Михалыч крепко держали друг друга у двери, жена Круглова-калека просто стояла, прижавшись спиной к печным кирпичам, словно пыталась согреть свой леденящий страх, а племянник застыл в противоположном конце избы у буфета. Но Палыча не зря звали лучшим сыщиком. Он подошел к телу Степана Круглова, бросил один короткий взгляд на его грудь, и в его голове картинка сложилась окончательно. Оперская интуиция сработала как отлаженный затвор - мгновенно и без осечек. Он уже знал, имя убийцы.

Палыч медленно отошел от тела убитого и остановился точно посреди избы. Достав из кармана пачку недорогих сигарет, он чиркнул зажигалкой, неторопливо закурил и выпустил едкий сизый дым к бревенчатому потолку. Наследники буквально вросли в стулья от напряжения, испуганно поглядывая на бывшего опера. Каждый из них понимал: этот человек видит их грязные душонки насквозь.

- Ну что, граждане, - он ронил слова, но свинцово, смакуя затяжку. - Алиби у всех прямо-таки шелковые. Валера с Михалычем у двери бодались, Марина печку подпирала спиной, а Игорек у нас, оказывается, в полной темноте чекушку ронял - оглушительно, вдребезги. Замкнутый круг. Вот только наш убийца, решив поиграть в гения криминала, совершил одну маленькую, но роковую глупость.

Племянник Степана Круглова нервно сглотнул подступивший к горлу ком, поинтересовался, бледнея до синевы:
- Какую еще глупость, Петр Павлович? Все же на виду стояли! - Значит, чужой кто-то в дом залез, когда свет вырубился! Грохнул дядю Степу из мести и в окно ушел!

Палыч мягко, почти по-доброму усмехнулся, но в этой усмешке сквозил хищный оскал сыщика:
- В окно, говоришь? Снаружи буран такой, что тайга стонет от него... а ставни изнутри наглухо закрыты. Нет, Игорек, чужие здесь не ходят. Убийца в этой комнате, и это...
Палыч сделал театральную паузу, медленно подошел к буфету и легонько указал носком сапога на блестящие осколки стекла:
- Вот ты, Игорь, божился, что чекушка у тебя из рук выскользнула, когда свет погас. Рука дрогнула от страха, так?

- Ну да, так! - огрызнулся племянник, начиная мелко трястись. - А что не так-то?

- А то, - Палыч хитро прищурился, заглядывая парню в самую глубь души. - Если человек в полной темноте роняет вещь из рук, она по всем законам физики летит на пол, к его собственным ногам. Но осколки твоей чекушки, Игорек, почему-то валяются не только на полу...

- В смысле? - взволнованно перебил Игорь, но его голос предательски сорвался на высокой ноте.

- В прямом смысле! Видишь ли... часть из них засыпалась внутрь глубокого чугунного казана, который стоит на нижней полке буфета. Попасть туда случайно, просто выронив чекушку в темноте, фактически невозможно.
"Я сразу этот фальшивый звук бьющегося стекла поймал, - уверенно подумал Палыч. - Чекушка не упала, ее швырнули с силой".
Ты бросил ее туда специально, парень! - продолжил говорить бывший сыщик.- Сознательно грохнул в темноте чекушкой, взрывая тишину стеклянным звоном, чтобы сымитировать свое присутствие у буфета, а сам в эту минуту стоял совсем в другом месте, - у стола своего дяди!

В избе повисла мертвая, гнетущая тишина. Было слышно только, как трещать поленья в печке. Марина ахнула и испуганно прикрыла рот ладонью.

- Но Петр Павлович! - воскликнул бизнес-партнер Валера, вытирая пот со лба: - Допустим, племянник Круглова кинул чекушку ради алиби. Но в избе же была непроглядная, кромешная тьма! Как он в этой черноте точно попал Круглову прямо в сердце и ни разу не промахнулся?! Это же нереально!

Палыч неторопливо вдавил окурок в пепельницу, гася последнюю искру, и в упор посмотрел Валере в глаза:
- А ему и не надо было целиться на ощупь. Ваш Степан сам облегчил ему задачу...

Старый сыщик грустно обвел взглядом собравшихся здесь наследников и сделал пару шагов к неподвижному телу лесопромышленника Круглова. Буран за окном завывал все свирепее, но в самой избе воздух будто застыл.

- Да, Валера, ты прав, - Палыч как ни в чем не бывало вернулся к разговору. - В такой темноте, где глаз можно выколоть, промахнуться - раз плюнуть. Но нашему убийце действительно не нужно было целиться вслепую.
"Я еще днем этот дорогой навигационный прибор приметил, - пронеслось в мыслях бывалого сыщика. - И сразу понял, что хозяин лесопилки наверняка станет для кого-то мишенью".
Вспомните, Степан никогда не расставался со своим дорогим компасом на серебряной цепочке. Он всегда носил его на груди, поверх камуфляжной куртки. А стрелка этого компаса - с мощным фосфорным напылением.

Бывший опер с Петровки резко повернулся и пристально впился взглядом на взволнованного племянника:
- Когда в сенях полностью заглох дизель-генератор, эта фосфорная стрелка загорелась во тьме и мерцала как зеленый кошачий глаз. Это зеленоватое сияние позволяло даже разглядеть не только деления на шкале, но и указать точное расположение его сердца. Игорю оставалось просто бросить чекушку в казан для отвода глаз, сделать два шага в темноте, нанести один точный удар непосредственно в светящуюся точку и вернуться обратно к буфету. Расчет был изумительным, подвел чугунный казан... Ну что, Игорь, пиши чистосердечное признание.
Игорь горько усмехнулся: признание-то он написать мог, но как уместить на одном листке бумаге всю глупость, обиду, отчаяние, толкнувшие его на этот шаг? ... Он взял ручку, сильно дрожащими пальцами. Тяжелый груз, который вдруг стал для него невыносимым... Что ж, пришло время его сбросить.

В это время егерь принес из сеней толстую цепь и массивный амбарный замок.
Увидев их, бывалый опер глухо обронил:
- Вот на эту цепь его в леднике и посадишь. Будешь сторожить этого мерзавца, пока полиция из города не пробьется.

Палыч на секунду задержал взгляд на убийце, тяжело вздохнул и добавил:
- Знаешь, Михалыч... Самое страшное - это не ледник в тайге. Самое страшное - когда человек сам в себе человека замораживает. Этот подонок внутри себя холод носит. Потому и дядю своего родного не пожалел.

Палыч молча присел на табурет и повернулся к печке, подкидывая в нее свежие дрова.
За бревенчатыми стенами избы яростно бушевал буран, швыряя в стекла пригоршни жесткого снега. Посмотрев в окно на бушующую стихию, Михалыч хмуро качнул головой:
- В такую погоду в ледник Игорька не потащишь - околеет. Придется приковывать здесь, в избе, и караулить его до приезда районной полиции.
Старый сыщик встал и не торопясь отошел к окну, вглядываясь в непроглядную снежную круговерть. За долгие годы в сыске он повидал немало зла, но каждый раз, сталкиваясь с такой бесчеловечной, ледяной жестокостью, и задавался одним и тем же вопросом: в какой именно момент человек сворачивает с праведного пути? В какой момент зверь внутри побеждает? Ответа не было. Был только этот буран за окном, гулкое пламя в печи и тяжелое осознание, что от чужого внутреннего холода не согреет ни один огонь.