Книги и картины раннего детства

КНИГИ И КАРТИНЫ РАННЕГО ДЕТСТВА
(из "Археологии воспоминаний")

Я не помню, какой была первая в моей жизни книга. Книг было сразу много, и они были уже до того, как у младенца в полной мере пробудилось сознание. В каждой комнате высились книжные шкафы с собраниями сочинений, незыблемые и величественные, словно отвесные скалы, собрания сочинений на их полках были в обложках разных цветов, но их разноцветность была не веселой, а строгой. И у меня всегда были свои книжки, — детские, широкоформатные, тоненькие, — но целая стопка, в основном старая добрая советская серия «Мои первые книжки» (sic! именно во мн. ч.), рассказы или стихи с добротными иллюстрациями в реалистическом стиле, а также любимые книжки с длинненькими страницами — иллюстрированные пересказы мультфильмов; они в моих глазах обладали особой ценностью, т.к. это были мультфильмы той самой киностудии, где работали родители, где прошло моё раннее детство; увидев в моих руках книжечку по мотивам какого-нибудь недавнего мультфильма, мама могла воскликнуть: «А я на этом фильме работала!»
На тех участках стен, где не было книжных шкафов, висели картины: в основном пейзажи, написанные дедом (они стояли и на книжных полках под стеклами, закрывая книги), но также и чьи-то натюрморты, и в большой комнате в углу, где по вечерам темнота была особенно густой и страшной, — пугающая картина, написанная отцом: какое-то черти со свечками идут в темноте мимо распятий. Потом отец рассказывал, что написал эту картину с целью произвести впечатление на каких-то коллег, чуть ли не на спор. Наверное, он не знал или не придавал значения, тому, что для меня в раннем детстве эта картина была неким зрительным аналогом страшной сказки — то есть, одной из составляющих в первом основополагающем представлении о страшном и жутком). Потом в эту галерею добавились и мои многочисленные рисунки...
Для меня наличие в доме множества книг и картин было само собой разумеющимся. И в гостях тоже везде были книжные шкафы и многотомники на их полках были порой другие, а порой такие же, как у нас дома. В эпоху моего детства хорошая домашняя библиотека была предметом гордости. Но я не могу сказать, было ли так у всех или только у людей определённого культурного уровня. (Впрочем, у родителей мамы, у которых профессии были рабочие, дома на полках тоже красовались хорошие многотомные издания, и бабушка с дедушкой сами читали и давали читать мне). Людей, которые как-то умудрялись жить совсем без книг, я встретила, пожалуй, только в отрочестве. Ещё помню, меня удивило, когда одноклассница сказала кому-то при мне:
«Я что, дура, что ли, летом читать?!» — ведь в моём представлении лето как раз существовало для того, чтоб читать на даче интересные книги и журналы... И по сей день мой внутренний ребёнок порой удивляется (а мой внутренний взрослый уже не удивляется ничему), когда слышит про детей, которым трудно даётся чтение — для
меня это равносильно тому, если б кто-нибудь признался, что ему тяжело и противно дышать или есть лакомства.

9 августа 2025