Убить вольпертингера

Часть 1
Фома Андреевич пробирался через лесные буреломы, придерживая одной рукой на плече бывалую тульскую двустволку и а другой - за поводок Альбера, его охотничего спаниэля. Обычно в кино показывают, как героиня по лесу убегает от своего возлюбленного, на бегу размахивая белым платочком, чтобы её возлюбленный случайно не потерял её след между деревьев. И хотя на экране она бежит быстро, но на самом деле не ставя рекорды, давая возможность партнёру её легко догнать. А тот тоже бежит быстро, но не настолько, чтобы дать ей возможность побегать на воле до тех пор, пока он не поймает её и не посадит в золотую, или не совсем золотую, клетку и заставит ее там, в клетке, стряпать, убирать и шить. Это прямо как в страшной сказке, которая нравилась в детстве моей дочке. В ее собственном пересказе под обеденным столом на даче, вокруг которого собрались взрослые, эта сказка звучала так: «Пошла одна девочка в лес погулять и заблудилась. И откуда не возьмись, вдруг перед ней возникли разбойники. Схватили они девочку, привели её свою избушку в самой чаще леса, и заставили её там стряпать, убирать и шить».

Сказка с ужасным началом и с хорошим концом, как и у всех детских сказок. Как правило, в жизни, или в некоторых фильмах, конец всегда плохой. Как бы хорошо все не шло по сценарию, все равно все со временем должны состариться и умереть. Я имею в виду реальную жизнь, а в кино, как правило, кончается хорошо для того, чтобы зрительницы намочили свои носовые платочки и вышли из кинотеатра со счастливыми улыбками. Так вот, в реальности, размахивая платочком бежать по лесу не получится, потому что по пути могут встретиться то упавшее дерево, то заросли крапивы, то какая-нибудь канава в этих зарослях крапивы. Даже полузасыпанный окоп времён последней большой войны. Поэтому, по такому лесу надо пробираться осторожно, тщательно смотря себе под ноги, а то можно ненароком провалиться в большую яму с гадючьим выводком, либо с гнездом дикий ос в трухлявом бревне.

Лес становился все глуше, все чаще попадались упавшие деревья, а также иногда встречались «чарусы» - яркие зеленые лужайки, на которые нельзя было наступать. Потому, что они таили под яркозеленым покровом топкую болотную трясину.

Изредка раздавался ток тетеревов. Фома Андреевич давно мечтал добыть хотя бы одного из них, но чуткие птицы улетали, чуть он только приближался к ним. Конечно, согласно охотничьим байкам, токующий тетерев полностью утрачивал свой слух в страстном пылу токования, обращенном к своей еще пока не появившейся возлюбленной. Неважно, какая она была внешне – все тетерки были довольно обычными серыми курочками. Важно, что должна была появиться именно та, к которой был обращен его горячий призыв. Однако, при приближении Фомы Андреевича самцы тетерева улетали, шумно хлопая крыльями. А в лесу стрелять между деревьев было бесполезно.

Альбер послушно шел на поводке. Это был старый пес, и охота его не особенно забавляла. Конечно, прогулка на воздухе была прекрасным занятием, однако он бы предпочел сейчас как следует перекусить собачьего корма, погрызть сахарную косточку и поваляться на диване вместе с хозяином, который смотрел бы очередной футбольный матч.
- И что это хозяина так тянет в эту непроходимую чащобу? – думал Альбер. – Сам то поди уже немолодой. Вон, тетерева себе ищут подруг, а мой хозяин вместо этого ходит на них охотиться. Безобразие! Вот если бы он пошел, скажем, на дискотеку в молодости, хотел бы познакомиться с какой-либо интересной девушкой, только бы начал токовать – а ему в бок заряд дроби! Это же бесчеловечно! Ничего он не понимает в этой жизни, в ее смысле. А смысл то – поел – и на боковую. Ну, побегал по улице, сделал свои большие и маленькие дела – и опять домой. А так – совсем можно в уличного пса превратиться, скатиться, так скажем, до самого низового уровня! Еще не хватало в будке на цепи сидеть охранником!

Но Фома Андреевич не слышал, что думает о нем Альбер. И продолжал идти в поисках добычи вперед.
(продолжение следует)