Тяжелая жизнь торгаша

Мне было семнадцать лет, когда отец умер в Навкратисе. Он не болел, был ещё полон сил, и его смерть стала для меня настоящим ударом. До меня доходили слухи, что его отравили, и говорили, что кому-то он дал много золотых монет на закупку дорогого товара из Индии. Смерть отца была неожиданной, и сделки по закупке папируса и льна оказались незавершенными. Я стал опрашивать торговцев про дела отца, надеясь вернуть товар или монеты, но они отмалчивались, словно сговорившись. Слава богам, нашёлся один честный человек, вернувший товар – изделия из слоновой кости. Это было хоть какое-то утешение в моём горе.
Я с детства помогал отцу в торговле и считал, что во всём разбираюсь, но на деле оказался никудышным купцом. Мои попытки разобраться в отцовских делах приводили лишь к новым тупикам. Недавний знакомый посоветовал мне продать объёмный товар, с которым было много возни, и заняться, совместно с ним, торговлей рубинов и алмазов из Индии. Он взялся мне помочь распродать весь мой запас товара и обменять его на золото, серебро и олово, имеющих спрос в восточных странах. Товар продали выгодно, но за финикийские монеты. Я решил обменять их на золотые и налегке отправиться в Индию за драгоценными камнями. Утром встал пораньше и направился на место, где обычно собирались люди менять монеты. Поспрашивал, у кого было выгодно обменять, выбрал двух мужчин, судя по их одежде, они были из Финикии.
Одетые в темно-серые халаты с коричневым поясом и светлой внутренней рубашкой. На голове чепцы. На поясе у одного висит такой же холщовый мешочек, как у меня.
У них были лучшие для меня условия, но они опасались писаря египетской администрации. Так как власти контролировали торговлю, взимали пошлины и отделяли коммерческую зону от других территорий, присутствие писаря могло означать задержки и дополнительные расходы. Я стал убеждать мужчин, что мы быстро завершим сделку и никакого писца не видно. Наконец я их уговорил. Они посчитали мои финикийские монеты, свои золотые монеты. Мы убедились, что всё верно, и разложили монеты по небольшим мешочкам.
Вдруг один что-то крикнул на своем языке и схватил мешочки. Второй показал на приближающегося писаря, взял у напарника мешочек с золотыми монетами и отдал мне. Я стоял потрясенный ситуацией, но взял себя в руки, успокоился и пошёл домой.
Дома решил полюбоваться монетами, высыпал их из мешка... Монеты были не золотые, а из разного металла. Значит, меня обманули. Горькое осознание пронзило меня. Я, сын опытного купца, попался на такую примитивную уловку. Я сидел, сжимая в руке дешёвые монеты, и чувствовал, как гнев и отчаяние борются во мне. Но потом я вспомнил слова отца: «В торговле, сын мой, главное – не только умение продавать, но и умение учиться на своих ошибках». Этот обман стал для меня жестоким, но важным уроком. Я понял, что наивность и доверчивость – худшие враги купца. И что в этом мире, полном хитрости и обмана, нужно быть вдвойне осторожным. Я поклялся себе, что этот случай не сломит меня. Я вернусь к торговле, но уже с другим подходом. Я буду внимательнее, проницательнее, и никто больше не сможет меня обмануть. Я отомщу за себя и за отца, став самым успешным купцом в Навкратисе. И тогда, возможно, я смогу разгадать тайну его смерти.
Знающие люди мне подсказали, что можно обратиться к «решающим все вопросы». Так называли «бригаду каменщиков», работающих на строительстве маяка. Я, надеясь, что справедливость восторжествует, отправился на поиски бригады. Маяк строили на острове Фарос. Остров Фарос был соединён с Александрией длинным молом. По нему я прошёл до места, где работали каменщики.
Всё вокруг было завалено известняковыми блоками. Я прикинул — весом они были примерно равны весу коровы. Наконец, из-за блоков вдалеке я увидел работающую бригаду и пошёл к ним. Чем ближе подходил, тем сильнее слышал гудение, похожее на пчелиный улей, только намного громче. В воздухе трещало и сыпались искры, словно из костра. В ушах звенело. Но люди, казалось, не замечали этого или относились спокойно. Каменщики продолжали работу.
Я присмотрелся и понял, что их действия были ещё более поразительнее, чем гудение и искры. Каменщики стояли цепочкой, начиная от огромного штабеля блоков до двухэтажной постройки. Первая пара работников бралась за блок (весом с корову), подкидывала на рост человека и руками толкала в сторону следующей пары. Эта пара, отстоящая на пять шагов, толкала парящий в воздухе блок следующей паре.
И так до постройки. У постройки пара подкидывала блок наверх, где его ловили и укладывали в штабель. Я стоял, заворожённый этим зрелищем, не в силах отвести глаз. Казалось, что здесь применяются какие-то тайные знания и силы, которые позволяют людям творить невозможное. В голове роились вопросы: как они это делают? Какая сила заставляет камни парить в воздухе?
Я смотрел, как очередной блок, тяжелый, как туша быка, плавно плывет по воздуху, подталкиваемый уверенными жестами рабочих. В этом не было магии в привычном понимании — не было заклинаний или жезлов. Была лишь странная, вибрирующая сила, исходящая от самих камней и рук этих людей. Ко мне подошёл человек и спросил, что мне надо. Я стал объяснять, что обманут мошенниками, хитростью завладевшими моими золотыми монетами. «А зачем тебе золото?»
Я хотел в Индии обменять монеты на алмазы.
А алмазы тебе зачем?
Обменять их в Александрии на золотые монеты.
Нет, извини, торгашам мы не помогаем. Тебе лучше отсюда уйти.
Я стоял, ошеломлённый отказом, глядя на то, как очередной многотонный блок, словно пушинка, перелетает из рук в руки каменщиков. Гудение в воздухе стало почти физически ощутимым, вибрируя в грудной клетке, а искры, сыпавшиеся из ниоткуда, опаляли кожу, но никто из рабочих даже не поморщился.
— Послушайте! — крикнул я, перекрывая странный гул. — Вы не понимаете! Это не просто торговля. Это дело чести! Меня обманули средь бела дня, выставили дураком перед всем рынком. Если я не верну своё, я не смогу больше смотреть в глаза людям! Человек, подошедший ко мне, остановился. Он был огромен, его кожа казалась грубой, как необработанный гранит, а глаза светились странным, холодным светом. Он медленно повернулся, и в этот момент гудение на секунду стихло.
— Честь? — переспросил он, и в его голосе послышался металлический скрежет. — Ты пришёл к нам, к тем, кто строит путь для кораблей, чтобы мы выбивали долги из уличных воришек? Ты хочешь, чтобы мы тратили силу, которая двигает горы, на твои мелочные обиды? Он сделал шаг ко мне, и я невольно отпрянул. От него исходил жар, как от раскаленной печи.
— Ты сказал, что хочешь алмазы, чтобы обменять их на золото, — продолжал он, глядя мне прямо в душу. — Ты хочешь богатства, чтобы снова приумножить его.
Ты — раб круговорота металла. Ты хочешь крутить колесо, которое не производит ничего, кроме пыли. Мы строим маяк, чтобы свет пронзал тьму. Ты же хочешь лишь того, чтобы твой кошелёк стал тяжелее. В чём разница между тобой и теми, кто подсунул тебе фальшивки? Они тоже хотели лёгкой наживы. А мы... мы строим то, что будет светить сквозь века, когда твоё золото превратится в пыль, а твои обидчики сгниют в канавах.
Я развернулся и пошёл прочь по длинному молу, соединяющему остров с Александрией.
Ветер дул мне в спину, словно подталкивая, прогоняя прочь от этого места, где законы физики и человеческой логики переставали действовать. В кармане я сжимал горсть фальшивых монет. Они больше не казались мне такими тяжёлыми и обидными. Я понял главное: «решающие вопросы» не решают их за тебя. Они лишь показывают, насколько ничтожны твои проблемы по сравнению с тем, что происходит в мире, если знать, куда смотреть.
Я шёл по Александрии, глядя на суетящихся людей, на торговцев, на стражу. Теперь я видел их иначе. Я больше не был наивным юношей. Я был тем, кто видел, как камни летают по воздуху, и кто понял, что в этом мире есть силы куда страшнее и могущественнее, чем жадность мошенников.
Неделю я не выходил из своего жилища. Желание разбираться с обидчиками пропало, да их и не найти теперь. Быть же под прицелом сочувственно-поучительных взглядов знающих меня торговцев не хотелось. Так, собрав оставшиеся свои монетки, не расплатившись за снимаемое жильё, я направился к жене отца. Она осталась единственная, кто у меня был в Египте. Когда я дошёл до неё, то признался в своём поражении.
Она накрыла стол, мы выпили, во мне проснулось желание отомстить, я кричал, ругался и рвался на поиски обманщиков. Жена еле успокоила меня и уложила спать.
Вот уже полгода я жил у жены. И как-то раз, зная моё увлечение секретами пирамиды, она отвела меня в храм и заставила обратиться за помощью к жрице. Это был даже не храм, а тайное сообщество. Я постоянно начал ходить на встречи и слушать рассказы. Пытался и сам говорить, так как представился учеником почитаемого здесь Платона.