Маньяк в лифчике. Побег Анатолия Нагиева

*Маленький, но вредный
ПОБЕГ ИЗ-ПОД КОНВОЯ Анатолия Нагиева – рецидивиста, приговоренного к смерти в 1981 году… В своё время писали о нём взахлёб и журналисты, и силовики. Уж очень наглая акция для того времени. Да и для нашего, пожалуй. Но вот как-то не удосужились документальные сочинители поинтересоваться подробностями у оперативников новочеркасской следственной тюрьмы № 3, которые принимали участие в поимке преступника. А между тем их версия во многом отличается от официальной, «милицейской». Жаль, у самого Нагиева уже не спросишь. Хотя – нашли, о чем жалеть...

Кто же такой Анатолий Гусейнович Нагиев, схлопотавший к двадцати четырём годам «вышку» за зверское убийство четырёх человек? По меркам «порядочных арестантов» – «звать Никто, и фамилия Никак». Мразь, животное. Родился в Ангарске, отец – родом из Дагестана, по национальности, кажется, ингуш (некоторые источники, ничтоже сумняшся, пишут – «дагестанец», хотя такой национальности, разумеется, в природе не существует), мать – русская (по другим сведениям – казашка). Ростом Толя едва дотянул до 157 сантиметров (по другим сведениям, в нём было 165 сантиметров) и, как многие «мелкие» подростки, стремился компенсировать недостаток «вершков» другими качествами, которые придали бы ему авторитет в среде приятелей. Таким «компенсатором» для Нагиева явилась физическая сила. Парнишка фанатически занимался спортом, достиг успехов в атлетической гимнастике, обладал недюжинной силой. С грехом пополам окончил школу, к шестнадцати годам выучился на киномеханика.

Но в 1975 году вольная жизнь неожиданно оборвалась. 17-летний Нагиев получил шесть лет лишения свободы по одной из самых позорных статей УК – 117-й (изнасилование). Возможно, Анатолий не пользовался успехом у слабого пола, и на этой почве у него развился комплекс сексуальной неполноценности. Его домогательствам отказала девушка, и парень сорвался, посчитав такой поступок актом презрения к «карлику» (как утверждают некоторые источники, изнасилований к тому времени на совести Нагиева было больше, однако по крайней мере две жертвы не обратились в милицию). Парень на шесть лет «загремел» в Коми АССР. Практически во всех публикациях авторы утверждают, что Нагиев получил в колонии кличку «Бешеный» «за то, что он не поддавался авторитету заключённых и давал им отпор». Однако, как говорил управдом Бунша, меня терзают смутные сомнения. Вернее, хотелось бы прояснить некоторые «мелкие детали».

Колонии Республики Коми считаются особо суровыми, и идти туда с «позорной» 117-й статьёй УК РСФСР за изнасилование – опасно для здоровья и сексуальной невинности. Как правило, из «горячего мальчика» «за колючкой» быстро делали лагерную «девочку». Если этого не успевали сделать в следственном изоляторе. И никакая физическая сила не помогла бы защититься от силы «зэковской справедливости». Позднее, в эпоху «перестройки» (да уже и в начале 1980-х), нравы в местах лишения свободы стали несколько гуманнее; но в середине 1970-х расплата «дырка за дырку» считалась ещё самой мягкой. В следственном изоляторе могли запросто на полотенце над парашей вздернуть.

Итак, в одиночку противостоять суровой лагерной братии Нагиев со своей статьёй «за взлом лохматки (вариант –мохнатки)» вряд ли смог бы. Как гласит народная мудрость: против лома нет приёма. Оставалась лишь одна реальная возможность избежать горькой участи «петуха». Но для начала приведу цитату из очерка Анны Комиссаровой «Живым этого зверя не брать» (LENTA.RU):

«Нагиев попал в одну из колоний республики Коми — и в первый же день сокамерники попытались надругаться над ним («опустить» — на тюремном жаргоне).
Но он дал зэкам столь свирепый отпор, что те отступили и больше с ним не связывались. После этого за Нагиевым закрепилась кличка Бешеный.
Тем не менее, несмотря на свою грозную репутацию, с тюремщиками Анатолий вел себя очень корректно и вежливо».

Придётся перевести на доступный русский: Нагиев не просто вёл себя вежливо с начальством. Чтобы надёжно обезопасить себя (сегодня отбился от арестантов, а как оно обернётся завтра – вопрос), Толик пошёл на прямое сотрудничество с администрацией колонии. Другими словами, «ссучился», стал «козлом», «вязаным», «красным, как индеец». На официальном языке: вступил в ряды лагерных активистов, участников самодеятельных организаций осуждённых – арестантов, которые деятельно помогали «хозяину» (начальнику колонии) и «кумовьям» (сотрудникам режимно-оперативной части) в «перевоспитании осуждённых». Судя по кличке «Бешеный», Нагиев в роли «козла» проявлял себя очень активно, скорее всего, состоял в СДП (секции дисциплины и правопорядка) – проще говоря, исполнял обязанности «лагерного полицая». В нацистских концлагерях таких привилегированных заключённых называли «капо» (сокращённое от «Kameradschaft-Polizei» — служащий вспомогательной полиции). Не поймите превратно: я не сравниваю советские зоны с концлагерями фашистской Германии. Хотя сами осуждённые именно так и делают: на арестантском жаргоне режимно-оперативные части мест лишения свободы прямо называют «абвер». Хотя это сравнение «хромает»: ведь абвер - орган военной разведки и контрразведки нацистской Германии, в отличие от тайной полиции – гестапо. Впрочем, лагерных «кумовьёв» зэки нередко называли и «гестаповцами».
В СДП (позже – СВП, потом – СПП) администрация старалась набирать ребят покрепче, тех, кто мог оказывать физическое насилие по отношению к осуждённым (порою это делали и сами офицеры, но зачем мараться, если есть подручные?). Можно почти стопроцентно утверждать, что именно к касте «капо» принадлежал и Нагиев. Вот тут как раз ему было где проявить себя в качестве «Бешеного» и применять кулаки, не беспокоясь о собственной безопасности.

Вы можете отнестись к такому выводу критически: мол, нужны факты, а не домыслы! Вам хочется фактов? Их есть у меня. Вот первый: Нагиева приговорили к шести годам лишения свободы, а уже через три года его из колонии усиленного режима переводят… в колонию-поселение! Вы вообще представляете, как нужно себя зарекомендовать, чтобы добиться такой «чести» - с такой статьёй?! Такое заслуживают олько «примерным поведением и участием в общественной жизни»! «Посёлок» - это и ношение «вольной» одежды, и частые свидания с родными, и свободное передвижение по территории, и посылки-передачи без ограничений, и многое другое. Но мало этого: и «на посёлке» наш Толик не задержался (с января по ноябрь 1979 года) - за «хорошее поведение» его менее чем через год освободили условно-досрочно!

Если принять на веру то, что Нагиев проявлял своё «зверство» и «бешенство», не сотрудничая с администрацией, а чисто по гнусности характера расправляясь с арестантами… Алё, гараж! Вы чего?!! Будь он таким «Бешеным», как его рисует молва, кто бы такого урода «на посёлок» отпустил?! Начальник что колонии, что «посёлка», они же не самоубийцы, чтобы припадочному злостному нарушителю режима подписывать положительные характеристики! А ну как что-нибудь на воле вытворит? Можно не только погон лишиться, но и самому на зону загреметь. Отпадает и версия, что начальнички пошли на риск за большие деньги: ведь наш Толик был голожопый, как павиан! Чтобы уйти на «посёлок», а оттуда со скоростью метеора выскочить на свободу по УДО, надо проявить чудеса холуяжа и зарекомендовать себя примерным прислужником администрации. Это элементарно, Ватсон…

Но «начальнички» просчитались. «Примерный арестантик», находясь на поселении и имея возможность передвигаться свободно, уже в январе, то есть сразу после перевода в колонию-поселение, изнасиловал и убил случайную знакомую Ольгу Демьяненко, а затем в поезде «Ухта-Печора» точно так же надругался над Татьяной Кравченко и тоже лишил её жизни. Хочу обратить ваше внимание: даже в колонии-поселении существует довольно жёсткий режим контроля, и никто никогда не выпустит зэка за пределы посёлка, если только этот арестант не пользуется особым доверием администрации учреждения! Нет, в самом деле: осуждённый только-только переведён из колонии усиленного режима на поселение – и уже через пару недель свободно гуляет по городу Печора, а затем беспрепятственно разъезжает на поезде! Да вы смеётесь?! О каком таком «бешенстве матки» может идти речь?! Чтобы заслужить подобное доверие начальства, арестант должен вести себя тише воды, ниже травы, извертеться на пупе. Вылизывать все срамные места сотрудников колонии с особой нежностью!

Вот отсюда, от чувства своей униженности, и проистекают зверство, ненависть к женщинам и то самое бешенство, которое Нагиев проявлял, когда его беспрепятственно отпускали погулять на воле. Ведь всё худшее, что с ним случилось и что вынудило его пресмыкаться, связано было, по его мнению, непосредственно с женским полом. Всё это наложилось на уже существовавшие психические и маниакальные отклонения, которые у Нагиева развились ещё в подростковом и юношеском возрасте.

Итак, «бешеный Толик» вырвался, наконец, на волю. Но недолго музыка играла. Пьянящий воздух свободы сыграл с профессором Плейшнером (читай – с маньяком Нагиевым) злую шутку. Вскоре после освобождения, 4 июля 1980-го, в поезде «Харьков–Москва» Нагиев изнасиловал, ограбил и убил сразу двух проводниц и двух пассажирок! От трупов избавился, сбросив их на ходу из вагона. Не буду расписывать все подробности. Наша тема – побег, а не хроника преступлений маньяка. Скажу только, что преступника выдала фамильная драгоценность одной из жертв. Остальное было делом техники. «Бешеного Толика» задержали 12 сентября 1980 года. Впрочем, сыскари смогли доказать только перечисленные выше убийства, хотя подозревали Нагиева в совершении более сорока подобных преступлений. Парень, однако, не «раскололся» (не исключено, что он действительно не совершал тех преступлений, которые пытались на него «повесить»; а если и совершал, то, как говорится, не пойман – не вор). Зато Нагиев охотно рассказывал историю о том, как якобы готовил расправу... над Аллой Пугачёвой. Эту байку он травил и курским следователям, и позже – сотрудникам ростовской милиции и «операм» из новочеркасской тюрьмы. Насколько история близка к реальности – кто знает... В приговоре Курского суда от 2 июля 1981 года про «охоту на Пугачёву» – ни слова. Но и без того Анатолий Гусейнович нагрёб себе на «вышак»: он был приговорен к исключительной мере наказания – расстрелу.

**Анна Каренина, или Каштанка под паровозом
Мало кому хочется умирать в 24 года. Нагиев был точно не из таких. Более того, даже если исключительную меру наказания заменят, подобная «гуманность» будет сравнима для «взломщика лохматого сейфа» с восьмым кругом ада! Семь кругов покажутся ему милым отдыхом на адлерском побережье...

С первых же дней содержания в одиночной камере – «на смертном ряду» – убийца активно поддерживал физическую форму, отжимаясь от пола, делая растяжки, оттачивая молниеносные удары... Со стороны коридорных надзирателей это не приветствуется. Особенно когда к спортивным достижениям готовятся «сидельцы», у которых вариант один – ИМН (исключительная мера наказания).

– Ты что, рожа звериная, собрался от чертей на том свете отбиваться? – зло интересовались прапора. – Прекрати, а то до «вышки» не доживешь!

Нагиев только бешено вращал дикими кавказскими глазами и тайно продолжал своё. Обычно ИНМы сидели смирно, писали помиловки и молились. Нагиев получил у дежурняков кличку Борзый. А в личном деле кавказца появилась запись: «Склонен к побегу и нападению на сотрудников администрации». С такой милой характеристикой маньяка повезли в новочеркасскую «расстрельную» тюрьму – СТ-3.

В «столыпине» ИМНы занимают одиночные камеры-купе, отделённые от коридора крепкой решеткой с ячейками 5х5. За Нагиевым конвой следил особо зорко: кавказских уголовников вообще не любят, а уж «смертников» с такой «сопроводиловкой»...

«Пассажиров» принимал встречный конвой тюрьмы на станции Хотунок близ Новочеркасска (недалеко от тюрьмы строгого режима № 14). Рядом со зданием вокзала расположен обменный пункт – вагончик, обложенный кирпичом. Здесь зэков распределяют по автозакам. Кто-то едет этапом в другой конец матушки-России, кто-то – на переследствие. А кто-то – в последний путь. К таким – отношение особое. В вагонную камеру к ним заходят не менее чем втроём, обязательно – начальник войскового караула и начальник тюремного. «Расстрельным» положено защёлкнуть наручники за спиной и изолированно от всех конвоировать к отдельному «воронку». Так планировалось и в этот раз.

Но «столыпин», прибывший поздней ночью 19 августа 1981 года на Хотунок, здорово выбился из расписания. Оба начальника караула – войскового и «встречного» тюремного – торопились завершить неприятную процедуру. Основную массу арестантов выгнали на перрон и посадили на корточки. Нагиева вывели последним. В камере вышла заминка с заменой наручников. У военного конвоя наручники свои, прочные, от таких «железок» без ключа не избавишься. У тюремщиков «браслеты» попроще, для использования внутри «колючки», опытный зэк гвоздиком откроет.

– Давай-давай, надевай свой металлолом! – торопил вэвэшник тюремщика. – Время поджимает...

– Погоди, не защёлкиваются...

– Да закоцай их спереди и вываливай, на улице разберётесь!

И начальник тюремного караула второпях пошёл на грубое нарушение инструкции: защёлкнул наручники спереди. Нагиева вытолкнули на перрон и усадили вдали от других «пассажиров». Ещё несколько минут – он окажется в «воронке», а потом – в первом корпусе новочеркасской тюрьмы, в отдельной камере смертников.

И тут случилось непредвиденное...

Дело в том, что поезд прибыл на среднюю ветку, от здания вокзала его отделяло несколько бездействующих путей, а по другую сторону вагонзака тянулись действующие колеи. За ними – поле, жилой массив, вдали – посёлок Донской, рядом – пойма реки Тузловка, дальше – мост.

Вот в этом месте рассказа возникает первая легенда о дерзком «побегушнике». Ветеран донского сыска, полковник милиции Амир Сабитов, во время описываемых событий – заместитель начальника Управления уголовного розыска (УУР) ОВД Ростовской области -изложил её так:

«Вагонзак отогнали на запасной путь. По освободившейся ветке загромыхал, набирая скорость, товарняк. И тогда Нагиев, стремительно распрямившись, прыгнул под поезд… Конвоиры опешили. В промежутке между вагонами было видно, как беглец несётся к камышам».

В эту байку придётся внести несколько уточнений. В самом деле: вы можете представить, чтобы человек нырнул под вагон несущегося поезда, а затем рассчитал так, что смог «вынырнуть»?! Это же сложносочинённый бред! «Анна Каренина, или Каштанка под паровозом»… Ни Сабитов, ни другие сотрудники милиции не были очевидцами побега, да и с годами, видать, прошлое для них окуталось романтическим ореолом. Между тем очевидцы и документы свидетельствуют об ином. Всё было гораздо проще – хотя не менее дерзко. Вагонзак никуда не успели отогнать. Сидевший на корточках спиной к поезду Нагиев обострившимся слухом уловил, как по пути, который шёл за стоявшим составом, к Хотунку приближается какой-то поезд. Вдалеке сверкнули огни. Грохот составов все ближе… И вот тогда смертник, рассчитав, когда поезд подошёл совсем близко, ныряет под стоящий вагонзак, а затем перебегает путь прямо перед несущимся электровозом! И рванул в поле, за жилой массив. Только его и видели…

***Цыганка с вилами, дорога дальняя
Побег смертника из-под конвоя в те годы – это пострашнее фильма ужасов «Я потерял свой партбилет». Дело взял под личный контроль министр внутренних дел Николай Щелоков. «Даю три дня на поимку!» – приказал суровый министр. Но и через месяц ловкий Толик всё ещё бегал…

Объявили тревогу, ввели в действие планы «Сирена» и «Баргузин» (толку ноль, но звучит страшно). И милиция, и тюремщики группами прочёсывали рощи, лесополосы, посёлки, хутора… По электричкам дежурили опера в штатском, на территории всей области милиция перекрыла речные вокзалы, автобусные станции, группы захвата рванули на Кавказ – «по нагиевским местам» (хотя всю свою сознательную жизнь Толик провёл в Сибири – он родом из Ангарска – и в Центральной России; но мало ли что, вдруг сквозанул к дагестанской отцовской родне)… Всё без понту, как говорят сидельцы. Тогдашний заместитель начальника областного угрозыска Иван Зацепин вспоминал, что разыскная собака, с которой прочёсывали поля близ места побега, умерла от жары. К началу второго месяца некоторые предлагали свернуть поиски: объявлен «побегушник» во всесоюзный розыск – и ладно. Пошли слухи, что Нагиев добрался уже до далекой Турции… Но оказалось, до Туретчины Толик-маньяк не доплыл, а устроил лежбище неподалёку. И вот тут продолжаются непонятки с милицейскими байками.

По свидетельствам Сабитова, утром 29 сентября из хутора Яновка от дружинника поступила информация. Один из местных жителей указал ему схрон в стоге сена: с посудой, скудной провизией, мужской и женской одеждой и самодельным календарём на обрывке толя. Начат он был 19 августа – в день побега. Хуторяне сообщили также, что несколько раз видели неподалёку то невысокого кавказца в рваном спортивном костюме, то подозрительную цыганку с кривыми волосатыми ногами. К тому же в селе кто-то стал срывать белье с верёвок и лазать по погребам.

Далее, по воспоминаниям опера милиции Ивана Зацепина, он связался с тюрьмой и Ростовом и потребовал десяток кинологов с собаками. Решили проверять всё подряд, даже выгребные ямы. Люди с оружием в руках развернулись фронтом в полтора километра и стали спускаться с горы в хутор (по другой версии, милиция окружила хутор и стала сжимать кольцо). А в Яновке гуляли казачью свадьбу. Подвыпившие мужики якобы увидели и спугнули таинственную кривоногую цыганку, а уж милиция погнала Нагиева, пытавшегося таким хитрым способом «выйти из окружения», до свинарника на окраине хутора, где и расстреляла в упор, увидев обрез в руках. Зацепин при этом утверждает, что получивший смертельные раны преступник лежал без сознания, но с открытыми глазами – жуткими, вылезавшими из орбит…

Ветеран Амир Сабитов (который сам на задержании не присутствовал) рассказывает несколько иначе. В его версии свадьба исчезает, зато появляется лейтенант милиции, командир взвода патрульно-постовой службы Николай Ефременко из Новочеркасска. Когда его экипаж подъезжал к Яновке, их остановил водитель шедшей навстречу белой «Волги» и заявил, что недалеко в кустах прячется подозрительный парень в женской одежде. Группа Ефременко якобы обнаружила Нагиева в этих самых колючих кустах. Тот бросился бежать, несмотря на многочисленные предупреждения милиционера «Стой, стреляю без предупреждения!». Впрочем, стрелять
дисциплинированный лейтенант не стал, а побежал в погоню, настиг арестанта и вновь начал убеждать его, что в случае чего может выстрелить. На что Нагиев сначала вынул тесак и стал угрожать отважному Ефременко, а когда тот выстрелил в воздух, уркаган вытащил из-за пояса обрез. Вот тогда-то лейтенант метко поразил предплечье Нагиева тремя пулями. Но и после этого раненый маньяк боролся с остервенением, разбросав подскочивших на помощь начальника ОВД Промышленного района Новочеркасска Николая Гончарова и сотрудника угро УВД Ростовской области Игоря Исаева. Скрутить негодяя удалось лишь впятером. Вот как описывает это Сабиров: «С трудом оперативники заломили его руки за спину. Орущего, отчаянно извивающегося преступника втиснули в патрульную машину…».

Так что же на самом деле: лежал Ногиев без сознания или дрался и исполнял кавказские танцы?

Но есть и третья сторона: оперативники новочеркасской следственной тюрьмы СТ-3 и опера ростовского УИТУ (управление исправительно-трудовых учреждений, сейчас – ФСИН). Бравые милиционеры как-то забывают напрочь, что «тюремщики» участвовали в поисках и поимке Нагиева наравне с «цветными» (так называют сотрудников МВД в милицейской форме; ребята из «тюремной» системы, хотя тоже относились к Министерству внутренних бел, но форму носили военную, только фуражка была с бордовым околышем)…

И выяснились совершенно замечательные детали.

– На самом деле брали Нагиева мы! – заявили тюремные оперативники. – Пришла информация, что в стогу прячется непонятно кто – не то мужчина, не то женщина. Мгновенно выехала группа захвата во главе с Николаем Винниковым, тогдашним начальником по режиму и охране СТ-3. В то время ему было лет 35–36. Действовать надо было мгновенно. Хлопнули этого урода недалеко от стога. Он точно был в каких-то женских лохмотьях. Выскочил сам, когда уже группа подошла чуть ли не вплотную. Какой там обрез, откуда ему было взяться?! Зэчара бросился прямо на Винникова не то с вилами, не то с лопатой. Ну, с чем-то рабоче-крестьянским. Коля, недолго думая, засадил в него всю обойму ПМ. Думали, кранты смертнику. Привели приговор в исполнение чуть раньше, чем положено. Да вот жаль, ни одна пуля в голову не попала.

В некоторых источниках утверждается, что Толик Бешеный получил 15 пулевых ранений. Но тут уж опера, с которыми я беседовал, не смогли этого ни подтвердить, ни опровергнуть. Кто там их считал, эти дырки? Хотя в обойме "макарова" 7 патронов (плюс один в стволе). Считайте сами.

Остается добавить, что во время захвата на Нагиеве был надет женский лифчик…

****Хочешь жить – умей кусаться!
Версия тюремщиков во многом совпадает с рассказом опера Ивана Зацепина, который участвовал в задержании Нагиева. Зацепин тоже утверждает, что беглец был без сознания. А в очерке о побеге Нагиева журналист Андрей Бережной ("со слов очевидцев") пишет, что «в тюрьме над телом особо опасного рецидивиста трудился тюремный врач. Трудился с ленцой, ибо от всей души хорошего человека, повидавшего многое, желал этому телу скорейшей смерти. Достаточно сказать, что кровь из живота Нагиева врач вычерпывал обычным граненым стаканом». Ну, это уже – красоты стиля. Но точно речь не идёт о нескольких ранах в предплечье, которое якобы поразил отважный милиционер Ефременко.

Работники тюремной системы тоже вспоминают: «смертник» был в тяжёлом состоянии, и никто не верил, что он выживет. Однако уже через неделю Нагиев стал подниматься. А вскоре и вовсе почувствовал себя чуть ли не бодро.

В этом человеке (если его так можно назвать) кипела бурная жажда жить. И одновременно бился дикий страх перед смертью. Нагиев был постоянно настроен на новый побег: он что-нибудь обязательно придумает – лишь бы времени хватило! Но времени не хватило. Ходит байка о том, что Толик пытался уговорить медсестру в больнице новочеркасской следственной тюрьмы помочь ему с побегом, но та отказалась. Чего не знаю, того не знаю, но верится с трудом. Вернее, вовсе не верится.

Рассказывают, что в ночь, когда его забирали из камеры «на исполнение», извернувшийся кавказец умудрился напасть на одного из контролёров и откусил ему фалангу пальца! Надеялся на то, что это зачтут как новое преступление, повезут на пересуд, а там – судьба подбросит шанс. И на этот раз главное – его не упустить!

…Контролёру быстро перевязали палец.

– Борзая тварь, – процедил, ткнув пальцем в Нагиева, суровый офицер со злыми глазами. – Ничего, каждому своё. Кому смажут зелёнкой палец, а кому – лоб, – мрачно пошутил он.

«Смазать лоб зеленкой» – значит расстрелять. Чтобы пуля инфекцию не занесла…

И маньяк понял: это – финиш. И это был действительно финиш. 5 апреля 1982 года приговор был приведён в исполнение.

Нагиева похоронили в безымянной могиле – с традиционной биркой на ноге…