ЧОП

Бывший полковник МВД, а ныне солидный учредитель ЧОПа Аркадий Валерьевич, любил чувствовать себя главнокомандующим. Кабинетный стаж у него был солидный, а потому и размах требований - генерал-магистерский. В его глазах вчерашние бойцы и нынешние охранники были эдаким неотесанным «личным составом», который требовалось непременно выстроить, обтесать и научить «родину любить строго по уставу».

Особой мозолью на глазу Валерьевича был Капитан. Тот пришел в ЧОП недавно, сменив горячую точку на размеренный быт охраны commercial-недвижимости. Капитан был человеком молчаливым, с немного усталым, ироничным взглядом и хорошим чувством юмора. От армейской бюрократии его уже давно тошнило, поэтому на строгие наставления учредителя он реагировал лишь легкой полуулыбкой с прищуром, чем доводил бывшего полковника до тихого кипения.
- Мы тут не в бирюльки играем, - любил поучительно разговаривать с личным составом и поглаживать свой пиджак Валерьевич. - В частной охране, Капитан, нужна дисциплина и фундаментальные знания! Это вам не в окопах сидеть, тут статус нужен!

И вот настал день, когда учредитель решил устроить персоналу тотальную проверку огневой подготовки с экзаменом на профпригодность. Собрал всех в полуподвальном тире предприятия. Воздух там пах порохом, старой штукатуркой и легким мандражом бойцов.
Первым делом Валерьевич развернул перед строем настоящую штабную драму. Он поправил очки, взял папку для бумаг с какими-то исписанными листами и уселся за стол с видом председателя трибунала.
- Итак! Переходим к первой части нашего экзамена, - раздался его чиновничий, поставленный голос, эхом отскочивший от бетонных стен тира.
- Огневая подготовка начинается не с нажимания на спусковой крючок, а с мозгов! Проверим ваши знания матчасти!

Капитана он, разумеется, вызвал первым - рассчитывал срезать «дерзкого ветерана» на теоретических тонкостях и прилюдно преподать урок.
- Капитан! - строго скомандовал учредитель. - Назовите-ка мне основные части и общее устройство «ИЖ-71», порядок неполной разборки, а главное - чтобы от зубов отскочили меры безопасности при обращении с оружием, способы устранения задержек при стрельбе, принципы работы УСМ и возвратного механизма!
Валерьевич откинулся на спинку кожаного кресла и приготовился слушать заминки при ответе. Он уже предвкушал, как начнет назидательно поправлять, наставлять и поучать: «Вот видите! На практике все вы орлы, а как до матчасти - так пшик!»
Капитан шагнул вперед. В его глазах не было и тени суеты. Прошедший огонь, воду и несколько выходов на СБЗ, где от знания оружия зависела жизнь, он выслушал эту проверку «на знание кнопочек» с уставшим благодушием.

Без единой паузы, спокойным, даже слегка скучающим голосом Капитан выдал всю материальную часть. Он отчеканил устройство оружия до последнего винтика, разъяснил принцип работы УСМ и возвратного механизма, и так в деталях разложил меры безопасности, словно он зачитывал эти правила первокурсникам академии.
- ...При осечке удерживать оружие на линии огня не менее десяти секунд во избежание затяжного выстрела, после чего произвести перезаряжание, - ровным голосом закончил Капитан и слега наклонил голову:
- Разрешите приступать к стрельбе, Аркадий Валерьевич?

Учредитель застыл с поднятой ручкой над журналом. Замечаний не было. Придираться было просто не к чему. Валерьевич лишь недовольно хмыкнул, внимательно всматриваясь в тишину тира, поправил галстук и буркнул:
- Хм. Теорию выучить - дело нехитрое. Бумага всё стерпит. А вот посмотрим, как ваши руки помнят дело на практике! Получить оружие и боеприпасы. На рубеж открытия огня - шагом марш!
Учредитель насупился, но в глубине души все еще надеялся, что на мишенях «знаток матчасти» обязательно срежется...

Первое УУС (Упражнение Учебных Стрельб) - классика жанра: мишень №4 на расстоянии двадцати пяти метров, три патрона. Всё строго по регламенту, никаких изысков.
Охранники по очереди отстрелялись кто во что горазд, пыхтя и усердно выцеливая каждый сантиметр. Когда дошла очередь до Капитана, тот вышел на рубеж без лишнего пафоса. Для него это была давняя, унылая рутина - сколькими тысячами таких выстрелов была размечена его прошлая жизнь, он и сам давно сбился со счета.
Неторопливый спокойный вздох, три коротких, ровных хлопка - и Капитан аккуратно положил «ИЖ-71» на стойку, предварительно разрядив оружие и поставив его на предохранитель.

Аркадий Валерьевич не ходил к мишеням, он терпеливо ждал, когда личный состав принесет их и положит к нему на стол. Подсчет очков показал: у Капитана вполне крепкие, но обыденные 25 очков из 30 возможных. Хорошая, добротная серединка - ровно такая же, как и у большинства парней из группы. Капитан и не пытался выбить абсолют: в реальном бою, как он прекрасно знал, никто мишени очками не меряет, а тратить лишнее напряжение ради показного блеска ему было лень.
Однако Аркадия Валерьевича такой «средненький» результат категорически не устроил. Он скривился так, будто ему под нос подсунули лимон. В его голове уже выстроилась красивая картина, где он лично курирует отряд супер-снайперов, а тут - какая-то серая серединка!

- Это что еще за рыхлая кучность?! - взвился учредитель, нависая над мишенью Капитана и нервно тыча пальцем в отверстия от пуль. - Двадцать пять?! Вы стреляете как завхоз на спартакиаде! Нет, так не годится!
Валерьевич обвел строгим, назидательным взглядом весь строй и, поправив пиджак, властно объявил:
- Считаем эту попытку исключительно тренировочной! Пробный разминочный подход, так сказать. Все на пересдачу! Я жду от вас результатов принципиально другого уровня! Показать мне настоящий класс, а не эту унылую самодеятельность! На исходную!

Капитан лишь едва заметно усмехнулся, молча вздохнул и снова пошел к рубежу. Перестреливать - так перестреливать. Учредитель явно сам напросился на «настоящий класс»...
Получив очередные три патрона, бойцы вздохнули и снова выстроились на линии. Капитан выждал свою очередь, вышел к стойке, неторопливо сверил прицел и ровно отстрелял вторую серию.
27 очков. Три девятки. Кучненько пошло. Настоящий мастер показал бы уверенный рост, но Аркадий Валерьевич, окрыленный своей ролью строжайшего наставника, снова недовольно скривился.
- Ну что это такое?! – негодовал он, нервно расхаживая перед строем и драматично размахивая кожаной папкой с бумагами. - Что-то наши охраняющие кадры совсем расслабились! Двадцать семь! Это что, показатель для телохранителя? Где тридцать?! Где идеальная кучность, я вас спрашиваю?! Нет, не верю! Плохо стреляете, товарищи, не убедительно! Давайте заново, еще одна пересдача! Намотайте на усы: пока я не увижу настоящую выучку, мы отсюда не уйдем!

Парни в строе тихо заворчали: время шло, кому-то надо было уже заступать на дежурство, а кто-то после смены должен был ехать домой, отдыхать, но спорить с бывшим полковником никто не решился. Снова раздали патроны. Капитан лишь легким, еле заметным движением плеч сбросил с себя лишнее удивление. Раз уж начальнику так хочется шоу - будет ему шоу.
В третий раз Капитан вышел на рубеж. В этот раз он работал аккуратно, практически филигранно: щелчок, короткая пауза на выдох, выстрел... Снова выстрел. 29 очков. Две чистые десятки и одна зацепившая край габарита девятка. Почти идеальный результат, близкий к максимуму.
Смены отстрелялись, принесли мишени и выложили их на стол перед Валерьевичем. Капитан намеренно задержался и подошел к учредителю самым последним, когда тот уже вовсю выставлял оценки в журнал.

Аркадий Валерьевич вальяжно взял мишень Капитана, бегло взглянул на неё, поджал губы и с легким, почти покровительственным снисхождением произнес:
- Ну-ну, Капитан... Двадцать девять. Уже лучше, конечно, но... как видите, нет предела совершенству! Есть вам еще к чему стремиться, есть над чем поработать! До идеала не дотянули!
Эта фраза, сказанная с видом истинного мэтра стрельбы человеку, который в свое время закрывал подобные нормативы вслепую и в темноте, наконец-то задорно зацепила Капитана. В его глазах вспыхнул тот самый весёлый, азартный огонек спецназовца. Усталость как рукой сняло - теперь Капитану стало искренне интересно, насколько глубоко Аркадий Валерьевич готов закопать свое собственное чиновничье величие.

Раззадоренный до глубины души, Капитан понял: тратить время на выбивание скучных десяток по линейке - это путь для первоклассников. А здесь требовался не просто результат, здесь требовался наглядный художественный ответ.
И когда Валерьевич объявил очередную пересдачу, на пункт боепитания Капитан подошел с абсолютно невозмутимым видом, и вместо куцых трех патронов снарядил полный магазин. На изумленный взгляд окружающих охранников Капитан лишь мягко повел плечом: «Полковник просил показать класс. Не будем расстраивать руководство».

Подождав, пока весь личный состав отстреляет положенное, Капитан вышел на огневой рубеж. Он не стал выдерживать длинную, картинную паузу, а просто вскинул пистолет на линию прицеливания - и тир заполнился филигранной, но выверенной и частой дробью выстрелов. Сухая гильзовая россыпь со звоном полетела на бетон. Капитан работал со скоростью и точностью, буквально вышивая свинцом по мишени, для него рутина превратилась в чистое творчество.
Пауза. Тишина. Дым из ствола. Команда «К мишеням!».

Когда пришло время сдавать результаты, Капитан привычно подождал, пока отстреляются все остальные. Аркадий Валерьевич с глубокомысленным видом зачеркивает цифры в ведомости и раздает назидательные ценные указания, и вот Капитан шагнул к столу, молчаливым грациозным жестом выложил свою мишень прямо поверх кожаной папки учредителя.

Аркадий Валерьевич набрал воздуха, готовый по привычке выдать очередную чиновничью тираду про «недостаточную концентрацию и необходимость работы над ошибками», но взгляд его зацепился за бумагу. Строгий полковничий лик застыл. Очки плавно сползли на кончик носа. Он приблизил мишень к глазам, потом отодвинул, перевел изумленный, абсолютно ошарашенный взгляд на Капитана. Он сначала потерял дар речи и некоторое время молча смотрел, не понимая, как это такое возможно? На мишени №4, аккуратными отверстиями от пуль вырисовывалась четкая, симпатичная рожица: три пули изобразили два глаза и посредине нос, а остальными пятью пулями нарисована широкая, от уха до уха, улыбка. Он посмотрел на Капитана, снова на смайлик... На лице учредителя в одну секунду отразилась вся гамма чувств - от гордости офицера штаба до полного, глубочайшего осознания того, насколько нелепо и комично он выглядел последние два часа со своими придирками перед человеком, который может выбить ему портрет пулями на стенке.

Аркадий Валерьевич тяжело перевел дух, осторожно отложил мишень в сторону, густо покраснел и, едва сдерживая фальцет, выдавил единственный аргумент, который только смог найти в своем суровом лексиконе:
- Не... не хулигань, Капитан!
Он нервно сгреб со стола бумаги, вложил их в кожаную папку для бумаг, поднялся из-за стола, закашлялся, прочистил горло и сказал:
- Все... На сегодня занятия окончены! Все свободны!

Капитан лишь едва заметно козырнул, сдержал улыбку. Жизнь на гражданке переставала быть скучной.