Древние чужие рельсы

Дед Семён ещё с войны знал: тайга не любит торопливых. А уж если она что-то прячет — так на века.

В тот год Семён работал с бригадой на изысканиях: шли трассой вдоль Енисея, мерзли, мокли, но дело делали. И вот на одном участке, где вечная мерзлота будто нарочно поджимала землю, экскаватор вдруг глухо стукнул — не по камню, не по корню, а по чему-то ровному, тяжёлому.

— Стой! — крикнул Семён, хотя сам был не из начальства, а просто самый старый в бригаде. — Тут не так.

Сняли слой, потом ещё один. И вылезли из земли ржавые, но всё ещё узнаваемые полосы — рельсы. Только не такие, как сейчас. Шире, массивнее, будто для поезда, который и не поезд вовсе, а дом на колёсах. А стыки между ними были не болтами схвачены, а какими-то клиньями, будто ковали вручную, да только не из железа, а из странного сплава: тёмного, тяжёлого, и на изломе — как будто стекло внутри.

Бригадир подошёл, потёр подбородок, глянул на рельсы, потом на Семёна:

— Ну и что это за диковина? Вроде и рельсы, а вроде и не наши…

Семён только плечами пожал:

— Я ж говорю — тайга не любит торопливых. А уж что прячет — на века. Тут не нам с ходу судить.

Парень из бригады, молодой, шустрый, наклонился, пальцем по тёмному сплаву провёл:

— Да тут клеймо какое-то… еле видно. Будто буквы, а может, и не буквы вовсе.

Семён нахмурился, присел рядом, прищурился — зрение уже не то, что в молодости, но разобрать старался:

— Не трогай, парень. Тайга не просто так прячет. Может, и клеймо, а может, знак какой. Не к добру лезть туда, где время застыло.

Бригадир хмыкнул, но в голосе уже не насмешка была, а уважение:

— Ладно, Семён, ты у нас самый глазастый да самый опытный. Как скажешь: пока не трогаем, снимем замеры, фото сделаем, а там начальство решит.

Семён кивнул, поднялся, кряхтя, и снова посмотрел на эти странные рельсы, будто пытался прочесть в них чужую, старую историю:

— Пусть начальство решает… Только чую я, не к добру это железо. Слишком оно чужое. Слишком древнее.

Ветер пробрался между деревьев, качнул верхушки сосен, и на миг показалось Семёну, что тайга вздохнула — тихо, тяжело, будто не хотела отдавать свою тайну.