История одной олимпиады или поправка на чай 3

Глава 3. Диплом за жизненную логику

Прошла неделя, а мы с Маринкой про олимпиаду и не вспоминали особо: уроки, перемены, свои школьные дела. Только иногда я ей шепну:

— Ну что, как там наш велосипедист? Доехал?

А она улыбнётся и скажет:

— Доехал. С остановкой на чай.

И мы оба тихонько хихикнем, будто это наша общая тайна.

И вот настал день подведения итогов. В актовом зале собрали всех участников, даже тех, кто на олимпиаду шёл с таким видом, будто его на уборку снега выгнали. На сцену поднялась наша математичка Лидия Семёновна, поправила очки, посмотрела на нас строго, но по-доброму и говорит:

— Ну что, товарищи математики, пора узнать, кто у нас не просто цифры писал, а думал.

Маринка рядом со мной сидит, коленки ровно держит, будто уже знает, что сейчас её фамилию назовут. А я сижу и думаю: «Хоть бы не первым. Пусть сначала других позовут, а я потом как-нибудь скромно».

Лидия Семёновна листает бумаги, потом поднимает глаза и говорит:

— Первое место — Марина К, 7 «А».

Зал не то чтобы взорвался аплодисментами, но захлопали дружно, по-школьному: кто-то искренне радовался, кто-то хлопал, потому что так положено. Маринка встала, покраснела чуть-чуть, поклонилась смешно — будто не задачу решила, а в спектакле главную роль сыграла. Я ей тихонько шепул:

— Поздравляю. Ты это честно заработала.

А она мне в ответ одними глазами улыбнулась: мол, без твоей «поправки на чай» я бы так спокойно не сидела.

Потом Лидия Семёновна снова в бумаги смотрит, хмурится, будто сама не верит тому, что читает, и говорит:

— А теперь особый случай. За нестандартный подход и жизненную логику — поощрительный диплом вручается… М, тоже из 7 «А».

Я даже не сразу понял, что это про меня. Сижу, моргаю. Потом Маринка меня локтем в бок — не сильно, по-дружески:

— Вставай, тебя зовут!

Встал я, пошёл к сцене, а сам думаю: «Ну вот. Теперь весь класс будет спрашивать:
“А что это за жизненная логика такая?”»

Лидия Семёновна мне грамоту протягивает и, чтобы все слышали, объясняет:

— У этого товарища велосипедист ехал не по учебнику, а по настоящей дороге: с горками, проколами и обязательной остановкой на чай. И при этом — внимание, класс! — ответ получился правильный.

В зале кто-то хихикнул, кто-то присвистнул, а Витька из нашего класса даже крикнул:

— Так это что, теперь на олимпиаде можно про чай писать?!

Лидия Семёновна строго на него посмотрела, но в глазах смешинки плясали:

— Можно. Но только если от этого ответ не страдает.

Мне грамоту дали, я её держу, будто это не бумажка с печатью, а ключ от всех школьных тайн. Не первое место, конечно, но своё, честное.

Когда всё закончилось, мы с Маринкой вышли в коридор. Она идёт и улыбается:

— Ты представляешь? Ты теперь официально поощрённый по жизненной логике.

Я плечами пожимаю, но сам довольный:

— Зато честно. В жизни ведь не бывает велосипедистов без чая.

А потом вдруг из-за угла те самые старшеклассники показались. Тот длинный, который тогда у забора стоял, подошёл поближе, не с насмешкой, а скорее с любопытством:

— Это что, ты тот самый, который на олимпиаде про чай писал?

Я уже не съёжился, не шагнул назад. Просто кивнул:

— Я. А что?

Он хмыкнул, потом вдруг усмехнулся не зло, а так, будто что-то для себя решил:

— Слушай, а если серьёзно… вот ты говоришь: если колесо спустило, скорость падает. Это ведь правда. Я на велике сам ездил.

Я даже удивился: он со мной не издевается, а про велосипед разговаривает.

— Ну да, — говорю. — Физика простая: меньше давление — больше сопротивление.

Длинный кивнул, будто записал это где-то у себя в голове, и говорит уже совсем спокойно:

— Ладно. Молодец, что не струсил. И за девчонку свою постоял.

И пошёл дальше, а его ребята за ним. И не обидно было, не страшно. Просто как будто мир чуть-чуть изменился: они теперь не «те самые страшные старшеклассники», а просто парни, у которых тоже велосипеды ломаются и чай остывает.

Мы с Маринкой посмотрели им вслед, потом друг на друга — и рассмеялись. Не над ними, а просто от того, что день такой вышел: и олимпиада, и грамота, и даже со старшеклассниками нормально поговорили.

Маринка мне говорит:

— Знаешь, твоя «жизненная математика» иногда лучше любой формулы работает.

А я только улыбнулся:

— Главное, чтобы Лидия Семёновна так же думала.

С той поры я к задачам спокойнее стал относиться. Не как к врагу, а как к истории, где всегда есть велосипедист, горка, прокол и пять минут на чай. А если кто-то опять косо посмотрит — я уже не прячусь. Потому что знаю: если ты своё дело делаешь честно, даже с поправкой на чай, тебя и уважать будут, и слушать

Патраков М. В.