Shalfey северный роман. Глава 29

    Глава 29


  — Тяжело дружить с девушкой, у которой почти шесть тысяч друзей в Контакте, — таков был утренний вердикт Ирсен относительно Аиши. — Сценический образ и бабочки в голове, только полное восхищение и обожание, — иронически перечисляла она подозреваемые в Аише «достоинства». — А эти твои образы для сравнения… Мальвины, Буратины, Мастера, Маргариты — и вся подобная нечесть наводят такой морок в сознании, что начала формироваться прямая дорожка к шизофрении! Оставим это все для книг, — предложила в качестве компромисса, — а в жизни — живые люди и живые эмоции. И я очень рада, что вы приезжали — твоя улыбка и выражение глаз дорогого стоят. И, да, ты не идеален, ну а кто ж идеален?

  Насчет идеалов можно было бы, конечно, поспорить.

  Была у Марта когда-то «знакомая» девочка. Однажды она сообщила Марту, что есть де у него всего один-единственный недостаток: это его свитер. Сказано это было ласково, без иронии, на полном серьезе и, кажется, честно. А свитер, действительно, не сказать, что был новый: слегка растянутый в поясе и рукавах, в два больших подворота у горла, темно-зеленый, грубой вязки, с катышками на боках, почти рыбацкий или альпинистский, это по вкусу, похожий на те, что показывали раньше в приключенческих фильмах про «настоящих» мужчин, только более современный, в общем, свитер любимый. Именно такой Март долго искал по рынкам и магазинам для деловых поездок в деревню. И наконец нашел… И было очень смешно слышать теперь о нем такое! Вернее, слышать такое о себе. А в свитере этом зима в деревне — была не «зимой». Тогда как девочка любила любить фирменные вещи, или хотя бы намеки на них (хоть и отрицала), в телефоне любила носить заставку Gucci&Gabbana (или вроде того) и любила париться по пустякам, но была вегетарианкой, была очень любознательна, общительна и красива, многим интересовалась, была молода, гибка и податлива, словно свежая глина, готовая принять любую понравившуюся форму, и, насмотревшись на Марта, стала даже заниматься йогой, сразу начав со стойки на голове, а вскоре, отучившись на двухнедельных курсах в Москве, но не успев выучить названий даже основных асан, успешно сдала квалификационный экзамен, получила диплом инструктора и, найдя помещение и набрав по сарафанному радио первую группу близких людей — фактически, сообщников, начала профессионально обучать йоге всех желающих! И хотя девочка эта была, иной раз, слишком ветрена и болтлива, но Марту все равно понравилась, и через пару дней он даже ее полюбил… А потому смотрел на все специфически «женское» сквозь растопыренные пальцы любви: «Девочки есть девочки». Но девочка моментально подобрела, когда Март рассказал, что свитер этот на самом деле был фирменный, потому как куплен был в известном в городе магазине, почти бутике, и качественный красный шильдик имел на внутреннем шве грубой вязки.

  В общем, свитер в итоге был реабилитирован; гибкая девочка вскоре Марта все равно бросила, найдя себе нового парня без свитера, но с внедорожником классом выше; а история о реальных человеческих недостатках запечатлелась в памяти Марта на всю оставшуюся жизнь, так как девочка еще долго не отпускала его от себя, нуждаясь в мужском внимании во всех его, в том числе, страдательных, проявлениях. И наступать второй раз на те же грабли Март с осторожностью теперь опасался, на собственном опыте познав, что разбитые мужские сердца лечатся не другими красивыми девочками, но только лишь временем.

  — О боже! И где ты ее нашел?! — восхитилась девочкой Ирсен. — Старый, зеленый, растянутый свитер… Да это даже звучит невероятно круто! Какой же это недостаток?!

  С этим Март был согласен на все сто. Однако девочка сама нашла его на известном сайте знакомств, где за пару дней до того Март зарегистрировался из чистого любопытства, после полутора лет вольной холостяцкой жизни и воздержания. Он знал, что был у девочки «очередным», далеко-о очередным, из второй полусотни (девочка была честна), но, как водится, думал, что будет «последним». Как водится, он ошибался.

  Пообещав рассказать об этом, может быть, в книжке, Март тему недостатков попытался закрыть.

  — Интересные подробности всплывают, — улыбнувшись, заметила Ирсен. — Я вот сейчас держу в руках своих тараканов, чтоб ничего не ляпнуть. Слушай, а ты в книге про все свои похождения будешь рассказывать?

  — Имеешь в виду любовные?

  — Не, ну ты специально?! — возмутилась она. — Я вообще молчать тогда буду! Просто, книга, похоже, будет очень захватывающей…

  Март обещал подумать.

  И, раз уж разговор зашел о девочках, то, слегка подредактировав отзыв Ирсен на стих, посвященный Аише, он скинул его последней, ввиду того, что обещал это сделать еще на севере, и руки наконец дошли. А сделав это, Март честно предупредил об этом Ирсен, чтобы была в курсе.

  Внимательно изучив представленный на рассмотрение отзыв, девочка Аиша назвала девочку Ирсен «крутой». С чем Март полностью согласился. И, поведав об этом Ирсен, приписал:
  — Мне кажется, вы бы с ней подружились…

  — Даже страшно подумать, что ты там подредактировал, — осторожно отреагировала северная его подружка.

  Март объяснил, что подправил только пунктуацию, которая у читателя быстрого могла сформировать неправильные смыслы, тогда как Аиша излишней — московской — быстротой, иной раз, все-таки отличалась. И в доказательство скопировал все, что отправлял про нее Аише, в том числе и небольшую характеристику, где в числе прочего говорилось, что девочка Ирсен — протеже его мамы, можно сказать, приемная дочь, что мама Ирсен в молодости была лучшей подругой мамы его — и, оставшись в свое время одна без мужа, умерла от инфаркта у дочери на руках, потому что скорая ехала больше часа, когда Ирсен было тринадцать лет. Его же мать практически заменила ей маму, и они тесно общаются по сей день. Рассказывал, что в восемнадцать лет Ирсен вышла замуж, что муж у нее бизнесмен и старше ее почти на пятнадцать лет, который заменил ей отца, что он «хороший и крутой человек» — и, можно сказать, «настоящий самурай», поскольку наполовину кореец.

  Далее Март рассказывал, что у них двое детей и все у них хорошо, что переписывался он с ней около трех лет тому, еще до того как уехал работать в Москву, когда писал первые свои рассказы, а Ирсен была его музой. И что писал он исключительно для нее, поскольку иначе писать не может. И что она многое в нем понимает, а он любит ее как сестру, но, быть может, даже и больше… И что она красивая, умная, веселая и жизнерадостная, и что упоминал он уже, что они чем-то похожи. И, главное, Ирсен тоже стала вегетарианкой! Еще рассказывал, что, прося показать маме вторую половинку стиха, поинтересовался и ее мнением, так как любопытно было узнать еще одно женское впечатление с другой, так сказать, возрастной стороны, да и просто, иначе вышло бы некрасиво. Отсюда и отзыв.

  После довольно личностной характеристики следовал слегка отредактированный Мартом отзыв Ирсен на стих, где в числе прочего комплиментарно говорилось об «уникальной девушке Аише с изумительным тембром» и о том — что «полный вариант стиха женщинам явно не понравится, потому ведь кому ж приятно: вроде хочет, но не дотянула и ради меня меняться не будет!».

  — Чего ты еще напересылал? — ознакомившись с досье на собственную персону, сухо осведомилась Ирсен.

  — Только это, — честнейше признал Март. — Уверен, что ты не будешь меня за это ругать! — дал на всякий случай позитивную установку, почуяв в тоне собеседницы неладное.

  — Хм, я вот думаю сейчас над этим…

  И довольно долго Марту больше не отвечали, сколько бы он ни старался северную свою собеседницу растормошить.

  — Ладно, по крайней мере, я сделал то, что сделал, и я был честен с вами. А ваше восприятие отличается от моего. И для меня это очень ценно, — объяснился он под конец, окончательно решив, что окончательно все испортил.

  Ирсен молчала.

  Март тоже больше не проявлялся.

  — Хорошо, — выждав достаточно, озвучила она наконец. — Я подумаю. Но я напряглась. Надеюсь, пройдет. Теперь придется добавляться к ней в друзья, ты не оставил выбора… — И: — Будем теперь дружить против тебя! — придумала она оригинальное. И, развеселившись этой крамольной мысли, обозначила свое настроение несколькими счастливыми скобочками.

  — Ты же меня не бросишь из-за этого? — на всякий случай уточнил Март, просьбой закрепляя хрупкое перемирие.

  — Ну, такой радости теперь уж я тебе точно не доставлю! — пришло в ответ, многообещающее.

  И Март наконец выдохнул.

  А вскоре «девочки» познакомились…

  — Вот это и есть моя маленькая месть! — радостно сообщила Ирсен уже под ночь, показав Марту начало переписки со своей новой подружкой.

  «Аиша, добрый вечер! — вероломно начинала она мстительное девичье знакомство. — После того, как наш общий знакомый поэт меня просто "слил с потрохами", он не оставил мне выбора, как напроситься к Вам в друзья. На его вопрос, уместно ли, я честно ответила: "Будем дружить против тебя!". Так что, если Вы не против, буду рада знакомству!» — «Взаимно!» — отвечала Аиша. — «Вот и замечательно!» — заключала Ирсен.

  Март заключил, что им нечего делать.

  — Поверь, это правильное решение, чтобы избежать лишних вопросов и недоразумений, — утвердила Ирсен.

  Март поверил. В свою очередь утвердив, что даже и рад тому, поскольку теперь сможет спокойно свалить в деревню, а они с его тараканами и без него вполне разберутся.

  Слово «свалить» Ирсен не сильно зашло.

  — В смысле, уйти в творческий отпуск, — поспешил поправиться Март. А затем принялся фантазировать: — Ты будешь спрашивать у Аиши: «Ну как он там?» А она будет отвечать: «Нормально, наверное. Но я ничего не знаю…» И будет спрашивать тебя о том же. А ты будешь спрашивать у моей мамы; она будет спрашивать у Дзена; Дзен будет приезжать ко мне, чтобы меня навестить и привезти мне что-нибудь пожевать… и все будут довольны!

  — Не надейся, я не буду спрашивать, — закапризничала Ирсен. — Я буду тихо ждать…

  Сама в это время переписывалась с Аишей. И, самодовольно сообщив Марту об этом, припомнила фильм «Иствикские ведьмы».

  — Да ведь вы далеко не ведьмы! — не поверил он.

  — Это из разряда «ну вы просто со мной плохо познакомились!» — расцвела Ирсен. — Еще не пожалел!

  Однако мысль эта странным образом Марту даже понравилась. И, легкомысленно махнув на все происходящее рукой, он философски решил: «Пусть делают, что хотят. Главное, чтоб вдохновляли!» Смысла сопротивляться виртуальной женской коалиции он не видел, его это даже забавляло.