Сквозь призму времени

 Часть 8 (1972 год. Начало оседлой жизни)

Мы вернулись домой в свою запущенную, заброшенную квартиру в Среднеуральске. Купили путевки в пансионат в Адлере и вместе с Сережей поехали на море. А после отпуска надо было выходить на работу. Предложили нам на выбор Белоярскую АЭС в 40 км от Свердловска и Пермскую ГРЭС возле города Добрянка, в 70 км от Перми. Валера съездил, посмотрел состояние объектов и предложил мне съездить в поселок Заречный и принять решение.
После Вьетнама мы купили свою первую машину Москвич-412 цвета «Белые ночи». Никаких курсов вождения тогда не было. Поездил Валера с другом день-другой и все.  Вот на этой машине мы и поехали. 
Поселок городского типа Заречный мне понравился. Он был построен на берегу реки Пышма. Пышму перегородили плотиной. Образовалось Белоярское водохранилище. В 50-60-е годы были построены первые два энергоблока Белоярской атомной станции, в стадии строительства находился энергоблок №3. Вместе со станцией рос и Заречный, чистенький, уютный, зеленый.
Было решено искать вариант обмена квартиры в Среднеуральске на квартиру в Заречном. И такой обмен состоялся. 20 сентября 1972 года мы с Сережей приехали в Заречный. Валера уже здесь работал и ждал переезда по обмену. Мы переночевали в гостинице, в том здании, где сейчас находится администрация города, и пешком пошли по улице Ленина в микрорайон. Было морозно, но яблони вдоль улицы Ленина еще не сбросили свою яркую листву. Было тихо и очень красиво. Первая наша квартира в Заречном была на улице Таховская. 
Сегодня уже трудно представить, что на месте нынешнего микрорайона, с мультяшным прозвищем Простоквашино, мы собирали в те годы летом лесную землянику, а зимой катались там на лыжах. 
Через полгода Валере предложили работу в электроцехе Белоярской АЭС. И должность для его возраста 32 года была подходящая – заместитель начальника электроцеха. Скорее всего, выбор пал на него как на человека, имевшего опыт организации монтажных и наладочных работ на крупных электростанциях. Ведь в 70-х годах на Белоярской АЭС велось строительство 3-го энергоблока БН-600 на быстрых нейтронах. Много позже при встрече в Каспийске Дубинин рассказал мне, что директор БАЭС Вадим Михайлович Малышев советовался с ним по поводу назначения Валеры заместителем начальника электроцеха по третьему блоку.  Потянет ли он эту ношу? На что Дубинин сказал: «Мужик жилистый, потянет». Эта характеристика стала решающей для назначения.
  Да и нам кочевая жизнь уже была в тягость, к тому же, мы ждали второго ребенка. Валера согласился при условии, что после декретного отпуска жену тоже возьмут на работу в электроцех. Так началась наша жизнь на Белоярской АЭС. Большую роль в принятии этого решения сыграло то, что все наши друзья во время нашей работы во Вьетнаме разъехались кто куда. Дубинин уехал в Краснодар (получил новое назначение), Саражин и Рычаговы в Москву (у них там были родственники), Пилюгина в Калинин (нынешняя Тверь), там жили ее родители, Малковы в Пятигорск (там поблизости жил отец Малкова, который всю жизнь проработал на севере и после ухода на пенсию купил дом на Кавказе).
На 8 марта 1973 года к нам в гости нагрянула теща, моя мама. Хотела поделиться с ней, что жду ребенка. Но разговора не получилось. Для нее дети всегда были обузой, и она просто не понимала, зачем нам нужен второй ребенок. Но мы с Валерой уже твердо решили, что будем рожать. Так что бывают в жизни судьбоносные решения. Сейчас мне страшно подумать, что у нас был бы один «непутевый» сын.
1 октября 1973 года у нас родилась долгожданная дочка Танечка. 11 месяцев мы с ней сидели дома, но декретный отпуск подходил к концу. Нам дали место в детских яслях. Водила ее туда на 2-3 часа, чтобы привыкла, и все тянула с выходом на работу на БАЭС.
Но год закончился, и меня приняли на работу инженером в группу релейной защиты электротехнической лаборатории с вредными условиями труда по 2 списку. Шло строительство 3-го блока БН-600. Валера часто уезжал в командировки, в основном, в Ленинград (ныне Петербург) в проектный институт, в Москву и Горький (ныне Нижний Новгород) в НИИ. На работу уходила в 6 утра, надо было занести Танюшу в ясли (детский сад «Дюймовочка» возле МСЧ), переодеть ее, померить температуру, как-то успокоить. А она никак не хотела от меня уходить, ее уносили в группу, а я бежала на автобус тоже вся зареванная и часто думала, поднимаясь по лестнице, а надела ли я юбку? Работали мы с 7.30. утра. Сережа учился в школе с 9 утра. Он сам вставал по будильнику, не знаю, ел ли, закрывал квартиру и уходил во вторую школу с ключом на шее. Школа была специализированная с углубленным изучением английского языка.
Таня часто болела, иногда так тяжело, что я спала на шубе возле ее кроватки, чтобы слышать ее дыхание. Самые лучшие воспоминания о том времени - это периоды после ее болезни. Когда я еще была на больничном, но дети были почти здоровы. Даже в сильные морозы мы ходили на прогулки, катались с горки, Сережа возил Таню на санках, она визжала от восторга, и всем нам было так хорошо! Валера работал по 12-14 часов, иногда сутками. До пуска блока в 1980 году можно сказать, что детей он почти не видел.
В марте 1976 года на Белоярской АЭС была организована поездка в ГДР (Германская Демократическая Республика). Дети остались с Валерой, а я поехала в эту туристическую поездку. Многое стерлось в памяти об этой поездке. Хорошо помню комфортабельные автобусы с кондиционерами, туалетами и буфетом, в которых мы передвигались по стране. Восторг вызывали широкие блестящие на солнце чистые асфальтовые дороги. Я не была в Эрмитаже, поэтому Цвингер поразил меня своим великолепием. Берлин, Дрезден, Лейпциг – все эти города уже в основном были восстановлены после войны. Запомнилось как мы в Берлине купили в уличном кафе баварские сосиски с горчицей. Было очень вкусно и тепло от горячего кофе.  Еще часто вспоминаю как утром в ресторане на столе стоял маленький молочник со сливками, и я по простоте душевной вылила все сливки в свой кофе и только потом поняла, что сливки были для всех шести человек, сидевших за столом.
На Лейпцигскую ярмарку я не попала, т.к. у меня случился приступ, болел левый бок, поднялась температура. Врач в группе не помог, не знал, что это за приступ. Но через два дня стало лучше и я продолжила путешествие по ГДР вместе со всеми.
Все мы были в восторге от огромного количества рекламных буклетов, сделанных на отличной мелованной бумаге. Очень красочные, яркие, в большинстве случаев для наших туристов абсолютно бесполезные. Но мы их упорно собирали, рассматривали по вечерам в своих гостиничных номерах и даже некоторые из нас складывали эту рекламу в свои чемоданы. В общем, это сейчас вызывает улыбку, т.к. мы вели себя как туземцы.
 У меня были дети, поэтому я с удовольствием посещала магазины детской одежды. Для 2-хлетней Танюшки я купила кучу вещей: курточки, несколько пар обуви, колготки, костюмчики, платья. Все яркое, красивое. На улицах городов с удовольствием смотрела на группы детей, которые вместе с воспитателями шли на прогулку. Это было очень красочное зрелище, т.к. детки выглядели как цветное конфетти. И сразу возникало сравнение с нашими детками, одетыми в темную, серую одежду.

Часть 9 (Черная полоса 1977-1980г.г.)

Летом 1977 года у Валеры умер отец. Последние годы он сильно сдал, но работал, хотя начались обострения всяких старых болячек. Меня всегда удивляло его отношение к своей многодетной семье. Он как бы и был, и как бы его не было. Нигде не работавшая Екатерина Артемьевна, в одиночку поднимала шестерых детей, крутилась, как могла. Была она рукодельница и умела замечательно готовить. Что-то сошьет и продаст на барахолке.  Хоть одну сосиску, да купит для больного ребенка. Не успела она своих детей вырастить, как мы ей внука подкинули, а потом Галина Ивановна привезла к ней Эдика. А Иван Герасимович мог спокойно жить на свою немалую зарплату. И, казалось, что он даже не задумывается, как живет его семья. Старшие дети Валера, Рита и Галя хорошо учились, поступили по конкурсу в институты. Семья не могла им помогать материально, но хорошо помню, как Екатерина Артемьевна достала из сундука отрез габардина, а Иван Герасимович сел сам за швейную машинку и за день сшил Валере новый костюм. Но вот детям свои умения шить, вязать, готовить они не передали. Наверно, в этом нужно винить не родителей, а школу, которая не оставляла детям свободного времени для участия в жизни семьи. Школа, домашние задания, общественные нагрузки, уборка класса, помощь отстающим детям. Да, никаких репетиторов раньше не было. Прикрепляли слабенького ученика к хорошо успевающему ребенку и называлось это взаимопомощью.
В 1978 году тяжело заболела моя любимая бабушка. У нее начались сильные боли в животе. Ее прооперировали, думали, что аппендицит, но оказался рак. Осенью 1978 года я видела ее последний раз. Она сильно похудела и была легкая как пушинка. Пожалуй, тогда впервые бабушка сказала, что их семья бежала из села Плеханово вместе с А.Колчаком на пароходе. Но заболели тифом и их высадили на берег. Умирая, мечтала моя бабушка хоть одним глазком увидеть свое родное село, где она родилась и была счастлива. Эти слова бабушки долгие годы жгли мое сердце.
В августе 1978 года стараниями Миши ей поменяли ее комнату в конюшенном доме на комнату умерших соседей мамы по коммунальной квартире. 20 лет мама прожила с подселением, делила с соседями лампочки в туалете и печку на кухне. А бедная бабушка жила в комнате с печным отоплением, носила на себе воду из колонки и ходила в туалет на улицу, на так называемый «задний двор» за конюшней. Теперь, когда бабушка была смертельно больна, она жила в самой большой комнате, в тепле, с горячей и холодной водой, с туалетом. Все эти «блага цивилизации» появились в маминой квартире в 1971 году после капитального ремонта дома, построенного еще в войну немецкими военнопленными. По выражению бабушки она «жила теперь в Царстве».
 26 декабря 1978 года ее не стало. Мы приехали на ее похороны. Похоронили ее 29 декабря на Червишевском кладбище. Я была там несколько раз. Могила заросла, но табличка была еще жива. Мама моя не ухаживала за могилами ни отца, ни бабушки. И для меня это тоже как вечный укор.
Еще одно трагическое событие произошло 30 декабря 1978 года. Мы только что вернулись домой с похорон. Была оттепель. Все таяло. Машина на пути из Тюмени в Заречный так обледенела, что с трудом удалось свернуть с Сибирского тракта направо в Заречный. Накопилась домашняя работа. Выстирала белье и пошла его вывешивать во двор. Сразу даже не поняла, почему стынет белье и замораживает руки. Был вечер. За несколько часов температура воздуха опустилась до -45 градусов, дул ледяной ветер.
Зазвонил телефон, Валеру срочно вызвали на работу. Мучила неизвестность. В квартире медленно остывали батареи отопления. Через несколько часов позвонил Валера: на станции авария, сильный пожар, приготовься с детьми, возможна эвакуация. Да, колонны автобусов из Асбеста и Свердловска уже шли в Заречный.
Не буду вдаваться в технические подробности и причины аварии. Факт заключается в том, что в машзале энергоблока №2 рухнула крыша. Реактор остался цел, но блок был одноконтурный, т.е. в машзале находился радиоактивный контур, а там все горело. Мы тогда жили уже в 3-х комнатной квартире на улице 9 Мая в так называемом «старом поселке». «Старый поселок» отапливался горячей водой, которая поступала со станции по трубопроводам. Так называемый «микрорайон» отапливался от городской котельной. Вот поэтому при аварии на БАЭС у нас в квартире начали остывать батареи. При такой низкой температуре батареи могли разморозить. Перемычки между трубопроводами отопления разных частей города не было. Поэтому одновременно с тушением пожара начались работы по объединению сетей, чтобы тепло от котельной пришло в «старый поселок». Спасибо специалистам! Они успели, несмотря на лютый мороз. Пожар потушили.
Страшная картина предстала предо мной, когда я 2 января вышла на работу. Ледяные глыбы закрывали все оборудование машзала. Оборудование стояло под открытым небом. До марта я работала как в военное время: практически на улице в мороз, без выходных, без каких-либо доплат за работу, на голом тарифе и энтузиазме. Дома мы с Валерой практически не бывали, только поспать. Дети покупали хлеб, что-то мы приносили домой из станционной столовой. Валера был заместитель начальника электроцеха, он не работал на улице, зато пытался как-то облегчить мою участь: нашел воздуходувки, палатку, в которой работать было теплее. Сначала был демонтаж сгоревшего оборудования, потом восстановление. Дозиметры и кассеты с нас сняли, никто не регистрировал сколько бэр мы взяли на этой аварии. Знаю только, что приехавшие на замер дозиметристы нам сказали: «Что вы тут делаете? Тут все зашкаливает»!
Чем эта авария была для нашей семьи? Тане 5 лет, Сереже 14. Мы с Валерой были на грани выживания. Я работала на сгоревших блоках. Он на строительстве БН-600, который находился в режиме подготовки к введению в эксплуатацию. Домой мы приходили только ночевать.
Энергопуск БН-600 с реактором на быстрых нейтронах состоялся 8 апреля 1980 года. Это был день рождения Валеры. Ему исполнилось 39 лет. Годы напряженного  труда сильно повлияли на его здоровье. Летом этого же года он поехал вместе с дочкой отдыхать в Крым. Там у него случился сердечный приступ. К врачам он не обращался. Потерял сознание на улице. Очнулся. Дочери 7 лет, Он сказал дочке, что все в порядке и даже мне ничего не сказал. Организм был еще достаточно молодой, справился.
Очередное заболевание было через несколько лет. Местные врачи поставили ему какой-то сложный диагноз, лечили 2 месяца, но только усугубили его состояние. Валеру отправили в больницу в Москву. Вернулся через месяц. Долго восстанавливался и, слава Богу, выжил.